1
Участковый ещё раз постучал в дверь — скорее для порядка, потому как всем было ясно: внутри никого нет.
— Вы уверены, что он никуда не уехал? — спросил полицейский у стоявшего рядом мужчины в болоньевой куртке.
— Уверен. Если б он куда собрался, мне бы точно сообщил.
— А почему вам точно? — с легкой ехидцей уточнил капитан.
— А кому же ещё? — недоуменно пожал плечами мужчина. — Дружили мы…
— Кстати, вас как зовут? — Полицейский нахмурился, взглянув на собеседника.
— Гена меня зовут. Геннадий Метлин.
— Метлин? Хм, не слышал такой фамилии. — Капитан отошёл от двери и кивнул коренастому мужику в телогрейке, очевидно, слесарю.
— Вскрывать будем? — тяжело вздохнул тот. По мятому лицу слесаря было видно, что вчера он малость перебрал.
— Да, а что делать. — Страж порядка отступил на шаг, а мужик принялся колдовать у замка, перебирая связку отмычек.
— Тебя на учёт поставить нужно, — проворчал участковый.
— Стою уже, — огрызнулся слесарь.
Дверь, тихо щёлкнув, поддалась. Первым в квартиру вошёл участковый. Принюхался.
«Вроде бы трупного запаха нет», — с облегчением подумал страж порядка.
В практически пустом жилище царил полный порядок. Лишь на кухне стоял одинокий стакан с высохшей на дне заваркой. Капитан понюхал его: пахло пылью и старым чаем. Табурет был глубоко задвинут под стол.
— Так когда вы видели пропавшего в последний раз? — полицейский раскрыл записную книжку.
— Как на работе появился последний раз, тогда и видел, — отозвался Гена.
— Вы дружили?
— Да говорю же, дружили! Работаем вместе, — Гена ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Его как Танька бросила, он с головой в работу ушёл. Сверхурочно оставался, по выходным подрабатывал, шабашил. Она ж большую часть имущества отсудила, и на кой чёрт ей его копейки? Новый-то её хахаль не бедствует. На днях вот только из Турции или из Таиланда вернулись, хрен знает, где они там отдыхали…
Геннадий открыл было рот, чтобы продолжить, но капитан его перебил:
— Это какое имеет отношение к делу?
— Да я к тому говорю, что деньги никому не лишние.
— Ясно, — скучнея, проговорил участковый. — А подруги у него не было?
— Нет. Он же, дурень, Таньку то свою любил. Никак забыть её не мог.
— А чего сразу дурень-то? — влезла пожилая соседка, втиснувшаяся в дверной проём.
— А того! Танька его та ещё штучка была…
— Ой, а тебе-то откуда знать? — ехидно прищурилась женщина.
— Да знаю вот, — Геннадий смущённо опустил голову и тихо добавил: — Сам не раз с ней время проводил.
— Эх ты… А ещё друг называется, — возмутилась соседка.
Гена лишь неопределённо пожал плечами как будто хотел сказать: "одно другому не мешает" но предпочёл промолчать и насупившись отошел к стене.
— Ну а вы ничего подозрительного не замечали? — капитан перевёл взгляд на женщину.
— Да нет. Жил тихо: утром на работу, вечером обратно. Вроде не пил, я его пьяным никогда не видела. И чего только Таньке этой надо было? — проговорила соседка с такой интонацией, будто хотела добавить: «Мне б такого мужика…»
— Они в официальном разводе? — уточнил полицейский.
— Да, она же за того замуж собиралась, — ответил Гена.
— Почему "собиралась"?
— Да потому. Не зовёт он её.
— Так а чего развелась-то? — заинтересовался капитан.
— Она бы и не разводилась, она говорила что её всё устраивает — охотно разговорился Гена. — Толик сам её вычислил. Она оказывается два года умудрялась за нос его водить. А тут где-то прокололась. Или вконец обнаглела…
— Толик — это пропавший?
— Ну да, он самый. Лопух, — в сердцах добавил Гена.
— Почему?
— Да потому! Танька же почти в открытую гуляла. Чуть не домой тащила этого своего…
Соседка вдруг встрепенулась, будто вспомнила что-то важное:
— Погодите!
Все с интересом уставились на неё.
— Перед тем как пропасть, он переменился будто…
— А поточнее? — капитан прищурился.
— Ну, повеселел, выглядеть лучше стал. А то ходил как в воду опущенный, порой даже здороваться забывал. А тут вдруг жизнерадостный такой, один раз мне даже комплимент сделал. — Соседка слегка зарделась.
— Может, подруга появилась?
— Не-е, я бы знал, — уверенно отрезал Гена. — Толик парень открытый, ничего в себе не держал. Мне он доверял.
— Ага, доверял! Потому ты с его Танькой и крутил, — вставила соседка.
— Ничего я с ней не крутил! Так, трахнулись с ней разок-другой под "этим делом" и только, — потухшим голосом произнёс Гена.
— А пропавший знал об этом?
— О чём? — Гена прикинулся непонимающим.
— О том, что жена ему с вами изменяла.
— Так она же не только со мной ему изменяла. — вдруг как в оправдание начал Геннадий — Танька, та вообще потрахаться любила. Говорят парни из соседней шаурмячной очень ею довольные были! — закончил Геннадий.
— Вы не ответили. — капитан пропустил мимо ушей "откровение от Геннадия" и подозрительно посмотрел на него.
— Нет, — тихо буркнул Гена.
— У-у-у… — Соседка брезгливо отстранилась от него.
— Ладно, это к делу не относится. В квартире ничего не пропало? — устало спросил сержант.
— Чёрт его знает. Вроде всё на месте, — Гена развёл руками оглядывая полупустое помещение.
Несколько минут в прихожей царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием ручки по бумаге.
— Распишитесь, — коротко сказал капитан, протягивая протокол соседке.
— Это она его… с хахалем своим. Из-за квартиры, — вполголоса проговорила женщина, ставя подпись.
— Квартира на него записана?
— А я почём знаю. — буркнула соседка.
— Теперь вы, — полицейский кивнул Геннадию.
— «Следов взлома нет, следов пребывания третьих лиц не обнаружено»… — бубнил себе под нос Гена, подписывая бумагу.
— Вы о версии с квартирой просто предположили или есть конкретные подозрения? — капитан снова взглянул на соседку.
— Просто предположила… — Женщина потупилась.
— Ясно, разберёмся, — проговорил капитан пряча протокол в папку. — Если что заметите — звоните. Капитан Ерофеев моя фамилия.
Полицейский подождал, пока слесарь закроет дверь на ключ, когда все вышли на лестничную площадку.
— Разберёмся… — пробормотал он себе под нос, наискосок наклеивая бумажку с печатью и повернулся к ступенькам. — Надо ещё эту Таньку на допрос вызвать.
Он достал пачку сигарет, но, вспомнив, что в подъезде курить нельзя, с досадой убрал её обратно в карман.
2
Толик сидел на подоконнике и курил в открытое окно. На душе было муторно. Сегодня седьмое августа — день, когда шесть лет назад он, бесконечно счастливый, подвёл Татьяну к алтарю. Тогда стоял такой же солнечный день, как сегодня.
Толик глубоко затянулся, погружаясь в воспоминания. Романтика ночных прогулок, вечера, проведённые в обнимку на скамейке в парке… Это было самое лучшее время в его жизни.
А потом… Что же произошло потом?
Да. Потом к ним приехала погостить её тётя. И что-то надломилось. Вроде бы всё оставалось прежним, но в воздухе зависло липкое напряжение — как затишье перед бурей.
И ураган не заставил себя ждать. Первый крупный скандал вспыхнул из-за противозачаточных таблеток, случайно найденных им под простынёй. Она не хотела детей. На его растерянный вопрос Таня лишь надулась и заявила, что ей рано рожать, хочется пожить для себя, а детьми они всегда успеют обзавестись. Толик терпеливо ждал. Целых пять лет.
А затем начались постоянные придирки: то её не устраивал его низкий заработок, то старая машина. И пошло-поехало. Сначала она стала задерживаться на работе, потом зачастила к матери, с которой раньше жила как кошка с собакой, и даже оставалась у неё с ночёвкой.
А после до него доползли слухи о богатом поклоннике. Толик долго не верил, пока не появились неопровержимые детали: дорогое кольцо на её пальце, незнакомый терпкий парфюм и, главное, взгляд. Таня стала рассеянной, постоянно о чём-то задумывалась, прятала глаза и умело уходила от любых расспросов.
Окончательную точку поставил случайный звонок. Она ушла в душ, оставив телефон на трельяже. Когда экран зажёгся, Толик автоматически нажал на кнопку ответа.
«Алло, дорогая, ты собралась? — раздался в динамике уверенный мужской голос. — Что молчишь? Или этот твой рядом? Ладно, встретимся на старом месте».
В горле у Толика пересохло. Он аккуратно положил трубку. Когда Таня вышла из ванной, она бросила как ни в чём не бывало: «Выйди, мне нужно одеться». Он вышел, но через пару минут вернулся за какой-то мелочью и замер.
Такого белья он на ней никогда не видел: белоснежный гипюр и чёрные чулки на поясе. Татьяна смутилась лишь на секунду, но тут же нашлась: «Ну ты же сам уговаривал меня купить что-то эротичное. Вот, решила сделать тебе сюрприз вечером…»
Толик тогда обрадовался, хотя глубоко внутри уже точил червь сомнения. A вскоре она поставила его перед фактом: объявила, что встретила настоящую любовь и не мыслит жизни без этого человека. Сказала, что Толик должен её понять, ведь она молода, красива и достойна большего, чем роль обычной домохозяйки.
Она ушла легко, будто отправлялась на прогулку, бросив на прощание сухое: «Удачи». И криво, насмешливо улыбнулась.
С тех пор прошло два года. Ему осталась квартира и кусок меблировки; машину пришлось продать, чтобы отдать ей половину стоимости. Татьяна ни разу не позвонила. Толик знал, что недавно она родила ребёнка от своего нового покровителя.
«И как только в отпуск успела съездить? Едва в дороге не родила», — с горькой ухмылкой подумал он. Он всё ещё переживал за неё. Но зачем?
На улице стемнело. Толик убрал телефон в карман и пошёл на кухню. Поставил чайник. Тот зашумел — протяжно, привычно и громко.
«Выпить, что ли?» — подумал он, но тут же вспомнил соседа снизу, Костю. Того тоже бросила жена, и парень запил, опустился, продал из дома всё что мог. В свои тридцать пять он представлял собой жалкое зрелище. A ведь мог бы ещё создать семью. Не все же женщины такие…
«А может, и все», — горько ухмыльнулся Толик.
В половину десятого он принял душ и отправился в спальню. Открыв дверь, он ощутил странный укол тревоги — будто в комнате кто-то был. Нащупал выключатель. Одинокая лампочка без абажура — люстру Татьяна тоже забрала и отдала матери — залила пространство резким светом.
Толик замер. Волосы на затылке встали дыбом.
На кровати, спиной к двери, сидела женщина в простом сером платье. Услышав шаги, она медленно обернулась и взглянула на него огромными голубыми глазами.
— Т… Таня?! — с трудом выговорил он.
— Да, я. Не рад? — Она игриво насупилась — точно так же, как делала это когда-то очень давно.
— Но как?.. Как ты вошла? Я не слышал…
— Чайник твой шумел, — улыбнулась она.
— Но дверь на кухню прямо напротив коридора! — продолжал поражённый Толик.
— Тебе спросить больше не о чем? — нетерпеливо бросила она. — Сегодня же наша годовщина. Ты что, забыл?
— Я ждал твоего звонка…
— Видишь, я пришла сама. У меня никого нет, Толя. Только ты.
Она поднялась с кровати, взялась за ворот платья и одним плавным движением сдернула его через голову. Толик потерял дар речи.
На ней было то самое белье. Белоснежный гипюр, едва скрывающий упругую, пышную грудь, узкая талия, мягкий изгиб бёдер и чёрные чулки, подчёркивающие длинные точёные ноги. Её волосы — густые, почти белые — волной рассыпались по плечам. Но в её облике присутствовало нечто уловимое и одновременно ускользающее от разума. Нечто, отличавшее её от той Татьяны, которая ушла от него два года назад.
— Выключи свет, — тихо попросила она. — Ты же знаешь, я смущаюсь.
Толик щелкнул выключателем. Комната погрузилась во мрак, но видение не растаяло. В тишине раздался её бархатный, манящий шёпот:
— Иди ко мне…
Забыв обо всём на свете, Толик опустился на край кровати и протянул руку. Пальцы обжёг шелковистый жар её кожи. В темноте он нащупал её губы — влажные, отзывчивые, пахнущие чем-то неуловимо знакомым и невероятно свежим.
Их поцелуй вытеснил из головы все сомнения. Её руки скользнули по его спине, сбрасывая рубашку, а он прижался к её груди, чувствуя, как под его дыханием твердеют её соски. Толик извлёк её из ажурного белья, оставив лишь чулки и пояс. Рука привычно скользнула ниже, вдоль плоского живота к гладкому, горячему лону. Она была уже влажной и томилась в ожидании. Таня тихо изогнулась в спине и сдавленно ахнула. Раздвигая ноги. Толик привычно сложил — средний и безымянный пальцы и целуя Татьяну в губы надавил на ими на вульву.
Когда пальцы вошли в её влагалище его разум окончательно отключился. Это было не просто физическое влечение — это было возвращение домой. Её тело обволакивало его пальцы с невероятной, почти забытой узостью и нежностью. Он чувствовал как вибрирует скользкая поверхность узкой трубки обволакивая его сложенные пальцы. Каждое движение отзывалось в нём электрическим током. Толик чуть-чуть согнул средний палец и нащупал маленькое уплотнение. Таня громче застонала ему в губы, ритмично подмахивала бёдрами его руке, сгибая свои тонкие ноги в коленях и одновременно сжимала его член в кулаке всё сильнее, увлекая за собой в водоворот неистовой, безудержной страсти. И на вершине этого наслаждения Толик вдруг сорвался в бездну, выкрикнув её имя, а она ответила глубоким, дрожащим вздохом, его семя долетело до самого подбородка.
***
…Спустя время, лежа в темноте, он слушал её тихие шаги. Из неплотно прикрытой двери ванной падал узкий луч света. Таня вернулась в спальню — нагая, с капельками воды на гладкой коже.
— Слушай, а куда ты дел мой халат и полотенце? — спросила она, садясь рядом и целуя его ладонь. — Мне пришлось вытираться твоим…
— Я сейчас пойду в душ, — растерянно проронил Толик.
Он долго стоял под горячими струями воды. В ванной клубился пар, но его всё равно поддрагивало.
И вдруг его словно прошиб токовый разряд. Он понял что же было в ней не так.
Ну конечно! Она выглядела на двадцать два года — ровно на тот возраст, когда они поженились! Именно такой он запомнил её в день их первой ночи. Этот образ навечно запечатлелся в его памяти, и именно он сейчас находился в его квартире.
Толик быстро вытерся, оделся и выскочил в спальню.
В комнате было пусто. Заправленная кровать помята так, словно кто-то на ней лежал не разбирая. На покрывале несколько студенистых мокрых капель.
— Боже, я схожу с ума… — прошептал он, нервно усмехнувшись. — Ну конечно. Намечтал себе… Вот и доработался до галлюцинаций.
Он уже повернулся к выходу, как вдруг его взгляд упал на подушку. На синей ткани отчётливо выделялся длинный белоснежный волос.
3
Майор Самохин со скучающим видом изучил протянутые ему документы.
— Татьяна Дёмина? — не то спросил, не то утвердил он.
— Да, я, — моложавая блондинка с эффектной фигурой, сидевшая напротив и закинувшая ногу на ногу так что её бедро было видно почти до упора, кокетливо улыбнулась.
— Анатолий Степанов… ваш?.. — майор не окончил фразу, вопросительно глядя на неё.
— Мой бывший муж. А что случилось?
Майор отвернулся к окну и, проигнорировав её вопрос, спросил:
— Когда вы виделись в последний раз?
— Ой, давно. Мы как развелись, так больше и не пересекались.
— А что стало причиной развода?
Женщина потупилась и осторожно уточняя:
— А какое это имеет отношение к делу?
— В таком деле имеет значение всё, — сухо отрезал Самохин.
— В каком — «таком»? — растерялась блондинка.
— Вы в курсе, где сейчас ваш бывший муж?
— Нет. Он что, что-то натворил?
— Пропал он, — майор снова уставился в окно.
— Пропал? Как?
— Просто. Не вышел на работу, дома нет.
— А кто подал заявление?
— Геннадий Метлин. Вам знаком такой?
Татьяна опустила взгляд и слегка покраснела:
— Знаком. Он… был другом семьи.
— Когда вы видели бывшего мужа в последний раз? — пошел по второму кругу майор.
— Говорю же — давно. В мае.
— Значит, почти три месяца. Он вам звонил?
— Нет. Он у нас гордый, — с циничной ноткой в голосе произнесла блондинка.
— И вы точно не встречались?
— Нет.
— А квартира его?
— Его. Мы же не успели переписать её на меня, теперь наверное государство заберет… — с явным сожалением проговорила она.
— Другие родственники у него есть?
— Насколько мне известно, нет. Он сирота.
— Что ж, ясно. — майор протянул руку.
Татьяна испуганно отстранилась.
— Пропуск дайте, подпишу. И номер телефона оставьте.
— Зачем?
— Мало ли, — неопределённо пожал плечами Самохин. — Вдруг понадобитесь.
4
— Ты, Толик, никак у бабы был? — весело встретил его Геннадий, когда тот вошёл в цех.
— С чего ты взял? — буркнул Анатолий, разматывая толстый кабель.
— Да по лицу всё видно! Светишься весь. Я хоть и не Фрейд, а в жизни кое-что понимаю.
— Тоже мне, психолог знающий, — беззлобно фыркнул Толик.
— Ну колись, кто она? — не унимался Гена.
— Отстань.
— Замужняя, что ли? — понизил голос Гена.
— Ну, — соврал Толик, чтобы быстрее замкнуть тему.
— А-а, ну тогда понятно. Молчу-молчу, — иронично сощурился Метлин.
Толик включил сварочный аппарат и с головой ушёл в работу.
***
…Смена пролетела незаметно. Когда Гена похлопал его по плечу и выключил тумблер аппарата, Толик впервые за эти два года почувствовал, что его отчаянно тянет домой.
— Пиво будешь? — предложил Гена.
— Нет, я сразу домой.
Попрощавшись с коллегой, Толик зашёл в магазин. Продавщица, тётя Зина, удивлённо подняла брови, когда он поставил на стойку два увесистых пакета с деликатесами и бутылку хорошего красного вина.
— Гостей встречаешь? — не удержалась она.
— Да… одноклассница приезжает, — улыбнулся Толик.
Отперев дверь своей квартиры, он сразу почувствовал: он здесь не один.
— Толя, это ты? — донёсся с кухни знакомый, мягкий голос.
Сердце радостно подпрыгнуло.
— Да, Танюша, — выдохнул он.
Она вышла в прихожую, и они обнялись. На ней был лёгкий халатик — тот самый, в котором она ходила в первый год их брака, Таня не стала его забирать после развода. Она в него уже не помещалась. Он так и лежал свернутый в её бывшем шкафу и у Толика не хватило духу выбросить его. Ведь в нем всё ещё жил её запах. По квартире разливался восхитительный аромат свежевыпеченных блинов.
— Ты же любишь блинчики, — ласково сказала она, возвращаясь к плите.
Толик стоял в дверях кухни и смотрел на неё. Чем дольше он вглядывался в её юный профиль, тем чётче понимал: стоящая перед ним девушка — это не Татьяна Дёмина, которой сейчас тридцать пять. Это была двадцатитрёхлетняя Таня. Та самая, которую он когда-то полюбил всем сердцем.
Вдруг из коридора донёсся резкий звук его мобильного телефона лежавшего на вешалке. Толик вышел и взял трубку. Посмотрел на экран — и дыхание перехватило.
На дисплее горело: «Таня» .
Он нажал на кнопку ответа, медленно поворачиваясь к кухне.
— Да…
— Это я. Узнал? — раздался в динамике резкий, немного прокуренный голос его бывшей жены.
— Узнал, — тихо ответил Толик, наблюдая, как сидевшая за столом девушка грациозно попивает чай из чашки.
— Нам нужно поговорить. Приходи в кафе «Ассоль».
В этом кафе он когда-то впервые её поцеловал.
— Зачем? — хмуро спросил он.
— Надо.
Эта повелительная интонация вызвала у него лишь отторжение.
— Ты не вспоминала обо мне два года, а теперь…
— Не начинай! — капризно перебила она.
— Нет, это тебе надо, а мне от тебя вообще ничего больше не надо — отрезал Толик и отключил вызов, испытав почти детское чувство свободы.
— Кто звонил? — заботливо спросила девушка, подливая ему горячего чая.
— Да так… хмырь один с работы.
— Всё хорошо?
— Да. Теперь всё хорошо, — искренне улыбнулся он. — теперь точно все хорошо. Очень хорошо.
И в этот момент до него дошло окончательное осознание.
Она — Таня. Но не та сухая, эгоистичная женщина, в которую она превратилась, которая отсудила у него имущество и ушла к другому. Она — та Таня, которую он сам себе придумал, вырастил в своей душе и полюбил беззаветной, чистой любовью. Его воплощённая мечта. Его Хари.
Толик подошёл к ней, поднял со стула и крепко прижал к себе. Её тело было тёплым, живым и бесконечно нежным.
Он закрыл глаза, прижавшись к её губам, и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ему не было страшно. Он точно знал, куда летит: вместе со своей единственной любовью он отправлялся туда, где за тёмными скалами прошлых обид простиралась чудесная, бескрайняя страна его грёз…
Автор: Алексей Челюканов.
Год написания: 2013
Текст подготовил: Алик@
Публикацию одобрила: Наташа@
29.07.2026г.