Световая вспышка гаснет, и я чувствую, как мои новые широкие плечи расправляются сами собой. Интересное ощущение — будто кто-то взял мою старую, сутулую тушку и заменил на модель с биркой «премиум». Солнце печёт макушку, ветер касается лица, и я стою на мостовой начального города, разглядывая собственные руки. Пальцы длиннее, чем я привык. Кинжал в них сидит удобно, будто родился с ним.
— Ого, Коль, а ты ничего такой!
Голос матери выдёргивает меня из самосозерцания. Она стоит напротив — в длинном белом одеянии жрицы, светлые волосы рассыпались по плечам, и солнечный свет делает её похожей на какую-то богиню из дешёвой фэнтези-обложки. Только богини обычно не смотрят на сына с таким тёплым, чуть смущённым выражением лица.
— Старался, — пожимаю плечами. Получается небрежно, хотя внутри что-то ёкает от её взгляда. — Не всё же вам с Настей красотой блистать.
— А ты умеешь комплименты делать, когда захочешь, — она улыбается, и в уголках глаз собираются лёгкие морщинки. — Но я серьёзно. Очень... мужественно выглядишь.
Последнее слово она произносит с лёгкой запинкой, будто пробует его на вкус. Я отвожу взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает странное смущение. Вот чёрт. Я думал, что в игре буду увереннее, но мамин голос — даже в цифровом мире — заставляет меня чувствовать себя тем же неловким подростком.
— А я крута! — Настя крутится на месте, разглядывая свою мантию волшебницы. Тёмно-синяя ткань развевается, открывая стройные ноги в высоких сапогах. Короткие волосы взлохмачены, карие глаза горят восторгом. — Чувствую себя настоящей волшебницей! Сейчас как запущу файерболом!
— Для файербола тебе нужен уровень повыше, — усмехаюсь я, играясь с кинжалом. Получается так себе для первого уровня, но и чёрт с ним. — Пока что ты можешь запустить разве что искорку.
— Зато у меня есть характер! — она показывает мне язык. — А ты, между прочим, танком не стал. Ну кто теперь мобов держать будет?
— А кто сказал, что их нужно держать? — я пожимаю плечами, чувствуя, как ветер игры впервые касается моего лица. Пахнет пылью, морем и чем-то сладковатым — то ли цветы, то ли дешёвое вино из таверны. — Я ассасин. Моя работа — делать больно и быстро. Танковать — это скучно. Стоишь себе, принимаешь удары, зеваешь от однообразия.
— А мы, значит, должны за тебя отдуваться? — мать скрещивает руки на груди, и белая ткань жреческого одеяния натягивается, подчёркивая пышную грудь. Я стараюсь не смотреть. Правда стараюсь. — Я жрица, Настя — волшебница. У нас даже брони нормальной нет.
— Зато у вас есть я, — улыбаюсь я, вкладывая в улыбку всю самоуверенность, которую только могу изобразить. — Быстрый, незаметный, смертоносный. Мобы даже не поймут, откуда пришла смерть.
— Смерть пришла из кустов, потому что ассасин забыл, что без группы он — просто труп с кинжалом, — парирует Настя, и я не могу сдержать смешка.
— Ладно, боги войны, — мать хлопает в ладоши. — Давайте сначала разберёмся с интерфейсом, а потом уже будем покорять этот мир. Я в онлайн-играх не была лет десять, чувствую себя бабушкой.
— Ты не бабушка, ты — опытный игрок с большим стажем, — поправляю я, открывая меню. Прозрачные голубые панели всплывают перед глазами, и я на мгновение замираю, привыкая к ощущению. — Так, смотрим. У меня есть стартовый кинжал, лёгкая броня, и... навык скрытности. Базовый, конечно, но уже что-то.
— А у меня — посох и заклинание «Малый свет», — мать зачитывает, и в её голосе слышится лёгкое разочарование. — Я думала, жрица — это круто. А я пока что просто фонарик на ножках.
— Зато какой фонарик, — я подмигиваю ей, и она фыркает, но в глазах мелькает тепло. — Ладно, Насть, что у тебя?
— Посох, заклинание «Искра» и... пассивка на регенерацию маны, — она хмурится, разглядывая свои параметры. — Слабая регенерация. Буду качаться, сделаем сильную.
— Стратегический подход, одобряю, — киваю я. — Так, народ. У нас есть начальный город, пара монстров за воротами и целый мир, который нужно завоевать. Предлагаю начать с малого — убить пару кабанов, поднять уровень, а потом уже решать, кого мы будем спасать первым.
— Кабанов? — Настя морщит нос. — Я думала, мы сразу пойдём на дракона.
— С искоркой? — я поднимаю бровь. — Ты его рассмешишь, и он умрёт от смеха. Стратегия работает, но я бы предпочёл что-то более надёжное.
— Ну, ты и зануда, — она закатывает глаза, но улыбается. — Пошли уже, герой. Покажу тебе, как настоящие волшебницы воюют.
Мы направляемся к выходу из города. Мостовые сменяются утоптанной землёй, дома редеют, и впереди открываются зелёные холмы, усеянные полевыми цветами. Вдалеке виднеется лес, а у самых ворот пасутся несколько крупных кабанов с жёлтыми маркерами над головами — «Одинокий кабан, ур. 2».
— Ну что, боевой отряд бравых воительниц, готовы к первому сражению? — я вытаскиваю кинжал, чувствуя, как рукоять ложится в ладонь. Идеальный баланс. Создатели игры знали своё дело.
— Кстати, в игре я — Алениэль, можешь звать меня так — в голосе матери слышится игривая нотка. — Но только в игре. И да, я готова лечить ваши задницы, когда вы влезете в неприятности.
— О, у нас есть план! — Настя хлопает в ладоши. — Коля, ты идёшь в скрыт, подкрадываешься к кабану, бьёшь первым. Я запускаю искру, когда ты отвлекаешь. Алёна... то есть Алениэль, стоит сзади и лечит, если что-то пойдёт не так.
— Звучит как план, — киваю я, активируя навык скрытности. Моё тело становится полупрозрачным, и я чувствую, как шаги становятся легче, почти бесшумными. — Я пошёл.
Крадусь к ближайшему кабану. Он стоит ко мне боком, жуя траву, и даже не подозревает об опасности. Сердце колотится где-то в горле — смешно, но я волнуюсь, будто это настоящая охота, а не игра. Подхожу ближе. Ещё метров пять. Три. Один.
Удар.
Кинжал входит в бок кабана с хлюпающим звуком, и над головой монстра всплывает красная полоса здоровья. Она проседает где-то на пятую часть. Кабан взвизгивает, разворачивается, и я вижу его маленькие злобные глазки, налитые кровью.
— А вот и реакция, — бормочу я, уходя в перекат, уклоняясь от удара клыками. — Настя, давай!
— Получай! — кричит она, и в кабана влетает сгусток оранжевого света. Искра. Урона — кот наплакал, но монтр отвлекается, и я успеваю нанести ещё один удар. Кинжал входит глубже, и красная полоса проседает до половины.
Кабан ревёт, бьёт копытом землю и бросается на меня. Я ухожу в сторону, но он задевает плечом, и я чувствую, как часть здоровья улетает. Над головой всплывает цифра: -45. Для моего хилого запаса в 300 HP — чувствительно.
— Коля, держись! — голос матери, и через секунду меня окутывает тёплый золотистый свет. Здоровье начинает восстанавливаться: +15, +15, +15. Медленно, но верно.
— Ещё разок, — я делаю выпад, целясь в шею кабана. Кинжал входит по рукоять, монстр замирает на секунду, а потом рассыпается на тысячи светящихся осколков.
Над моей головой всплывает сообщение:
Получено 45 опыта.
Через секунду — ещё два:
Ваша группа получила 45 опыта.
Ваша группа получила 45 опыта.
— Ура! — Настя подпрыгивает на месте. — Первый моб повержен! Мы великолепны!
— Тихо ты, — шиплю я, но не могу сдержать улыбки. — Там ещё три кабана. Работаем по той же схеме.
— Есть, капитан! — она козыряет, и я закатываю глаза.
Следующие полчаса проходят в ритме: скрыт, удар, искра, уклонение, лечение, ещё удар, рассыпание на осколки. К третьему кабану я чувствую себя увереннее, движения становятся отточенными, и я начинаю ловить кайф от процесса. Когда последний монстр падает, и я вижу всплывающее сообщение:
Уровень повышен! Текущий уровень: 3.
Получено 5 очков характеристик.
— Третий, — выдыхаю я, убирая кинжал в ножны. — У вас как?
— Второй, — мать улыбается, и я замечаю, что её белое одеяние теперь переливается лёгким золотистым свечением. — Я распределила очки в мудрость и интеллект. Лечение стало сильнее.
— А я тоже третий! — Настя хвастается, крутя посох в руках. — И взяла новое заклинание — «Малая молния». Теперь я не просто искорки пускаю!
— Прогресс, — киваю я, открывая меню характеристик. Пять очков. Ловкость, конечно же. И немного в силу — чтобы критические удары были весомее. Подтверждаю, чувствуя, как тело наполняется лёгкостью. — Готовы идти дальше? В лесу должны быть монстры поинтереснее.
— А может, вернёмся в город, отдохнём? — мать поправляет волосы, и я замечаю, как прядь прилипла к виску — симуляция пота, надо же. — Я не привыкла к таким нагрузкам.
— Мам, ты в игре, — усмехаюсь я. — Ты не устаёшь по-настоящему.
— Устаю морально, — парирует она, и в её голосе слышится капризная нотка. — И вообще, я хочу посмотреть город. Там, кажется, таверна есть. Может, найдём квесты?
— Она права, — поддерживает Настя. — Нам нужна информация. И может быть, нормальное оружие. А то у меня посох — палка-копалка, а не оружие мага.
— Ладно, уговорили, — сдаюсь я. — Идём в таверну. Но если там подают только эль и чёрствый хлеб, я буду жаловаться.
— Ты в игре, Коль, — мать передразнивает меня, и я не могу сдержать смешка.
Мы возвращаемся в город. Солнце уже клонится к закату, и улицы окрашиваются в тёплые оранжевые тона. Горожане снуют туда-сюда — кто-то торгует, кто-то просто стоит, глазея по сторонам. Атмосфера живая, настоящая. Создатели постарались.
Таверна «Пьяный кабан» встречает нас запахом жареного мяса и дешёвого эля. Внутри полумрак, несколько столов заняты игроками и NPC, у стойки стоит хмурый трактирщик, протирающий кружку.
— Располагайтесь, — я пододвигаю стул, жестом предлагая девушкам сесть. — Я возьму на себя переговоры с местным населением.
— О, смотрите, у нас дипломат, — Настя ухмыляется, усаживаясь. — Только не продай нас в рабство.
— Обещаю торговаться до последнего, — я подмигиваю и направляюсь к стойке.
Трактирщик поднимает взгляд, оценивающе окидывая меня взглядом.
— Чего изволите, путник?
— Информацию, — я кладу на стойку несколько монет, которые выпали из кабанов. — Ищем работу. Что-нибудь интересное в округе?
— Хм, — он берёт монеты, ловко отправляя их в карман фартука. — Есть дело. К западу от города, в старом храме, завелись гоблины. Местные жалуются, что они нападают на караваны. Староста назначил награду.
— Гоблины, значит, — я киваю. — Какой уровень?
— Пятые-шестые, — трактирщик пожимает плечами. — Для новичков в самый раз. Если справитесь — получите неплохой опыт и, может быть, что-то ценное из лута.
— Звучит заманчиво, — я беру со стойки кружку с элем, которую он пододвигает. — Мы подумаем.
Возвращаюсь к столу, где мать и Настя уже оживлённо обсуждают что-то, склонив головы друг к другу. На мгновение я замираю, разглядывая их. Мать — светлая, высокая, женственная. Настя — маленькая, задорная, с мальчишеской стрижкой и озорными искорками в глазах. Две такие разные, и обе...
Я отвожу взгляд, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомое тепло. Не время. Не место. Мы в игре, чёрт возьми.
— Есть работа, — я ставлю кружку на стол и сажусь. — Храм к западу от города. Гоблины, пятые-шестые уровни. Староста платит.
— Храм? — мать оживляется. — Может, там найдётся что-то для жрицы? Свиток или артефакт?
— Может быть, — я пожимаю плечами. — Но сначала нам нужно подняться хотя бы до пятого уровня. Гоблины — не кабаны, у них есть оружие и тактика.
— Тактика у гоблинов? — Настя фыркает. — Они же тупые.
— Тупые, но хитрые, — поправляю я. — И их много. Если нас окружат — мы трупы.
— Оптимизм — наше всё, — она закатывает глаза, но я вижу, что она восприняла мои слова всерьёз. — Ладно. Предлагаю сегодня сходить глянуть на этот храм и на выход, заодно и тактику придумаем.
— Поддерживаю, — кивает мать. — И давайте уже нормально поедим. Я в игре, но чувство голода симулируется отвратительно реалистично.
— Закажем мясо, — я поднимаю руку, подзывая официантку. — И эль. Много эля.
— Ты же не пьёшь в реальности, — удивляется Настя.
— А в игре — пью, — усмехаюсь я. — Завтра похмелья не будет. Чистый кайф.
— Стратег, — она качает головой, но улыбается.
Ужин проходит в лёгкой болтовне. Мать рассказывает о своих старых игровых подвигах — как она в Lineage 2 водила рейды на антараса, как в Dota 2 делала рампажи на Пудже. Настя слушает с открытым ртом, а я ловлю себя на мысли, что впервые вижу мать такой... живой. Не просто «мамой», а человеком со своей историей, своим прошлым, своими победами.
— А ты никогда не рассказывала, — говорю я, когда она заканчивает очередную историю.
— Ты не спрашивал, — она пожимает плечами, но в глазах мелькает грусть. — После того, как я забеременела тобой, пришлось завязать с играми. Работа, заботы... Время ушло.
— И вот мы здесь, — я поднимаю кружку. — За новые приключения.
— За новые приключения, — эхом отзываются они.
Мы чокаемся, и я делаю глоток. Эль горчит, но приятно. В голове шумит — симуляция опьянения, надо же. Я ставлю кружку на стол и смотрю на мать. Она улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что у меня сжимается сердце.
— Что? — спрашивает она, заметив мой взгляд.
— Ничего, — я отвожу глаза. — Просто рад, что ты здесь.
— Я тоже, Коль, — она тянется через стол и сжимает мою руку. Её пальцы тёплые, мягкие. — Я тоже.
Настя смотрит на нас с лёгкой улыбкой, и я замечаю, как в её глазах мелькает что-то тёплое. Она отводит взгляд, делая вид, что изучает меню, но я вижу, как уголки её губ подрагивают.
Когда мы вышли из таверны, уже начинало смеркаться. Судя по карте, до храма максимум полчаса хода, как раз глянем что там, а в реале продумаем тактику, и завтра поутру зачистим, главное не опоздать, ато тут народ резвый.
— Ну что, бойцы, — я поправляю кинжал на поясе, чувствуя, как непривычно тяжело лежит рукоять в ладони. — До храма полчаса. Успеем глянуть, потыкать палкой и свалить до темноты.
— Оптимист, — фыркает Настя, поправляя свою мантию. — А если там уже кто-то есть?
— Значит, познакомимся, — я пожимаю плечами. — Вежливо, но с кинжалом наготове.
Мать смеётся, и этот звук — низкий, грудной — отдаётся где-то внутри меня тёплой волной. Она идёт рядом, её длинное белое одеяние жрицы мягко колышется при каждом шаге, и я ловлю себя на том, что смотрю на то, как ткань обтягивает её бёдра. Отвожу взгляд. Смотрю под ноги. Булыжники мостовой сменяются утоптанной землёй — мы вышли за городские ворота.
— Коль, а ты чего молчишь? — Настя подскакивает ко мне, заглядывая в лицо. — Переживаешь?
— Думаю, — я криво усмехаюсь. — О том, как бы вы обе не погибли в первой же битве, пока я буду делать вид, что я крутой ассасин.
— А ты не делай вид, — она пихает меня плечом. — Ты крутой ассасин. У тебя плечи теперь шире, чем у шкафа.
— Это игра, Насть. У меня тут плечи, а в реале я всё тот же дрыщ.
— Ну и что? — она пожимает плечами. — Здесь ты — тот, кем хочешь быть.
Я смотрю на неё. В сумеречном свете её короткие волосы кажутся тёмным ореолом вокруг лица, а в карих глазах танцуют озорные искры. Она улыбается — широко, открыто, и у меня на мгновение перехватывает дыхание.
— Ладно, философ, — я отворачиваюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Пошли уже, пока совсем не стемнело.
Дорога петляет между невысоких холмов, поросших жёсткой травой. В воздухе пахнет пылью и сухими травами — игра симулирует запахи с пугающей реалистичностью. Где-то вдалеке ухает сова, и я невольно вздрагиваю. Настя хихикает.
— Боишься?
— Осторожничаю, — поправляю я. — Есть разница.
— Конечно-конечно, — она закатывает глаза, но продолжает улыбаться.
Мать идёт чуть позади, и я чувствую её взгляд на своей спине. Оборачиваюсь — она смотрит на меня с каким-то странным выражением. Тёплым. Немного грустным. И ещё чем-то, что я не могу определить.
— Что?
— Ничего, — она мягко улыбается. — Просто смотрю на тебя. Ты так вырос, Коль. Я как-то не замечала раньше.
— Мам, это игра. У меня тут другое тело.
— Я знаю, — она подходит ближе, и я чувствую запах её духов — или игра симулирует и это? — Но походка у тебя твоя. И взгляд. Это не игра.
Я не знаю, что ответить, поэтому просто киваю и ускоряю шаг. В горле пересохло. Сердце колотится где-то в горле.
— Вон там, — Настя указывает вперёд, и я с облегчением переключаю внимание.
Храм вырастает из сумерек как тёмный зуб. Когда-то он был белым — кое-где ещё видны остатки штукатурки, — но теперь это просто груда камней, обломков и полуразрушенных колонн. Вокруг валяются черепки глиняной посуды, обрывки ткани, какие-то кости. Я морщусь.
— Уютненько, — бормочу я.
— Главное, чтобы внутри было не так же уютно, — мать поправляет свой посох — длинный, с сияющим кристаллом наверху. — Я готова. Если что — лечу, баффаю и молюсь, чтобы вы не умерли.
— Классика, — усмехаюсь я. — Ладно. Подходим тихо, смотрим, что там.
Мы крадёмся к храму, используя обломки как укрытие. Я чувствую, как адреналин разгоняет кровь — игра симулирует и это тоже. Пальцы сжимаются на рукояти кинжала. Дыхание учащается.
У входа — два силуэта. Низкорослые, зелёные, в рванье. У одного дубина, у второго — что-то вроде кривого меча. Они переговариваются на гортанном языке, изредка похохатывая.
— Гоблины, — шепчет Настя. — Пятый уровень, я вижу.
— Я тоже, — я киваю. — Слушайте план. Я захожу в скрыт, подкрадываюсь к левому и бью с крита. Настя, ты парализуешь правого и добиваешь. Мам, если что — хил. Вопросы?
— А если не получится? — спрашивает мать.
— Значит, будем импровизировать, — я криво усмехаюсь и активирую навык.
Мир вокруг меняется. Краски тускнеют, звуки приглушаются, и я чувствую, как тело становится легче. Я делаю шаг — и меня нет. Вернее, я есть, но меня не видно. Забавное ощущение.
Подкрадываюсь к левому гоблину. Он чешет задницу и смотрит в другую сторону. Я бесшумен — даже дыхание не слышно. Подхожу вплотную. Чувствую запах немытого тела, гнили и чего-то кислого. Кинжал ложится в руку как продолжение пальцев.
Удар.
Клинок входит в шею гоблина точно под ухом. Кровь — тёмная, почти чёрная в сумерках — брызгает мне на руку. Гоблин хрипит, хватается за горло и оседает на землю. Перед глазами всплывает сообщение:
Вы нанесли критический урон: 180%
Гоблин-разведчик (уровень 5) повержен
Получено опыта: 120
Я выдыхаю. Сердце колотится где-то в ушах. Убил. Впервые в жизни. Чувствую пустоту в груди и странное удовлетворение. Настя не отстаёт — с её пальцев срывается ослепительно-белая молния, которая врезается во второго гоблина. Он дёргается, падает, и она добивает его коротким заклинанием.
Настя (уровень 3) наносит урон: 150%
Гоблин-разведчик (уровень 5) повержен
Получено опыта: 120
— Есть! — Настя вскидывает кулак в победном жесте. — Мы сделали это!
— Тише ты, — шикаю я, выходя из скрыта. — Мало ли кто ещё рядом.
— Да ладно, — она подбегает ко мне, сияя. — Первое убийство! Коль, ты видел? Я его просто поджарила!
— Видел, — я невольно улыбаюсь. — Молния была красивая.
— А ты вообще ниндзя, — она пихает меня в плечо. — Подкрался и — чик! — и нет гоблина.
— Работа такая, — я пожимаю плечами, но внутри разливается тепло от её похвалы.
Мать подходит к нам, улыбаясь. В сумерках её светлые волосы кажутся серебряными, а глаза сияют мягким светом.
— Молодцы, — говорит она. — Первый бой — и победа. Я вами горжусь.
— Мам, мы просто убили двух гоблинов, — я закатываю глаза, но щёки всё равно краснеют.
— Первый шаг — самый важный, — она подходит и — прежде чем я успеваю среагировать — целует меня в щёку. Её губы тёплые, мягкие, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. — Я серьёзно, Коль. Ты молодец.
Я отворачиваюсь, пряча смущение. Настя смотрит на нас с лёгкой улыбкой, и в её глазах мелькает что-то тёплое.
— Ладно, — я кашляю, прочищая горло. — Пошли глянем, что внутри. Может, там ещё есть кто.
— Может, там сокровища, — мечтательно говорит Настя. — Или свитки. Или артефакты.
— Или ещё гоблины, — поправляю я. — Которые захотят нас убить.
— Ты такой реалист, Коль, — она вздыхает, но улыбается. — Ладно, пошли. Но если там сундук — он мой.
— Договорились, — я усмехаюсь и делаю шаг к входу в храм.
И в этот момент что-то твёрдое и тяжёлое врезается мне в затылок. Мир взрывается болью — острой, ослепляющей. Я слышу, как мать вскрикивает, как Настя что-то кричит, но слова расплываются, тонут в нарастающем гуле. Ноги подкашиваются. Я падаю лицом в пыль, чувствуя вкус крови и земли.
А потом — темнота.