Я просыпался с одной и той же мыслью, которая врезалась в башку. Беременна. Она беременна. Я сидел на кухне в три часа ночи, смотрел на дверь спальни и перебирал варианты. Кто? Те трое с пляжа? Тот, который был сзади, кончил в неё. Я видел. Я стоял в ста метрах и смотрел, как он выходит из неё, а оттуда течёт. Или тот, первый, в баре? Толстый, с пивным животом. Или здоровенный негр с татуировками на лице3. Он кончал ей в рот, но мог и раньше, до того, как камера включилась. Или Алекс? Вдруг этот "фотограф" не только на камеру снимал? Или все сразу. Групповой замес, без презервативов. Злата спала. Я слышал её дыхание ровное, спокойное. Она не металась, не кричала во сне. Ей снилась её новая жизнь, где она звезда. А мне снилась чужая сперма внутри неё. Живая. Которая уже, может быть, делилась, росла, превращалась в человека. В чужого человека.
Утро
Я вышел из кухни, когда она проснулась. Злата потянулась, улыбнулась мне. Сонная, красивая, с этим дурацким синяком на ключице, который она уже не прятала.
— Кофе будешь? -спросил я.
— М-м-м, -она кивнула, села на кровати, натянула простыню на грудь.
— Федь, а мы вчера так и не поговорили.
— О чём?
— Ну... -она замялась, теребила край простыни.
— О том, что Оля наговорила. Ты же не веришь ей, правда?
Я смотрел на неё. На её невинное лицо. На глаза, которые смотрели на меня с надеждой и страхом одновременно. Она боялась. Не того, что я узнаю правду. Она боялась, что я перестану быть тем удобным Федей, который всё прощает.
— Не верю, -сказал я. Голос был ровным.
— Ты моя жена.
Она выдохнула, расслабилась.
— Спасибо, Феденька. Я знала, что ты поймёшь.
Я пошёл варить кофе. Спиной чувствовал её взгляд. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то новое. Не любовь. Не нежность. Облегчение. Как будто она только что выиграла важный раунд.
На кухне я достал телефон. Боб уже написал. Несколько сообщений, одно за другим.
В: Доброе утро, кук. Как спалось?
В: Твоя Злата сегодня особенно хороша. Я смотрел, как она спит. Так беззаботно. Тебе не кажется, что она слишком быстро забыла?
В: Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Зацени.
Файл. Аудио. Я включил. Голос Златы, записанный через её же телефон, пока она думала, что никто не слышит.
—. ..да нет, Марин, он ничего не знает. Всё нормально. Федя добрый, он простит. Он всегда прощает. Главное -делать вид, что ничего не было. А если и было -так я же не помню...
Я выключил. Кофе перелился через край кружки, я не заметил.
В: Слышал? «Федя добрый, он простит». Она тебя за дурака держит, кук. А ты и правда дурак. Если не воспользуешься ситуацией.
Я не ответил. Убрал телефон в карман, отнёс ей кофе. Она пила, смотрела в окно, улыбалась. И я смотрел на неё и думал: «Ты даже не представляешь, какого Федю ты получила. Не доброго. Не прощающего. Расчётливого».
Мы сидели на кухне, ужинали. Рыба, рис, дешёвое вино. Она болтала о том, что надо бы купить новые шторы, что соседка снизу опять шумит, что погода портится. Я кивал, подливал вино, смотрел на её руки. На то, как она гладит себя по животу. Неосознанно. Не замечая.
— Злат, сказал я.
— А?
— Ты себя нормально чувствуешь? В последнее время... ну, тошнило тебя на пляже.
Она замерла на секунду. Потом улыбнулась, слишком быстро.
— Да это я перегрелась, наверное. И вино было кислое.
— Понятно.
— Федь, -она вдруг посерьёзнела.
— А ты не хочешь... ну, ещё одного ребёнка?
Вопрос ударил под дых. Я смотрел на неё, и внутри всё сжалось. Она проверяла. Хотела понять, догадался ли я.
— Не знаю, сказал я осторожно.
— А ты?
— Я... -она замялась.
— Я подумала. Оля уже взрослая, своя жизнь. А нам с тобой скучно, Федь. Может, ребёнок это... ну, новый смысл?
Я смотрел на неё и видел: она не врёт. Она правда думает, что ребёнок от меня. Или хочет, чтобы я так думал. Потому что если я узнаю, что он не мой -всё рухнет. Её удобная жизнь. Её «добрый Федя». Её иллюзия.
— Подумаем, не торопись.
Она кивнула, допила вино, ушла в душ. Я остался сидеть, глядя в стену. Чужой ребёнок. Чужая сперма. Чужой человек внутри неё. А она хочет, чтобы я назвал его своим.
Ночью я не спал. Лежал рядом с ней, смотрел в потолок и слушал, как она дышит. Ровно. Спокойно. Без задней мысли.
Телефон завибрировал. Боб.
В: Федь, а ты знаешь, что она сегодня днём делала, пока ты на рынок ходил?
Я: Что?
В: Заходила в аптеку. Купила тест. Два. Отрицательные оба. Но она не успокоилась. Пошла в частную клинику, сдала кровь на ХГЧ. Результат завтра.
Я: Откуда ты знаешь?
В: Я же сказал я всё вижу. Её переписка, её геолокация, её звонки. Она заказала такси до клиники, общалась с администратором в вайбере. Скинуть скрины?
Я: Не надо.
В: Зря. Там интересно. Она просила врача никому не говорить. «Муж не должен знать, это сюрприз». Какой сюрприз, Федь? Сюрприз от всей греческого народа?
Я выключил телефон. Лёг на спину. Злата повернулась во сне, прижалась ко мне, положила голову на плечо. Тёплая, живая. С чужой жизнью внутри.
Я проснулся от того, что её не было рядом. Встал, прошёл на кухню. Она сидела за столом, смотрела в стену. Перед ней -пустая чашка. И лицо... я такого лица у неё не видел никогда. Не испуганное. Не виноватое. Пустое. Как будто внутри что-то сломалось.
— Злат? -позвал я.
Она подняла глаза. Посмотрела на меня. И улыбнулась. Но улыбка была не настоящая. Механическая. Как у куклы.
— Всё нормально, Федь. Просто не выспалась.
Я сел напротив. Смотрел на неё. Она отводила взгляд.
— Ты вчера куда-то ходила? я вернулся, а тебя нет.
— В аптеку. Головная боль была.
— Понятно.
Она встала, подошла к окну, закурила. Руки дрожали.
— Федь, а если бы я... ну, забеременела? Сейчас. Ты бы обрадовался?
— Ты беременна? -спросил я прямо.
Она резко обернулась. В глазах -паника. Настоящая, животная. Она не ожидала, что я спрошу в лоб.
— Нет! С чего ты взял?
— Ты спросила. Я ответь.
Она выдохнула, отвернулась обратно к окну.
— Нет, Федь. Не беременна. Просто... задумалась.
Она врала. Я знал, что она врёт. Боб уже скинул результат анализов -положительный. Срок -три-четыре недели. Как раз после того вечера на пляже.
Я встал, подошёл к ней сзади, обнял. Она напряглась, но не отстранилась.
— Злат, -сказал я ей в затылок. -Ты можешь мне всё рассказать. Что бы ни случилось. Я пойму.
Она молчала. Долго. Потом тихо, почти шёпотом:
— Я знаю, Федь. Ты всегда понимаешь.
Она не сказала. Не призналась. Снова выбрала ложь. И я снова сделал вид, что поверил.
Телефон разрывался. Боб требовал ответа.
В: Ну что, кук? Поздравляю, ты станешь папой? Или не ты?
Я: Заткнись.
В: Обиделся? Зря. Ты должен радоваться. Контент с беременной женщиной -это золотая жила. Особенно если не понятно, от кого. Интрига, Федь. Аудитория обожает интриги.
Я: Я сказал -заткнись.
В: А ты не повышай голос. Я тут тебе жизнь налаживаю, а ты... Не хочешь -как хочешь. Но учти: если ты выходишь из игры, я выкладываю всё. Все фото. Все видео. Её переписки. Анализы. Твои переписки со мной, кстати, тоже. Ты думаешь, она простит? Узнав, что ты -сутенёр?
Я: Ты мразь.
В: Я бизнесмен. А ты -актив. Который начал капризничать. Не надо, Федь. Не порти отношения. Мы так хорошо работали.
Я сжал телефон так, что захрустел пластик. В голове стучало. Он прав. Он всегда прав. Я не могу выйти. Слишком глубоко залез.
Я: Что ты хочешь?
В: То же, что и всегда. Контент. Свежий, горячий, эксклюзивный. Она беременна -сними, как она это переживает. Эмоции, Федь. Подлинные эмоции. Аудитория сходит с ума по подлинности.
Я: Нет.
В: Тогда я выкладываю её анализы в общий чат. С её именем, фамилией и адресом клиники. И прикладываю скрины её переписки с врачом. Представляешь, что начнётся? Ей будут писать все, кому не лень. Поздравлять. Предлагать помощь. Спрашивать, от кого.
Я молчал. Потому что нечего было сказать.
В: Вот так-то, кук. Думай. Время у тебя до завтра.
Он отключился. Я остался сидеть в темноте, с телефоном в руке, с мыслью, которая билась в висках: «Он не остановится. Никогда».
Злата ушла в магазин. Я остался один, сидел за компом, проверял почту. И нашёл письмо. От человека, которого боялся больше всего.
«Фёдор, привет. Слышал, ты в Греции. Хорошо там? Море, солнце... А у нас тут дела идут. Ты ведь помнишь, чем мы занимались? Помнишь, кому ты перешёл дорогу? Не думай, что забыли. Мы всё помним. И ждём. Рано или поздно ты вернёшься. А если нет -мы найдём способ достучаться. Береги себя. И семью».
Я перечитал три раза. Руки дрожали. Это был не пустой звон. Это был приговор. Отсроченный, но реальный.
Я вспомнил Серёгу. Расстрелянного у гостиницы. Вспомнил, как он стоял в луже крови, а вокруг ходили люди, снимали на телефоны. Вспомнил, как я смотрел это видео, лёжа на диване в Греции, и пил водку, чтобы заглушить страх.
Они найдут. Они всегда находят.
Я закрыл почту, открыл Телеграм. Боб уже написал.
В: Ты чего такой кислый? Анализы Златы уже в чате. Только для своих, без имени, но все догадаются. Реакция -огонь. Поздравляют, предлагают помощь, спрашивают, чей. Я молчу, интригую.
Я: Ты выложил?
В: А ты сомневался? Я же сказал -до завтра. До завтра -это вчера.
Я почувствовал, как внутри поднимается ярость. Не та, вялая, к которой я привык. Настоящая, горячая, как кипяток.
Я: Ты обещал не трогать её без моего согласия.
В: Я обещал? Не помню. Я обещал, что мы будем работать вместе. Вот мы и работаем. Ты добываешь контент, я его продаю. Всё честно.
Я: Она узнает. Рано или поздно.
В: Узнает? От кого? От тебя? Ты не расскажешь. Ты слишком труслив. От меня? А мне смысл? Мне нужен контент, а не скандалы. Пока она не знает -она спокойна, расслаблена, натуральна. Как только узнает -испортится. Станет нервной, зажатой. А такое никому не нужно.
Я: Ты больной ублюдок.
В: Я реалист. А ты -куколд, который только сейчас это понял. Расслабься, Федь. Всё идёт по плану. Деньги капают, жена довольна, дочь в безопасности. Чего ещё желать?
Я не ответил. Выключил телефон, бросил на диван. Встал, прошёлся по комнате. Мысли метались, как крысы в клетке.
Она беременна. От кого -неизвестно. Боб шантажирует. С родины грозят расправой. А я сижу здесь, в этой греческой дыре, и ничего не могу изменить.
Злата вернулась из магазина. Весёлая, с пакетами. Крикнула из прихожей:
-Федь, я купила твой любимый сыр! И вино!
Я вышел к ней. Смотрел на её улыбку, на её счастливое лицо. И думал: «Она не знает. Ничего не знает. Ни про Боба, ни про анализы в чате, ни про угрозы с родины. Она живёт в своей красивой лжи, а я -в этой вонючей правде».
-Федь, ты чего такой? -спросила она, заметив моё лицо.
-Голова болит, -сказал я. -Пройдёт.
Она кивнула, улыбнулась, пошла на кухню. А я остался стоять в прихожей, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не любовь. Не надежда. Что-то другое, последнее, что ещё держало меня на плаву.
Она беременна. От другого. Боб знает. Вся аудитория знает. А я должен делать вид, что ничего не случилось.
Злата позвала с кухни:
-Федь, иди есть, пока всё не остыло!
Я пошёл. Сел напротив неё. Смотрел, как она ест, как улыбается, как гладит себя по животу -опять неосознанно. И думал: «Завтра всё решится. Так или иначе».
Она поймала мой взгляд:
-Ты какой-то странный сегодня. Что-то случилось?
-Всё нормально, -сказал я. -Всё будет нормально.
Следующие дни сбили прицел. Мысль о беременности Златы отступила на второй план, потому что пришла новая напасть. Боб скинул скрины. Кто-то писал Оле. Прямо в Телеграм. С угрозами.
«Ты дочь Фёдора? Передай папаше, что мы помним. И не забыли. И Греция -не бетонная стена».
Оля, дура, выложила фото с матерью три года назад. На своей странице. Открытой. Нашёлся умник, прогнал лицо по базам, вышел на меня, а от меня -на неё. Мелочь. Глупая мелочь. Одна фотка, на которой Злата смеётся, а Оля её обнимает. И подпись: «Мамуля, скучаю».
Этого хватило.
Я прочитал и похолодел. Не от угроз Оле -она взрослая, сама разберётся. А от того, что если эти люди начнут копать дальше, они наткнутся на Боба. На чат. На то, во что превратилась моя Злата. На видео, где её имеют толпой на камеру. На переписки, где я торгую её телом.
И тогда мне конец. Не потому что они меня убьют. А потому что они узнают, какой я на самом деле. Не просто вор и убийца. А сутенёр собственной жены.Я сидел на кухне, пил водку, смотрел в стену. Злата спала. Телефон молчал. Боб не писал -выжидал. А я думал о том, что сделал.Два года назад я раскаялся. Честно. Я распродал всё, что наворовал. Квартиры, машины, счета. Раздал долги. Думал, начну новую жизнь. Чистую.Но оказалось, что людям плевать на моё раскаяние. Те, кому я перешёл дорогу, не забыли. Те, кого я подставил, не простили. Те, кого я убил их родные не успокоились.Я убивал. Я подставлял. Я воровал. И думал, что если я теперь страдаю и мучаюсь, то этого достаточно. Не достаточно. Оказалось, не достаточно.Они хотят крови. Не моих слёз. Не моих денег. Моей крови. Я вышел на балкон. Закурил. Внизу спал город. Чужие люди, чужие жизни. Никто из них не знает, что в этой квартире живёт человек, который продал жену в интернет. Который смотрел, как её насилуют, и не заступился. Который заработал на этом двадцать тысяч евро.
И теперь его ищут те, кто хочет его убить. И те, кто хочет его посадить. И те, кто хочет просто посмотреть, как он будет корчиться.
Я не знаю, что меня ждёт. Зона? Смерть? И то, и другое?
Разговор
Я зашёл в спальню и закрыл за собой дверь. Злата сидела на кровати, листала телефон. Увидела моё лицо и напряглась.
— Федь? Что случилось?
— Поговорить надо. Серьёзно.
Она отложила телефон. Села ровнее. Я сел напротив, на край стула. Смотрел на неё. На её лицо, которое я знал шестнадцать лет. И понимал, что сейчас всё кончится. Или начнётся заново. Не знаю.
— Я всё расскажу, -сказал я. -Ты будешь молчать, пока я не закончу. Потом делай что хочешь.
Она кивнула. Испуганно. Я начал.
Рассказывал по порядку. Про Боба. Про первое фото, которое отправил анониму. Про деньги, по пятьдесят центов за штуку. Про шпионскую программу, которую поставил на её телефон, пока она спала. Про то, как сливал её переписки, её фото, её видео. Про чат, где пятьсот человек обсуждали её тело, её грудь, её вагину. Про то, как смотрел трансляцию с пляжа, стоя в ста метрах, и ничего не сделал.
— Это я виноват, -сказал я. -Не те трое. Не Боб. Я. Потому что я открыл дверь. Я дал им ключи. Я смотрел и получал деньги.
Злата молчала. Белая как мел.
— Ты думала, что я ничего не знаю? -продолжал я. -Думала, что я поверил в твою сказку про «перепила и упала в песок»? Я всё знал, Злат. Каждую секунду. Я видел, как ты брала в рот того, первого. Видел, как кончали тебе на лицо. Видел, как ты лежала на песке, и из тебя текло. Я сам тебя отмывал, помнишь? Я и Оля. Оля вытирала сперму с твоей груди, пока ты была в отключке.
Она открыла рот. Закрыла.
— Не надо врать, -сказал я жёстко. -Не надо сейчас. Хватит. Шестнадцать лет врали друг другу. Хватит.