Мы позвонили Олегу через семь минут, так и не успев одеться: Марк натянул джинсы, я завернулась в простыню и села на подоконник. Серое утро касалось голых плеч прохладой, в комнате пахло дождём, сном и нашей ночью.
Олег ответил после первого гудка.
— Я надеялся, что вы перезвоните позже, — сказал он. — Значит, сообщение действительно плохое.
— Доброе утро, Бестужев.
— Судя по вашему голосу, у кого-то оно было добрым.
Я посмотрела на Марка.
Он стоял у кровати босиком, с телефоном в руке. На светлой коже спины остались тонкие красные следы моих ногтей. Заметив мой взгляд, Марк вскинул бровь.
Я сильнее прижала простыню к груди и отвернулась к окну, хотя скрывать уже было нечего.
— Не начинайте, Олег.
— Я и не начинал. Просто завидую человеку, который имеет право стоять рядом с вами этим утром.
Фраза прозвучала без горечи, но после неё в трубке возникла пауза.
Олег тоже не спал, и неослабевающее чувство выдавала не интонация, а усталость, спрятанная под привычной насмешкой.
— Что сделал Ланской? — спросила я.
— Вчера в двадцать три сорок он признал банковский отказ «событием дефолта». В полночь направил акционерам уведомление о временной передаче российского пакета управляющей компании. Требование подписала «Северная гавань» — кипрский миноритарий, который два года назад приобрёл семь процентов холдинга.
— Бенефициар?
— В реестре номинальный траст. Но адрес секретаря совпадает с адресом «Северного берега», куда Ракитин собирался вывести землю.
Марк открыл ноутбук прямо на коробке.
— Пришлите уведомление и карточку компании, — сказал он.
— Уже отправил. Доброе утро, Северов.
— Доброе.
— Берегите её сегодня.
Плечи Марка напряглись.
— Она не вещь, которую можно передать на хранение.
— Я знаю. Это была просьба человека, а не распоряжение собственника.
Я закрыла глаза.
Двое умных мужчин способны были договориться обо всём, кроме права произнести простую заботу без вызова друг другу.
— Хватит, — сказала я. — Когда собрание?
— Они поставили его на завтра, но я могу выиграть двое суток.
— Каким образом?
— У Ланского пока нет кворума. Два независимых акционера не подключились. Один из них обязан моей семье гораздо больше, чем хотел бы помнить. Второму я предложу войти в новый проект у реки.
— Подкуп голосом в проекте?
— Переговоры о законном партнёрстве. Не о голосе. Не о вашей должности. Он просто неожиданно заинтересуется надлежащим раскрытием информации и потребует перенести заседание.
— Вы уверены?
— Нет. Поэтому в девять у нас встреча.
— Где?
Олег помолчал.
— В моём офисе. Ваш доступ в собственный уже ограничен.
Слова причинили боль неожиданно: не из-за потери кабинета, а из-за чужой возможности закрыть передо мной дверь компании, которую я создавала годами.
Марк подошёл, положил ладонь мне на затылок и большим пальцем погладил шею.
От прикосновения стало легче дышать.
— Будем в девять, — ответила я.
— Оба?
— Оба.
— Тогда поставлю третью чашку.
Он отключился.
Марк забрал у меня телефон и положил на подоконник.
— У нас сорок минут.
— Слишком мало.
Мой взгляд скользнул по его груди, по расстёгнутой пуговице джинсов и тонкой полосе живота над поясом.
Утомлённое долгой ночью тело всё равно узнало его взгляд: кожа под простынёй стала горячей, грудь налилась чувствительностью, и я ненавидела Ракитина ещё и за то, что он заставлял меня вставать с этой кровати.
Марк наклонился и поцеловал меня.
— Для душа достаточно.
— Вдвоём?
— Так быстрее.
— Лжёшь.
— Разумеется.
Ванная была такой тесной, что, когда мы вошли вдвоём, дверь едва закрылась за плечом Марка. Я сбросила простыню на стиральную машину и потянулась к крану, но он перехватил мою руку. В его взгляде мгновенно исчезла утренняя насмешка.
— Так мы точно опоздаем, — сказал он.
— Тогда не трать время на разговоры.
Я сама шагнула под тёплую воду и увлекла его за собой. Марк поцеловал меня сразу — жадно, ещё не проснувшимся до конца ртом, прижал к влажной плитке и провёл ладонями по груди, животу, бёдрам. Вода стекала между нашими телами, делала кожу скользкой, и каждое прикосновение становилось одновременно мягче и острее.
Его губы спустились к шее. Я запрокинула голову, открывая ему чувствительное место у ключицы, и тихо застонала, когда он задержался там дольше, чем следовало перед деловой встречей. Отметина проступила почти сразу, но мысль спрятать её показалась мне нелепой.
— Марк...
Он понял просьбу без объяснений. Ладонь скользнула между моих бёдер, пальцы нашли набухшую влажную плоть и начали ласкать уверенно, но бережно, помня, каким чувствительным осталось моё тело после ночи. Я держалась за его плечи, двигалась навстречу руке и чувствовала, как усталость снова уступает место голоду.
— Я хочу тебя, — сказала я ему в губы. — Сейчас.
Марк развернул меня к стене, одной рукой обнял за талию, а другой поднял моё бедро. Я сама подалась назад и направила его в себя. Он вошёл медленно, позволяя телу принять его, но уже через несколько движений наша торопливость победила осторожность.
Вода шумела, ладонь скользила по плитке, а Марк двигался глубоко и быстро, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждый его вдох спиной. Его пальцы снова нашли клитор. От двойного ритма удовольствие нарастало почти болезненно; я не смогла сдержать голос, и мой стон растворился в грохоте воды.
Разрядка накрыла резко. Колени ослабли, тело сжалось вокруг него, и Марк удержал меня на ногах, не замедляясь, пока сам не замер с глухим стоном, уткнувшись лицом в моё мокрое плечо.
Несколько секунд мы просто стояли под водой, тяжело дыша. Потом Марк поцеловал след у ключицы, словно ставил подпись под нашей опрометчивостью.
— Кажется, быстрее не получилось, — прошептала я.
— Но гораздо убедительнее.
Через сорок восемь минут мы вошли в офис Олега.
Я была в том же белом костюме. Блузку удалось привести в порядок, волосы я собрала низко на затылке. От бессонной ночи ресницы казались темнее, губы — ярче без всякой помады.
На шее у самой ключицы остался след от поцелуя Марка. Я могла закрыть его шарфом, но не стала, и Олег заметил сразу.
Он поднялся из-за стола, скользнул взглядом по отметине и на секунду перестал дышать. Потом перевёл глаза на Марка.
Марк выдержал взгляд спокойно, без всякого торжества.
Это, кажется, задело Олега сильнее, чем могло бы задеть самодовольство.
— Кофе, — сказал он. — Крепкий. Всем.
Помощница поставила три чашки и вышла.
Олег сел напротив нас. Его пиджак висел на спинке кресла, рукава были закатаны, под глазами легли тени. На столе лежали выписки из реестров, устав холдинга и старый блокнот в кожаном переплёте.
— Павел Тихонов согласен потребовать раскрытия бенефициаров, — сообщил он. — Второй акционер пока торгуется.
— Чем? — спросила я.
— Собственной совестью. Я предложил ей приемлемую цену.
— Ей?
— Тамара Львовна Орлова. Семьдесят два года, строительная империя, пять внуков и абсолютное презрение к мужчинам, которые считают её подпись формальностью.
— Мне она уже нравится.
— Вам понравится меньше, когда потребует место в попечительском совете школы.
— Получит, если приведёт кворум не туда, куда рассчитывает Ланской.
— Я передам.
Марк развернул экран ноутбука.
— «Северная гавань» получила деньги на покупку акций от латвийского фонда. Фонд кредитовала банковская структура Громова. Но платежи шли через ещё две компании.
— След обрывается? — спросил Олег.
— Пока. Мне нужны банковские журналы, которых нет в открытых данных.
Я вспомнила письмо Лучиано.
— Возможно, есть.
Набрала его номер.
Лучиано ответил по видеосвязи.
За его спиной было открытое окно венецианского дома. Утренний свет ложился на старую штукатурку, с канала доносился плеск воды. На Лучиано была тёмная рубашка, лицо казалось усталым и удивительно спокойным.
— Марианна.
— Ты прислал журнал согласований. У тебя есть приложения к переводу «Балтик траст»?
Он не спросил, как я провела ночь, не поинтересовался, почему рядом со мной слышны голоса двух мужчин, а только открыл другую папку на компьютере.
— Есть платёжные сообщения и решение кредитного комитета. Я оставил копию, когда понял, что Громов лжёт нам обоим.
— Пришли Марку.
Лучиано замер.
Имя Марка всё ещё причиняло ему боль. Я увидела это по короткому движению ресниц, по тому, как он сжал губы перед ответом.
— Дай адрес.
Марк продиктовал почту своей компании.
— Получил, — сказал он через минуту.
Лучиано посмотрел прямо в камеру.
— Там есть письмо Ракитина. Он обещает банку дефолт в течение десяти дней после подписания договора. Взамен Громов финансирует покупку земли через фонд.
— Почему ты не отдал это сразу?
— Потому что был уверен, что смогу остановить сделку своим соглашением. Я думал, если поставлю тебя перед безопасным выходом, ты выберешь его.
— А теперь?
Он улыбнулся — едва заметно, без прежней победительной красоты.
— Теперь знаю, что ты выберешь риск, если он твой.
В комнате стало тихо.
Олег смотрел в сторону. Марк не отрывал глаз от экрана.
Лучиано видел их обоих и понимал всё.
— Документы подписаны моей электронной подписью, — продолжил он. — Я подтвержу подлинность перед советом и следствием. Никаких условий.
— Спасибо.
— Не благодари. Это слишком опасное слово между нами.
В его голосе промелькнуло воспоминание о нашей близости. На миг мне представились тёмные комнаты в Венеции, его руки на моём теле, шёпот на итальянском. Я любила Лучиано — уже не так, как он хотел, но достаточно, чтобы отпускание болело.
— Береги себя, — сказала я.
— И ты, cara.
Он отключился прежде, чем я смогла ответить.
Марк молча подвинул ко мне чашку кофе — без ревнивого вопроса и требования объяснить, что я почувствовала, оставляя рядом с моей рукой только её спокойное тепло.
Я накрыла его пальцы своими.
Олег увидел это и отвернулся к окну; его профиль стал жёстким, но спустя три секунды он уже вернулся к столу.
— Если лирическая часть закончена, господа, у нас появилась финансовая цепочка.
Марк увеличил платёжное сообщение.
— «Балтик траст» перевёл двенадцать миллионов евро фонду «Норд Капитал». В назначении — инфраструктурные консультации. Через сутки почти вся сумма ушла «Северной гавани» как заём на приобретение акций.
— А обеспечение? — спросила я.
— Будущая земля проекта, которой компания ещё не владела.
Олег тихо выругался.
— Они заложили то, что собирались украсть после дефолта.
— Да. И если Ланской передаст активы управляющей компании, залог станет действительным после внутреннего слияния.
— Тогда они получат не только землю, — сказала я. — Весь российский контур: логистику, счета, контракты.
— И обязательства, — заметил Олег.
— Обязательства обанкротят. Землю оставят.
Марк смотрел на схему, быстро проводя пальцем по строкам.
В нём снова появилась та болезненная сосредоточенность, которую я знала по самолёту и ночам в отеле. Только теперь я могла позволить себе видеть больше: как светлая прядь падает на лоб, как напрягаются предплечья, как он закусывает внутреннюю сторону щеки, встретив противоречие.
Мне хотелось наклониться и поцеловать эту складку между бровями.
Вместо этого я спросила:
— Как разорвать цепь?
— Выкупить промежуточное обязательство до собрания, — ответил Марк. — Если долг проекта перед банком будет замещён независимым финансированием, событие дефолта исчезнет. У Ланского не останется основания передавать активы.
Олег покачал головой.
— Региональные фонды не успеют пройти комитет.
— Успеют дать письмо, но не деньги.
— Мой холдинг может закрыть половину, — сказал Олег. — Больше совет не разрешит без залога.
— Сколько остаётся? — спросила я.
Марк назвал сумму.
Сумма была меньше стоимости моего бизнеса, но больше той части состояния, которой я когда-либо рисковала лично.
— Можно заложить мой пакет в итальянской компании, — сказала я.
— Нет, — одновременно произнесли Марк и Олег.
Я посмотрела сначала на одного, потом на другого.
— Забавно. Только вчера мы обсуждали, что никто не решает за меня.
— Это не деловой риск, — сказал Олег. — Это прыжок без страховки. Если совет не вернёт вам управление, вы потеряете российский пакет и контроль в Венеции.
— Останется недвижимость.
— Дом заложен под кредит холдинга, — напомнил Марк. — Свободны только личный портфель и доля в семейном фонде.
Я повернулась к нему.
— Ты всё ещё помнишь структуру моих активов?
— Я составлял отчёт в январе.
— И всё равно называешь себя бывшим помощником.
— Именно поэтому знаю, что ты можешь потерять почти всё.
В его голосе впервые прозвучал страх — не за собственную карьеру, а за меня.
Я коснулась его щеки.
— Деньги можно заработать снова.
— Не обязательно доказывать силу, сжигая за собой дом.
— Я ничего не доказываю.
— Тогда не подписывай сегодня.
— А завтра Ланской передаст активы.
— Я найду другой путь.
Марк говорил быстро, почти сердито. Молодая смелость, которой я восхищалась, теперь обернулась уверенностью, что он обязан отыскать решение и уберечь меня от цены.
Я положила ладонь на закрытый ноутбук.
— Вот сейчас ты снова пытаешься стать человеком, который решит мою проблему.
Он замолчал.
Олег смотрел на нас внимательно.
— Северов, — сказал он наконец, — она права.
Марк резко повернулся.
— Вам легко говорить. Вы рискуете половиной суммы и получите долю.
— Мне совсем не легко. Если бы я руководствовался только желанием, запер бы её в этом кабинете до окончания собрания.
Олег встал и подошёл к окну.
— Но любовь к сильной женщине — отвратительная школа смирения. Приходится признавать, что её решения не становятся глупыми только потому, что причиняют тебе страх.
Я посмотрела на него.
Он не обернулся.
Признание прозвучало почти случайно, но назад его уже нельзя было забрать.
Марк опустил глаза.
Долгое молчание завершилось его вопросом:
— Что тебе нужно, чтобы решить?
Не «что мне сделать».
Именно то, что нужно было спросить.
— Полная оценка риска. Сценарий худшего исхода. И договор, в котором Бестужев не получает контроль, если я теряю должность.
— Уже обидно, — сказал Олег, всё ещё глядя в окно.
— Зато честно.
— Будет через два часа.
Телефон на его столе зазвонил.
Олег включил громкую связь.
Женский голос произнёс:
— Передайте Ворониной, что я не люблю поспешные собрания и мужчин с кипрскими карманами. Кворума завтра не будет. У неё сорок восемь часов.
— Тамара Львовна... — начал Олег.
— И место в совете школы.
— Получите.
Связь оборвалась.
Олег повернулся к нам.
— Партия отложена на два хода.
Марк снова открыл ноутбук.
Я посмотрела на цифру, способную лишить меня почти всего, и впервые не почувствовала привычного одиночества перед решением.
Но подпись всё равно должна была поставить я.
***
Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty . Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.
Я буду вас ждать .