Заказ. Глава 3 – Пробы
Адрес Алекс прислал на следующий день.
Без приветствия. Геолокация, номер квартиры и:
«Четверг, 20:30. Захвати свежие тесты. Если передумаешь – напиши заранее».
Я перечитал два раза и открыл карту.
Дом оказался из тех, мимо которых проезжаешь, даже не пытаясь представить цену за метр. Башня из стекла и тёмного камня, закрытый двор, подземный паркинг, консьерж.
Я ждал другого. Арендованную студию где-нибудь в промзоне. А это был жилой дом. Порно обычно снимают не там, где живут. Тем более не там, где живут так.
Перед выездом я час провёл в ванной. Душ, всё как положено. Потом – та игрушка, что побольше. Без фантазий, без спешки. Двадцать сантиметров – не та цифра, к которой приходят без подготовки.
Я приехал минут на десять раньше и ещё немного просидел в машине.
И всё-таки вышел.
В холле было тихо и пахло дорогим освежителем. Консьерж спросил имя.
– Андрей.
Глянул в монитор.
– Вас ждут.
По дороге к лифту я по привычке прочитал все таблички. Одна висела на стеклянной двери слева: «Фитнес-центр. Бассейн. Только для жильцов».
Двери лифта разъехались, и из него вышел Фельдштейн.
Марк Борисович. Девелопер, для которого мы второй год делали навигацию в его бизнес-парках. Человек, который на каждой встрече первым делом спрашивал про мою спину после тренировок и говорил: «Андрей, вы мой лучший подрядчик».
– Андрей! – Он остановился. – Какими судьбами?
– К знакомому. По проекту.
Враньё вышло ровным, деловым. Я удивился, как легко.
– Хороший дом, – сказал Фельдштейн. – Я тут третий год. Заходите как-нибудь, покажу пентхаус. У меня для вас новый объект.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл к выходу.
Я вошёл в лифт.
Кабина пошла вверх почти бесшумно. В зеркальной стене – моё лицо. То самое, которое клиент хочет видеть. Нескольких этажей хватило, чтобы подумать: ещё можно нажать кнопку вниз.
Не нажал.
Алекс открыл, не заставив ждать. Серые джинсы, белая футболка, босиком. Волосы влажные после душа.
– Заходи.
Никакой неловкости. Будто я приехал обсудить проект.
Квартира была большая. Не показушно дорогая – просто дорогая: дубовый пол, окна во всю стену, много воздуха. Гостиная переходила в кухню с островом из матового кварцита. По коридору – несколько дверей от пола до потолка.
Я разулся у входа.
– Ты тут снимаешь?
– В смысле квартиру?
– Ну да.
– Моя.
Я, видимо, слишком заметно удивился.
Он усмехнулся.
– Думал, я с мамой живу?
– Я вообще ничего не думал.
– Ага. Конечно.
Он пошёл на кухню.
– Воду будешь?
– Да.
На острове – банка протеина и шейкер. Больше ничего. Кухня человека, который тренируется. И у которого есть деньги.
Алекс поставил передо мной стакан.
– И всё это с OnlyFans?
– Не только. Стримы. Приваты. Заказы. Иногда поездки.
– Какие поездки?
– Неделю назад из Калифорнии вернулся.
– В отпуск?
Он посмотрел на меня, и вопрос умер сам.
– Клиент позвал. Перелёт бизнесом. Отель не понадобился – жил у него на вилле.
Сказал спокойно. Как я говорю «заказчик», «проект», «сдача».
Я обвёл взглядом квартиру.
– И на всё это сам заработал?
– Почти. Один из постоянных помог с первым взносом.
Он отвёл кудри со лба двумя пальцами.
– Остальное – дело техники.
Эта квартира стоила больше, чем всё моё бюро. И заработал её парень, которому я пять дней назад предложил тысячу долларов.
– Я думал, там деньги проще, – сказал я. – Камера, стрим, подписка.
Алекс хмыкнул.
– Так и есть, если хочешь две-три штуки баксов в месяц. Если больше – это уже серьёзная работа. Контент, расписание, переписка, постоянные клиенты. И надо понимать, кто перед тобой. Один хочет, чтобы с ним разговаривали. Второй – чтобы игнорировали. Третий платит за двадцать минут, потому что ему нравится, как ты произносишь его имя.
– И переписка с ними – тоже ты? С иностранцами?
– А что с ними?
– Я слышал твой английский на стримах. «Thank you, baby». «Tip menu in bio». Это не язык. Это шаблоны.
Он посмотрел на меня с интересом. Впервые за вечер – не как на материал.
– На стримах я говорю так, как им нравится. Просто. С акцентом. Акцент продаётся.
И дальше – другим голосом. Ни следа того стримового акцента:
– Better than you'd think.
Я помолчал.
– Ладно. Лучше, чем я думал. Убедил.
– Иняз заканчивал вообще-то. Английский, испанский. – Он пожал плечами. – Тем, кто пишет по-испански, – по-испански. Они больше оставляют, когда с ними на их языке. А люди почему-то думают: если торгуешь собой в интернете, больше ничего уметь не надо. Мне даже удобно.
Кивнул в сторону коридора.
– Пойдём.
Мы прошли мимо закрытых дверей. Алекс открыл ту, что в конце коридора.
– Здесь снимаем.
Я остановился на пороге.
Комната размером с мою гостиную. Огромная кровать, явно с расчётом на несколько человек. У стены – низкий широкий диван. Стойки со светом, две камеры на штативах, третья на столе среди объективов и батарей. Плотные шторы. В углу монитор.
Ни красных ламп, ни дешёвого декора. Студия. Только вместо циклорамы – кровать.
– Нихуя себе.
Алекс улыбнулся углом рта.
– Вот это уже честная реакция.
– Думал, студию вы арендуете.
– Иногда. Но если снимаешь постоянно – тупо. Здесь всё ставится минут за десять. Марат знает, где что лежит.
Из глубины квартиры послышались шаги.
– Вы уже начали без меня?
Дэн вошёл с бутылкой воды. На нём были только чёрные спортивные штаны с низкой посадкой.
На видео он выглядел эффектно. Вживую – ещё круче.
Тёмные волосы падали на лоб мягкими волнами. Густые брови, чёткие скулы, карие глаза, ровная, чуть смуглая кожа. Он был шире в плечах и груди, чем Алекс. Заметная дорожка от пупка вниз – у Алекса она была едва видна. На запястье – плетёный браслет.
Штаны сидели так низко, что было понятно: белья под ними нет.
От него пахло гелем для душа – чем-то тёплым, пряным.
Он оглядел меня открыто, но внимательно. Лицо. Плечи. Торс. Ноги. Потом снова лицо.
– Ну, – сказал он.
– Что «ну»? – спросил Алекс.
– Вживую лучше.
– Спасибо.
– Рано благодаришь.
Он сел на край дивана, широко расставив ноги, и поправил резинку штанов – обычным движением, будто не замечал, куда я смотрю.
– Фотки нормальные. Но по ним не поймёшь, как человек двигается.
Алекс прислонился к столу.
– Поэтому он здесь.
Дэн повернулся ко мне.
– Нервничаешь?
– Немного.
– Нормально. Хуже, когда не нервничают.
Алекс бросил на него взгляд.
– Не начинай.
– Я вообще молчу.
– Вот и попробуй.
Расклад я понял быстро. Алекс держал рамки. Дэн всё время пробовал их раздвинуть. И, похоже, именно это ему нравилось.
Алекс посмотрел на часы.
– Марат будет с минуты на минуту. Сегодня без видео. Только фото: позы, свет, как ты смотришься с нами. И чтобы ты понял, как это вообще ощущается. По-настоящему. Ничего сверх того, на что ты согласился. Фотки – для нас и для клиента, на согласование. Никуда больше не уйдут.
Дэн поднял палец.
– Видишь? Серьёзная организация.
– Заткнись.
Улыбка у Дэна никуда не делась.
У Алекса коротко завибрировал телефон. Он глянул на экран и пошёл к двери.
Дэн остался напротив. Разглядывал меня медленно, с той же довольной полуулыбкой.
– Ну что, Андрей.
– Что?
– Сейчас посмотрим, какой ты без фильтра.
Из коридора донёсся голос Алекса и ещё один – тихий, молодой.
Марат вошёл с рюкзаком. Лет двадцать. Ниже и уже в плечах, чем Алекс и Дэн, но с осанкой, которую не прятало даже худи. Короткие тёмные волосы, высокие скулы, молодое красивое лицо.
Я узнал его сразу. Тот самый парень с роликов. На видео Алекс ставил его перед камерой. Теперь он стоял с рюкзаком на плече – по другую сторону.
Он коротко кивнул.
– Андрей?
– Да.
– Марат.
Поставил рюкзак на стол, достал небольшую камеру, проверил батарею, сделал пробный кадр.
– Сегодня не пишем, – сказал Алекс. – Статика. Чтобы на съёмке не гадать.
– Знаю. Ты писал.
Марат окинул меня взглядом. Спокойно, по делу: плечи, рост, пропорции, как я буду смотреться рядом с ними, откуда лучше дать свет.
– Ты ж с ним уже снимался, – сказал Дэн Марату, кивнув на Алекса. – Скажи уж, что у него в кадре работает, а что нет.
Марат даже не повернул головы.
– У него всё работает. Это у тебя рот не выключается.
Дэн рассмеялся.
– Стоп-слово есть, – сказал Алекс уже мне. – «Стоп». Работает сразу. Без игры. Марат тоже слышит – камера встаёт. Сказал – останавливаемся, без вопросов. Но если понимаешь, что не твоё, лучше скажи до съёмки, а не посреди. Не угроза. Просто расклад.
Марат кивнул.
– Лучше остановиться сразу, чем потом резать кусок, где человек уже не снимается, а терпит.
– Второе, – сказал Алекс. – В день съёмки включаешь мне геолокацию. Люди по дороге передумывают, пропадают, теряются. Я должен видеть, едешь ты или нет.
И без перехода:
– Рубашку сними. И верхнюю пуговицу на штанах. Пока только это.
Я снял рубашку. Пуговица на джинсах поддалась с коротким щелчком.
Где-то над нами, в пентхаусе, Фельдштейн, наверное, садился ужинать.
Алекс стянул футболку через голову. Дэн и так был без верха.
На секунду я забыл и про Марата, и про камеру.
Алекс выглядел ровно так, как я запомнил его в сауне, – но без пара и полутьмы, под холодным светом стоек.
Они стояли передо мной вдвоём, почти раздетые, и вели себя так, будто всё это совершенно обычно.
А я, с расстёгнутой пуговицей, смотрел на них, как раньше в экран.
Только теперь экран был в двух метрах и дышал.
В боксерах стало тесно. Глупо. Явно. Несмотря на Марата с камерой.
Дэн заметил.
– О, – сказал он. – А кто-то уже начал.
– На колени, – сказал Алекс.
Я опустился.
Пол был тёплый. У кровати лежал коврик – явно не случайно.
Они подошли ближе.
Их животы оказались на уровне моего лица.
Я поднял руки и провёл ладонями: по точёному прессу Алекса, по более мощному – Дэна. Большими пальцами прошёл по линиям вниз, к паху.
Мечта, которую я два года смотрел с телефона, была в шаге от меня, без футболки, и ждала, пока я сам расстегну.
Я расстегнул Алекса.
Джинсы спустил до середины бёдер.
Белья под ними не оказалось.
Взял член Алекса в ладонь. Тот самый, который столько раз видел на стримах. Сейчас он был у меня в руке и быстро наливался под пальцами.
Второй ладонью нащупал Дэна через треники. Ткань уже натянулась. Я провёл вдоль – от основания к головке – и он чуть подал бёдра вперёд.
Поднёс член Алекса к лицу.
Запах кожи, душа, чистого возбуждения.
Я лизнул головку.
Соль.
Обвёл языком – и взял в рот.
Снизу вверх.
Смотрел на него.
На парня, из-за которого вообще сюда приехал.
Алекс положил обе ладони мне на голову. Ствол во рту становился толще – до полного размера. Губы растянулись. Головка вошла глубже, чем я рассчитывал на первый раз.
Я не отвёл взгляд.
Марат снял.
– Ещё. Сверху, чтобы глаза были видны, – сказал он. – Вот так.
Дэн не стал ждать очереди.
Стянул треники одним движением до бёдер.
Член уже стоял. Чуть короче, чем у Алекса – сантиметров девятнадцать. Обрезанный, с красивой клиновидной головкой и заметно широким основанием. На лобке густые тёмные волосы. Яйца тяжело висели.
Я выпустил Алекса изо рта и потянулся к Дэну. Взял глубоко почти с первого раза, одновременно мягко подрачивая член Алекса. У Дэна – другой вкус. Другая толщина.
Он коротко провёл стволом по моей щеке, оставил влажный след и снова подался вперёд.
– Вот так, – сказал он. – Без лишних нежностей.
Штаны они скинули почти одновременно.
Остались голые.
Два молодых тела в белом свете стоек. Напряжённый пресс, налитые бёдра, стоящие члены – и ни грамма стеснения.
Я – на коленях между ними. Один хуй во рту, второй в руке – тяжёлый, мокрый от слюны и смазки.
Дэн – темнее, шире у основания, совсем другой.
И оба – мои. Хотя бы на этот вечер.
Тесно было до боли. Трусы спереди уже промокли.
Ощущение было простое и пошлое.
Не пробы.
Меня поставили на колени, я сам взял хуй в руку и насадился ртом.
Дэн отступил и сел на край кровати, откинувшись назад на руки. Ноги остались на полу. Член стоял вертикально, блестящий от моего рта.
– Теперь попробуй взять до конца, – сказал он. – Не геройствуй. Просто посмотрим, насколько глубоко можешь.
Я переместился между его коленей.
Взял головку.
Потом ствол.
Ширина у основания упёрлась в углы губ. Я опустился ниже, расслабил горло, почувствовал, как клиновидная головка проходит дальше – и в этот момент сзади меня коснулись руки.
Алекс.
Он приподнял мне зад, спустил джинсы вместе с трусами до колен.
Воздух ударил по голой коже.
Палец – уже влажный – провёл по дырке, надавил, не входя.
– Смазки будет много, – сказал он. – Чтобы проще принял.
Прохладный гель.
Много.
По ложбинке, внутрь, ещё.
Потом не палец.
Головка.
Очень мокрая.
Шире пальца.
Давление точно в центр.
Шлепок по ягодице.
Короткий.
Не унизительный.
Рабочий.
– Расслабься.
Я на секунду выпустил Дэна изо рта и уткнулся лбом ему в бедро.
Сейчас в меня войдёт он.
Не ролик.
Не фантазия в душе.
Парень, на которого я так долго дрочил, приставил головку к моей дырке и ждёт, пока я пущу.
Я выдохнул и расслабился.
Алекс вошёл медленно.
Сантиметр.
Ещё.
Жар разъехался по пояснице тупой волной.
Узко.
Полно.
Слово было на языке. «Стоп». Одно слово – и они остановятся. Без вопросов, Алекс сам обещал. Ничего за это не будет.
Я его не сказал.
Вместо него с губ сорвался стон – короткий, хриплый, не для камеры.
Алекс не рванул.
Дал привыкнуть.
Потом ещё.
И ещё.
До яиц.
Живот сжался.
Член у меня самого капнул на пол между коленей Дэна.
Алекс заполнил меня целиком.
В этот момент Дэн выпрямился, взял мою голову двумя руками и насадил мой рот на свой ствол.
Головка прошла в горло.
Слюна хлынула сразу.
Сзади Алекс держал меня за бёдра и не выходил.
Меня нанизали с двух сторон.
Хуй в жопе до основания.
Хуй во рту почти до яиц.
Я пытался дышать через нос.
Глаза слезились.
– Марат, – сказал Алекс так ровно, будто не был сейчас во мне целиком. – Несколько ракурсов. Сбоку. Сзади. И сверху, чтобы оба ствола читались.
Марат сделал несколько кадров.
– Теперь каждый выходит до половины.
Они вышли синхронно.
Алекс – до середины. Дырка плотно обхватила ствол, блестела смазкой.
Дэн – тоже до половины: толстый обрезанный хуй торчал у меня изо рта, с губ тянулась нитка слюны и падала на его яйца.
Я этого почти не видел.
Чувствовал.
Как модель на пробе, которую расставили для кадра.
И внутри, под стыдом, это почему-то работало.
Мой член так и стоял – мокрый, забытый.
– Ещё один вариант попробуем, – сказал Алекс. – На диване.
Дэн лёг на бок, к спинке дивана.
Я устроился перед ним, прижавшись спиной к его груди.
Он подхватил мою верхнюю ногу под колено и поднял выше, раскрывая меня для камеры.
Добавил смазки.
Направил головку, приставил и вошёл легче – после Алекса дырка уже не была такой узкой.
Но у основания Дэн был шире.
Растянуло иначе.
Тупее.
Марат сместился, ловя ракурс: поднятая нога, раскрытая поза, толстый хуй, входящий между ягодиц, растянутое на нём очко.
Алекс подошёл к подлокотнику дивана, наклонился над моим лицом и положил член мне на губы.
Я взял сам.
Знакомая головка легла на язык.
Алекс подал бёдра вперёд – без удара, просто занял рот.
Снова с двух сторон.
Дэн не двигался. Вошёл настолько, насколько было нужно, и замер, удерживая мою ногу под коленом.
Марат снимал саму позу и то, как мы смотримся вместе.
Алекс сверху тоже держал позу для кадра.
Я смотрел на его тело снизу вверх, с его членом во рту, и думал только одно:
Вот оно.
Не свидание.
Пока даже не секс – позы.
Просто проверка – могу ли я быть между ними вот так и не сорваться.
Марат сменил ещё два ракурса.
– Хватит, – сказал Алекс.
Они вышли.
После нескольких минут этой неподвижной близости пустота всё равно ощущалась странно резко.
Дэн опустил мою ногу и откинулся на спинку.
– Рабочая схема, – сказал он. – Я бы другого не искал.
С дивана я спустился медленно.
Между ягодиц холодила смазка.
Натянул джинсы. Алекс подал мне рубашку.
– Одевайся.
Марат перегонял кадры на монитор. Мне не показывал. Только кивнул.
– Скину вечером. Не все. Самые удачные.
Алекс всё ещё стоял голый. Для него это была обычная работа.
– В кадре ты нормально. Держишься. Лицо не ломаешь.
Пауза.
– Только имей в виду. Романтики не будет. Клиенту не нужен нежный первый раз. Он хочет жёстко. Дырка после нас какое-то время не должна закрываться. Это мы обеспечим. Если для тебя это слишком – скажи сейчас.
Я застёгивал рубашку мокрыми пальцами.
– Ок.
Он кивнул.
– И ещё. Клиент уточнил: хочет поцелуи. Во время и между сценами. Если с этим проблема – тоже скажи сейчас.
Поцелуи.
Вот это было совсем другое.
Не потому, что страшнее. Наоборот. С Алексом я хотел этого даже больше, чем думал.
Дэн усмехнулся с дивана.
– Он сейчас больше про поцелуи думает, чем про всё остальное.
– Может быть, – сказал я.
– Тогда держи в голове, – сказал Алекс. – Это тоже работа.
Уже в прихожей я понял, что бельё мокрое от смазки.
– Напишу, – сказал я.
Не «да». Не «нет».
Алекс проводил меня до двери.
– Если после сегодняшнего не приедешь – просто напиши. Молчание тоже пойму как «нет».
Ни уговоров. Ни давления.
И почему-то именно это действовало сильнее всего.
Кабина пошла вниз почти бесшумно.
В машине я не сразу завёл двигатель.
Сзади всё ещё скользило. На языке – оба. Внутри – след обоих, до яиц.
И поверх всего – фраза про поцелуи.
Я завёл мотор. Посидел ещё пару секунд.
Сказал вслух:
– Это безумие.
И поехал.
Думал всю дорогу не о камере. О поцелуях.