Сначала это было почти невинно.
Ну, насколько вообще можно назвать невинным то, что замужняя женщина выкладывает свои полуголые фото незнакомым мужикам. Но Светка именно так и говорила:
— Это же просто фото, Лёш. Они даже не знают, кто я.
— И что?
— Ну... это как игра. Я смотрю, как они реагируют. И всё.
Я не спорил. Зачем? Я видел, что с ней происходит. Она возвращалась с работы — и первым делом открывала форум. Не поесть, не переодеться. Сразу телефон. Глаза горели. Пальцы быстро-быстро листали комментарии. Иногда она улыбалась, иногда закусывала губу, иногда ёрзала на месте.
— Лёш, тут один пишет, что хочет меня сзади, — говорила она, не отрываясь от экрана.
— И что ты ему ответила?
— Что ему придётся встать в очередь.
Я рассмеялся, а у самого в штанах зашевелилось.
Прошло дня три, и она сама попросила:
— Сфоткай меня. Но уже... посмелее.
— Насколько?
— Ну... пусть увидят грудь целиком. Не через ткань. А прямо... всю.
Я, разумеется, согласился.
Мы зашли в спальню. Светка разделась. Сначала прикрывалась, отворачивалась, но потом встала передо мной — голая, в одних трусиках. Потом и их сняла. Её тело было таким, каким я его знал и любил: мягкое, тёплое, с широкими бёдрами и тяжёлой грудью. Но в этот раз она не стеснялась. Даже наоборот — смотрела в камеру с каким-то новым выражением.
— Снимай.
Я снял её у окна — со спины, в полный рост. Потом она легла на кровать, приподняла грудь руками. Потом села, откинулась, раздвинула ноги, но прикрыла ладошкой.
— Только чтобы не всё сразу, — сказала она.
— Не всё, — согласился я.
Но уже через минуту она сама убрала руку.
— Или пусть видят. Пусть смотрят, что я не хуже других.
Фотографии с каждым днём становились откровеннее.
Светка уже не спрашивала, что выкладывать. Она говорила:
— Сними меня так, чтобы видно было сзади. — Теперь раком. — А теперь лёжа, но чтобы грудь была вся. — Дай я сожму ноги, а ты сфотографируй снизу. — Лёш, мне нравится, когда видно, как я мокрая.
И я снимал. А она смотрела на экран, выбирала, кадрировала. Иногда просила переснять. Иногда — добавить света. Она вошла во вкус.
Однажды она встала на четвереньки, прогнулась, оглянулась через плечо и сказала:
— Вот это выложи. Пусть посмотрят, какая у твоей жены попа.
Я аж сглотнул.
— Свет, это уже откровеннее некуда.
— Это красиво, — ответила она. — А если им не понравится — пусть не смотрят.
Выложили. Понравилось. Ещё как.
Потом она начала показывать «дырочки», как она сама это называла.
Сначала — намёком. Ляжет, сожмёт ноги. Потом — разведёт. Потом — пальцами чуть раздвинет губки. А потом и вовсе перестала прикрываться.
— Лёш, я хочу, чтобы они видели, какая я.
— Ты уверена?
— Да. Я хочу, чтобы они хотели именно туда.
Я снимал её так, как она просила. Раком, сзади, с приоткрытыми половинками. Лёжа на спине, с разведёнными ногами. Стоя, с поднятой ногой. Она уже не спрашивала, не стеснялась. Она смотрела на экран и выбирала ракурсы.
— Вот тут у меня всё блестит, — сказала она однажды. — Видишь?
— Вижу. Это потому что ты возбуждена.
— Да. Я всё время мокрая, когда это делаю.
— Я заметил.
Она улыбнулась и выложила фото, где всё было видно. И не просто видно — крупно, ярко, влажно.
Комментарии уже не были просто «хочу её».
Они стали конкретными. Мужики писали, как бы её ебли. В каких позах. Куда бы кончали. Что бы делали с её попой, с её ртом, с её мокрой пиздой. Светка читала всё.
— Лёш, тут один написал, что хочет, чтобы я сосала у него, пока второй дерёт меня сзади.
— И что?
— Я ответила, что у меня нет опыта с двумя.
— А он?
— Он сказал, что у меня всё впереди.
Она смотрела на меня. В глазах — гремучая смесь стыда и возбуждения.
— Лёш, я знаю, что это уже далеко за пределами... но мне хочется с ними переписываться. Это же ничего, да? Просто слова?
Я обнял её.
— Слова — это только слова.
Она прижалась ко мне.
— Я не хочу тебя терять.
— Не потеряешь.
— Ты правда не против?
— Я же вижу, как ты горишь. Я только за.
Она выдохнула.
— Тогда я отвечу.
И она ответила.
Началась переписка. Сначала с одним. Потом с другим. Потом с третьим. Светка сидела в телефоне до полуночи. Иногда ложилась рядом, прижавшись ко мне, и я слышал, как она постукивает пальцами по экрану. Потом поворачивалась:
— Лёш, он пишет, что дрочит на мои фото.
— И что ты отвечаешь?
— Спрашиваю, куда бы он кончил.
— А он?
— На мои сиськи.
— А ты?
— Я сказала, что люблю, когда на сиськи.
У меня уже стоял. Я запускал руку ей в трусики. Она была мокрая. Всегда мокрая после таких переписок. Иногда она давала мне читать.
Это было что-то. Мужики расписывали, как бы её взяли. Один предлагал, чтобы она приехала и была его «порционной блядью» на выходные. Другой — пустить её по кругу. Третий — снять на камеру, как её имеют.
Светка читала и возбуждалась. Не возмущалась. Не блокировала. Отвечала:
— «А я тебе понравлюсь?» — «А что бы ты сделал первым?» — «А если я попрошу не кончать в меня, а на меня?» — «А можно я сверху?»
И тому подобное.
— Лёш, — говорила она мне утром, — я всю ночь с ним переписывалась.
— С кем?
— С одним. Он из Москвы. Говорит, что хочет меня на сутки. Чтобы я была его игрушкой.
— И что ты?
— Я не знаю... но я не сказала «нет».
Потом она начала снимать видео.
— Лёш, а давай я запишу что-нибудь? Ну, как я... для них.
— Что именно?
— Не знаю. Просто сяду на кровать, разденусь, покажу. Может, скажу что-нибудь.
— Без лица?
— Да. Только тело. И голос.
Она села на кровать. Я включил камеру. Она смотрела в объектив, поправляя волосы. Потом медленно спустила лямку с плеча. Потом вторую. Показала грудь. Сжала её. Потом провела рукой по животу, ниже. Трусики сняла. Села шире.
— Ну как, мальчики? — произнесла она в камеру. — Нравится вам эта шлюшка?
Я чуть не кончил от её голоса.
Она повернулась, встала на четвереньки, оглянулась.
— Хотите так? — она провела ладонью по заднице. — Чтобы я была раком? Чтобы вы меня... — она запнулась, но продолжила, — чтобы вы меня драли?
Я записывал и не верил, что это моя Светка. Та самая, что стеснялась лишнего сантиметра. Теперь она на камеру называла себя шлюшкой и спрашивала, как её хотят.
Видео она выложила в личку. Только избранным.
Мужчины сходили с ума. Присылали ответные видео. Дрочили. Кончали. Кричали её имя.
Светка смотрела. Потом ложилась рядом и говорила:
— Лёш, они такие... возбуждённые. Я чувствую себя... нужной.
— Ты и есть нужная.
— Но это же всё понарошку, да? просто переписка?
— Да.
Она прижималась ко мне.
— А если бы ты захотел, чтобы я с кем-то встретилась?
Я молчал. Потом тихо:
— А ты сама?
Она задышала чаще.
— Я... не знаю. Но если ты будешь рядом...
— Буду.
Так прошло ещё несколько дней.
Светка уже не могла без этого. Она просыпалась и проверяла сообщения. Днём переписывалась. Вечером просила снять её снова. Потом мы вместе читали комментарии. Иногда она мастурбировала прямо рядом со мной, не отрываясь от экрана. Иногда просила, чтобы я отлизал ей, пока она отвечает очередному мужику.
— Писала, что хочет его, — А пока я лизал ей.
Она стонала, извивалась, а пальцы её в это время печатали:
«Я хочу, чтобы ты меня выебал. Я мокрая. У меня всё течёт».
И это была правда.
Однажды она спросила:
— Лёш, а может, хватит? Может, я уже слишком... разошлась?
— А ты хочешь остановиться?
Она помолчала.
— Нет.
— Тогда продолжай.
Она посмотрела на меня. Серьёзно.
— Ты правда не ревнуешь?
— Я хочу, чтобы тебя хотели. И я вижу, как ты расцветаешь.
— А если это зайдёт дальше?
— Ты сама решишь, когда дальше.
Она кивнула.
А через несколько дней я сказал:
— Поехали в Сочи.
Она оторвалась от переписки.
— Зачем?
— Развеешься. Море, солнце, пляж.
Она замерла.
— Ты это серьёзно?
— Ты сама хотела, чтобы на тебя смотрели.
— Хотела...
— Вот и посмотрят.
Она закусила губу. Потом медленно кивнула.
Она улыбнулась.
— Хорошо, Лёш. Поехали.
К морю мы собирались так, будто ехали не отдыхать, а начинать новую жизнь.
Светка за два дня до отъезда перерыла весь шкаф. Вывалила на кровать всё, что у неё было: купальники, платья, юбки, бельё. Стояла над всем этим, уперев руки в бока, и смотрела так, будто от выбора зависела судьба.
НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋
— Лёш, ты же понимаешь, что я туда половину не влезу?
— Влезешь, — отвечал я, развалившись в кресле и с удовольствием наблюдая за ней.
— Я серьёзно. Вот это, — она подняла белый купальник из двух тонких треугольников, — я вообще не знаю, зачем покупала. Даже на пляж ни разу не надевала.
— Вот и наденешь.
— С ума сошёл? Он же всё показывает.
— А что показывать? Ты — красивая. Пусть смотрят.
Она бросила на меня взгляд, в котором смешалось и смущение, и что-то ещё. Я бы назвал это азартом.
— Ну и что, так и пойду? В этом?
— Я бы на твоём месте взял всё. И откровенное, и скромное. А там посмотрим по настроению.
Она фыркнула, но купальник сложила. Потом взяла белое платье — лёгкое, почти прозрачное, которое раньше надевала только дома.
— Это тоже брать?
— Обязательно.
— Лёш, оно же просвечивает на свету.
— Зато красивое.
— Красивое, потому что под ним ничего не надето.
— Правильно мыслишь.
Она закатила глаза и швырнула в меня полотенцем. Но платье убрала в чемодан.
В самолёте Светка сидела у окна и молча смотрела на облака. Я держал её за руку. Пальцы у неё были прохладные, немного влажные — волновалась.
— Ты чего? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Сама не знаю. Как будто что-то должно случиться.
— Хорошее.
— Может быть.
Она повернулась ко мне. В глазах — то самое выражение, которое я видел всё чаще: спокойное, но с искрой. Так смотрят женщины, которые уже приняли что-то внутри, но ещё не признались вслух.
— Лёш, а ты правда хочешь, чтобы на меня смотрели?
Я улыбнулся.
— Я уже вижу, как ты сама этого хочешь.
Она не ответила. Только сжала мою руку крепче.
Сочи встретил нас духотой и запахом моря.
Светка вышла из аэропорта, подставила лицо солнцу и замерла. Лёгкое платье облепило её влажное тело. Я шёл чуть сзади с чемоданами и смотрел, как мужики у входа в терминал провожают её взглядами. Один так и замер с сигаретой в руке. Второй — водитель такси — так вообще высунулся из окна, чтобы получше рассмотреть, как она садится в машину.
Я сел рядом, захлопнул дверь.
— Видела?
— Что? — она сделала невинные глаза.
— Как на тебя смотрели.
— Лёш, перестань, — но уголки губ дёрнулись.
— Я серьёзно. Ты только вышла, а уже столько внимания.
Она поправила подол, который и так едва прикрывал колени.
— Не было такого.
— Ага. А таксист до сих пор в зеркало пялится.
Она не обернулась, но я заметил, как она чуть выпрямила спину. И как платье натянулось на груди. Соски, и без того заметные, стали ещё заметнее.
Номер был просторный, на седьмом этаже, с видом на море. Большая кровать, балкон, белые шторы. Светка сразу вышла на балкон, вцепилась в перила, вдохнула.
— Как же хорошо...
Я подошёл сзади, обнял, прижался.
— Это только начало.
Она откинулась на меня.
— Я так хотела отдохнуть. Просто... чтобы море, и солнце, и ты.
— И чтобы на тебя смотрели.
Она тихо засмеялась.
— Ты неисправим.
— А ты?
Она не ответила. Но я почувствовал, как её тело стало мягче, податливее. Как она прижалась ко мне бёдрами. Я положил ладонь ей на живот, потом выше, на грудь. Сжал. Она вздохнула.
— Лёш... может, не сейчас?
— Как хочешь.
— Я не в смысле «не хочу». Я в смысле... дай мне сначала привыкнуть, а только зашли.
Я поцеловал её в шею.
— Привыкай. Времени много.
Первый день мы просто гуляли.
Светка надела лёгкий сарафан, под который — я знал — она не надела лифчик. Сначала она прикрывалась, натягивала ткань на грудь, одёргивала подол. Но чем дольше мы гуляли, тем спокойнее она становилась. А я всё чаще замечал, как на неё смотрят. И она тоже видела. Просто делала вид, что нет.
— Лёш, а ты заметил, что вон тот мужчина чуть не свернул шею?
Я обернулся. Мужик лет сорока стоял у ларька с мороженым и откровенно пялился.
— Это потому что ты без лифчика.
— Я не без лифчика... то есть... ну да, без.
— И это прекрасно.
Она улыбнулась.
— Мне сначала было неловко. А теперь... даже приятно.
— Вот видишь.
— Но всё равно... я не привыкла.
— Привыкнешь.
Она надела солнечные очки, хотя солнце уже клонилось к закату. И я понял: ей проще смотреть, когда её глаза спрятаны.
Пляж.
Вот тут всё и началось.
Светка долго выбирала купальник. Достала чёрный слитный, который брала из практичности. Потом — белый, раздельный, с чашечками, которые едва прикрывали половину груди. Крутила в руках. Вздыхала.
— Лёш, а этот не слишком?
— Слишком — это когда не на что смотреть. А на тебе — смотреть не пересмотреть.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Надевай белый. И не вздумай накидывать парео.
Она покраснела, но подчинилась.
Когда она вышла из ванной, я на секунду потерял дар речи. Белый купальник на её загорелой коже смотрелся так, будто его на неё нарисовали. Грудь, тяжёлая, полная, поднималась из чашечек. Трусики сидели низко, открывая полоску живота. А сзади... сзади это были два полушария, которые так и просились в руки.
😘 Продолжение уже есть 3 -4 часть -
Хочешь читать раньше других?💋 продолжение уже есть тут -
— Ну как? — спросила она, неловко поворачиваясь.
— Свет, — я встал, подошёл, развернул её к зеркалу. — Посмотри на себя. Вот это женщина.
Она смотрела. Долго. Потом выдохнула:
— Я не узнаю себя.
— А я узнаю. Это та самая Светка, которую я видел всегда.
Она прижалась ко мне.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты во мне это видишь.
— Я только показываю. Остальное — ты.
На пляже было людно.
Мы нашли свободные шезлонги. Светка шла по горячему песку, и я снова видел, как на неё смотрят. Теперь уже все. Молодые парни, зрелые мужики, провожали её взглядом.
Она легла на живот. Я сел рядом. Через пару минут заметил, как мужик с соседнего шезлонга, лет сорока пяти, в панаме, делает вид, что читает газету, а сам поверх неё пялится на Светкину задницу. Я ничего не сказал. Просто смотрел.
Светка перевернулась на спину. Её грудь поднялась к небу. Соски натянули белую ткань. Она закрыла глаза и сделала вид, что загорает. Но я видел, как она чуть раздвинула ноги. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы у мужика в панаме газета дрогнула.
— Свет, — тихо позвал я.
— Ммм?
— На тебя смотрят.
— Знаю.
— И как?
— Не знаю... — она лениво улыбнулась. — Но мне... хорошо.
Вечером мы сидели в кафе на набережной.
Светка надела то самое белое платье. Без лифчика. С трусиками, но настолько тонкими, что они не скрывали ничего. Я смотрел, как она идёт к столику, и видел, как мужики за соседними столами переглядываются.
Мы заказали вино. Она пила и смеялась. Щёки раскраснелись, глаза блестели. Она положила ногу на ногу, платье сползло вверх, открыв бедро. Я видел, как на это бедро смотрит парень через два столика.
— Лёш, — вдруг сказала она, — а вот если бы ко мне сейчас подошли двое... и предложили познакомиться... что бы ты сделал?
Я отпил вино.
— Посмотрел бы на тебя.
— И всё?
— А что ещё?
— Ну, мало ли...
— Свет, я же не твой надзиратель. Ты сама решаешь.
Она задумалась. Потом наклонилась ко мне, и я увидел, как под платьем шевельнулась её грудь.
— А если бы я им улыбнулась?
— Улыбнись.
— А если бы они стали делать комплименты?
— Это же хорошо, что у меня жена ьакая секси.
Она выдохнула.
— Ты опасный человек.
— Почему?
— Потому что с тобой я перестаю бояться.
Я улыбнулся и накрыл её ладонь своей.
Через два дня мы встретили их.
Мы сидели в том же кафе. Светка — в жёлтом сарафане, который облеплял её так, что каждый изгиб был виден. Я заметил их ещё до того, как они сели. Двое. Один — постарше, крепкий, с седыми висками и тяжёлым взглядом. Второй — помоложе, смуглый, с татуировкой. Они выбрали столик неподалёку и сразу стали смотреть на Свету.
Она почувствовала. Поправила волосы. Выпрямилась. Потом наклонилась ко мне:
— Лёш, на меня опять смотрят.
— Знаю.
— Это вон те, да?
— Да.
— Они уже минут десять не сводят глаз.
— Пусть смотрят.
Она закусила губу.
— Один из них... ничего так.
— Я так и подумал.
Она засмеялась, но в голосе — напряжение.
— Лёш, а что, если они подойдут?
— Значит, познакомимся.
— И ты не против?
Я посмотрел на неё.
— Свет, а ты сама как?
Она отвела взгляд. Потом тихо:
— Я не знаю. Но мне... любопытно.
И они подошли чуто позже.
Первым поднялся тот, что постарше. Подошёл уверенно, но без наглости. Улыбнулся.
— Извините, что отвлекаем. Просто не могли не заметить вашу спутницу. Вы не против, если мы присядем?
Я перевёл взгляд на Свету. Она едва заметно кивнула.
— Присаживайтесь, — сказал я.
Мужчина сел напротив. Второй — помоложе, смуглый, с татуировкой — придвинул стул ближе к Свете, но не вплотную. Сначала вёл себя скромно. Положил руки на стол, улыбался, но больше смотрел на неё, чем на меня. Я это сразу заметил.
— Меня Никита зовут, — сказал старший. — А это Мирослав.
— Алексей, — ответил я.
— А вас? — Никита перевёл взгляд на Свету.
— Света, — сказала она, и голос у неё чуть дрогнул.
— Красивое имя. Вам очень идёт.
— Спасибо.
Она смутилась, поправила волосы. Я видел, как напряглись её плечи. Но не от страха. От возбуждения. Оно было уже в ней — с того самого момента, как она заметила, что эти двое на неё смотрят.
Мы заказали ещё вина.
Разговор пошёл лёгкий, ни к чему не обязывающий: откуда приехали, как давно на море, где лучше кормят, куда сходить. Никита говорил спокойно, с лёгкой хрипотцой, как человек, который привык вести беседу. Мирослав больше отмалчивался, но я видел: он не слушает. Он смотрит. На её руки, на шею, на грудь. На то, как она подносит бокал, как облизывает губы. Как смеётся, откидываясь назад.
— Вы давно женаты? — спросил Никита.
— Три года, — сказал я.
— И всё так же смотрите на неё?
— А что, заметно?
— Конечно. Вы ею гордитесь.
— Есть чем.
Света бросила на меня быстрый взгляд. В нём читалось: «Ты серьёзно? Прямо при них?» Но я видел — ей приятно.
— Это правильно, — кивнул Никита. — Такая женщина — это редкость.
— Я ему то же самое говорю, — улыбнулась Света.
— А он вам верит?
— Уже начинаю, — призналась она.
— Значит, мы поможем. Можно?
И он, не дожидаясь ответа, поднял бокал.
— За красивую женщину.
Мы выпили.
Мирослав тем временем всё больше разворачивался к Свете.
Он начал с комплиментов. Осторожных, но очень конкретных.
— Вы, наверное, на пляже всех сводите с ума, — сказал он. — Я бы лично не смог спокойно лежать.
Света засмеялась.
— Да бросьте. Мне уже не восемнадцать.
— Вот именно. В восемнадцать нет того, что есть у вас.
— И чего же?
— А вот этой... — он замялся, — женственности. Когда видно, что женщина — настоящая. Не кукла. А с телом, которое сводит с сума.
Она отвела глаза, но улыбка осталась.
— Скажете тоже...
— Я серьёзно. Вы очень... аппетитная.
Я видел, как Света задышала чаще. Как её пальцы сжали ножку бокала. Она не ожидала, что это будет настолько прямо. Но не останавливала. И я не вмешивался.
Никита смотрел на это с лёгкой улыбкой. Потом наклонился ко мне:
— Вы не против, что он так с вашей женой?
Я сделал глоток.
— Нет. Пусть говорит.
— Ну, если что — вы скажите.
— Обязательно.
Потом было ещё вино. Ещё смех. Ещё взгляды.
Мирослав стал смелее. Положил руку на спинку её стула. Не на саму Свету — просто на спинку. Но она чувствовала. Иногда он как бы невзначай касался её плеча, когда тянулся за бутылкой. Или её локтя, когда что-то рассказывал. Она не отдёргивалась. Только изредка бросала на меня быстрый взгляд, как бы проверяя, не изменился ли я в лице.
Однажды она поймала мой взгляд и тихо, одними губами спросила:
— Всё нормально?
Я кивнул.
И тогда она расслабилась. По-настоящему. Я видел, как ушли зажимы. Как она расправила плечи, как стала смеяться свободнее, как начала сама поддерживать разговор. В ней проснулась та Светка, которая уже несколько недель жила внутри — голодная, раскрепощённая, жадная до мужского внимания.
— А вы знаете, что на вас тут все смотрят? — сказал Никита. — Я ещё там, за столиком, заметил.
— Ну вот, опять, — она отмахнулась, но покраснела.
— Это правда. Вы выделяетесь.
— Чем? — она сделала вид, что не понимает.
— Всем. Особенно... — он замялся, — фигурой.
— Она у вас очень сочная, — добавил Мирослав. — Простите, если грубо, но это так.
Света закусила губу.
— Я не худенькая.
— И слава богу, — хмыкнул Никита. — Худеньких много, а таких, как вы, — поискать.
Она улыбнулась. Потом повернулась ко мне:
— Лёш, ты слышишь? Они меня нахваливают.
— Слышу. И согласен.
— Да ну тебя, — она легонько толкнула меня плечом, но я видел: ей хорошо.
Мы просидели до темноты.
В какой-то момент Света встала, чтобы поправить платье. Оно было лёгкое, белое, и на свету просвечивало настолько, что были видны бёдра. Я заметил, как оба провожают её взглядом. Особенно когда она наклонилась к сумке. Мирослав не отрываясь смотрел на её задницу. Никита — более сдержанно, но тоже.
Когда она вернулась, Мирослав сказал:
— У вас просто невероятная фигура. Я не шучу. Вот честно.
— Спасибо, — она смутилась.
— Можно вопрос? — он подался вперёд. — А вы на пляже в закрытом купальнике или в открытом?
Она на секунду замерла. Потом тихо:
— У меня есть разные.
— А какой вы завтра наденете?
— Не знаю, — она улыбнулась. — А что?
— Просто если бы вы пришли в открытом, я бы, наверное, не смог смотреть на море.
Она рассмеялась. Но я видел, как её грудь поднялась чаще.
— Вы слишком много говорите.
— Я говорю правду.
— Ну тогда... может, и надену расмеялась она.
— Обещаете?
— Посмотрим.
Мы обменялись номерами.
Точнее, первым это сделал Никита. Сказал, что у них тут ещё неделя, и если мы не против — можно как-нибудь пересечься. Света посмотрела на меня. Я кивнул.
— Хорошо, — сказала она.
Мирослав взял её телефон и вбил свой номер. Потом, возвращая, задержал её руку в своей.
— Это чтобы вы не потеряли нас, — сказал он.
Она не забрала руку сразу. Только через секунду.
— Я позвоню, — пообещала.
— Буду ждать.
В номер мы шли медленно.
Света держалась за мою ладонь, но я чувствовал, что мысли её далеко. Она то и дело улыбалась, глядя под ноги.
— Лёш, — тихо сказала она, когда мы вошли в лифт.
— Что?
— Они мне столько наговорили. И всё при тебе.
— И как тебе?
Она подняла глаза.
— Мне... приятно. И стыдно. И ещё... — она замялась, — у меня всё мокро.
Я прижал её к стенке лифта.
— Значит, вечер удался.
Она кивнула.
— Только не сейчас. Дай мне прийти в себя.
— Ты думаешь о них?
— Да.
— И что ты думаешь?
Она облизала губы.
— Я думаю, что они хотят меня. Оба. И что им всё равно, что ты рядом.
— А тебе?
— Мне... — она выдохнула, — мне тоже всё равно. Мне понравилось, чтобы они хотели меня.
Я поцеловал её. Глубоко. Она ответила. Мы так и ехали до седьмого этажа, прижавшись друг к другу, и я знал, что эта ночь будет жаркой.
😘 Продолжение уже есть 3 -4 часть -
Хочешь читать раньше других?💋 продолжение уже есть тут -