# «Глава 10. Три мужчины и один договор»
В восемь утра в небольшой переговорной на втором этаже отеля собрались три мужчины, каждый из которых был уверен, что знает, как спасти меня.
Комната выглядела нейтрально до безликости: овальный стол, серые кресла, экран на стене и кофейный столик у окна. За стеклом светлело петербургское небо, по карнизу стекали ночные капли.
Я выбрала место во главе стола не из тщеславия — просто сегодня всем следовало помнить, чьё решение они пришли обсуждать.
Олег сидел справа. Перед ним лежали расчёты нового проекта, скреплённые чёрным зажимом. Он был свеж, выбрит и раздражающе спокоен, будто несколько часов назад его грузовик не стоял у старого парка.
Лучиано расположился слева. Тёмный костюм скрывал следы бессонной ночи, но я знала его лицо: мягкая припухлость губ осталась от моих поцелуев, у основания шеи под воротником пряталась тонкая царапина.
Марк сел напротив меня, разложив перед собой три папки, планшет и блокнот; безупречный галстук и сдержанный взгляд делали его почти непроницаемым.
Только на секунду его глаза задержались на моих распущенных волосах, потом скользнули к Лучиано и вернулись к экрану.
Я не знала, что именно он понял, и не имела права спрашивать.
— Начнём с банка, — сказала я.
Лучиано сложил руки на столе.
— Я готов обеспечить финансирование, если российские риски будут выведены из твоего личного контура.
— Ты уже что-то обеспечил без моего ведома.
Я коснулась экрана, и на стене появилось изображение первой страницы дополнительного соглашения.
Подпись Лучиано увеличилась до размеров обвинения.
Олег чуть повернул голову, но лицо осталось невозмутимым.
Марк не посмотрел ни на Лучиано, ни на меня.
— Где вы получили этот документ? — спросил Лучиано.
— Правильный вопрос звучит иначе: почему я не получила его от тебя?
Он выдохнул и провёл большим пальцем по старой семейной печатке, которую носил вместо украшений.
— Это резервная банковская гарантия.
— Тогда покажи все условия.
— Они не имеют значения, пока ты не подписала основной договор.
— Для меня имеют.
— Марианна, я приехал не спорить.
— Ты подписал соглашение за моей спиной и называешь это не спором?
Лучиано наклонился ко мне.
— Я называю это страховкой.
— Я не имущество, которое страхуют без согласия владельца.
В комнате стало тихо.
Олег взял чашку и скрыл улыбку за фарфоровым краем.
Марк перевернул страницу блокнота.
— Господин Беллини, — произнёс он, — нам необходим полный текст соглашения для оценки связанности обязательств.
Лучиано посмотрел на него.
— Я предоставлю документ Марианне.
— Документ относится к проекту.
— А вы относитесь к Марианне слишком близко для помощника.
Ручка в пальцах Марка замерла.
Олег поставил чашку на блюдце.
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Лучиано.
Он услышал предупреждение.
— Хорошо, — сказал он, откидываясь назад. — Моим юристам потребуется час.
— Двадцать минут.
— Тридцать.
— Двадцать пять. И все приложения.
Лучиано улыбнулся.
Он всегда любил наши торги, даже когда ставкой становилось его самолюбие.
— Ты не спала, — заметил Олег.
— Это не пункт повестки.
— Возможно, зря. Человек принимает самые дорогие решения именно тогда, когда устал.
— А самые невыгодные предложения делает тот, кто рассчитывает на чужую усталость.
Его улыбка стала шире.
— Рад, что вы в форме.
Я повернулась к Марку.
— Что с финансированием?
Он вывел на экран таблицу.
Столбцы вспыхнули холодными цветами: сроки, транши, залоги, штрафы. Марк говорил без нажима, отделяя факты от предположений. Если банк отказывал утром, у нас оставалось три варианта: личные средства, гарантия холдинга Беллини или новый консорциум с увеличенной долей Олега.
— Третий вариант наиболее быстрый, — сказал Олег.
— И наиболее выгодный вашей компании, — заметил Марк.
— Я занимаюсь бизнесом, а не благотворительностью.
— Именно поэтому выгоду следует назвать вслух.
Олег посмотрел на него с интересом.
— Вы всегда так бесстрашны рядом с начальницей?
— Я всегда точен рядом с документами.
— Марк, — тихо сказал Лучиано, — точность не заменяет опыта.
— А опыт не заменяет согласия человека, чьи активы вы решили защищать.
В голосе Марка не было дерзости — только правда.
Двое мужчин говорили о моём благе так, словно оно существовало отдельно от моей воли. Марк единственный называл цифры и оставлял выбор мне.
Я поймала его взгляд, но он тут же опустил глаза.
После ночи с Лучиано это движение должно было вызвать во мне стыд, и на несколько секунд я действительно смутилась, словно желание другого мужчины делало меня неблагодарной или неправильной. Потом посмотрела на всех троих и поняла нечто ещё более опасное: удовольствие, нежность и любовь не только не всегда ведут к одному человеку — сейчас моё тело хотело их всех.
От этой мысли стало жарко. Лучиано сидел слева, красивый и знакомый до последней реакции, всё ещё храня на губах след нашей ночи; Олег справа лениво перелистывал расчёты сильными пальцами, и под его безупречным спокойствием угадывалось желание подчинить себе хотя бы одно мгновение; Марк напротив опустил глаза, но напряжённая линия рта выдавала, сколько усилий ему стоит не смотреть на меня снова.
Сначала я попыталась остановить фантазию, однако воображение уже сорвалось с поводка. Мне представилось, как моя рука исчезает под столом, находит ремень Олега и медленно расстёгивает пряжку, пока он продолжает говорить о банковской модели тем же невозмутимым голосом. Пуговица брюк поддаётся, молния идёт вниз, и я освобождаю его член — уже твёрдый, горячий, тяжёлый в ладони. От первого прикосновения он становится ещё жёстче, пульсирует у меня в пальцах, а на гладкой головке выступает прозрачная влага.
В моей фантазии Олег не отстранялся и не делал вид, будто не понимает, что происходит. Его бёдра едва заметно двигались навстречу руке, рот напрягался от удовольствия, но голос оставался спокойным, и только потемневшие глаза выдавали, как сильно ему нравится моя власть над его телом. Я сжимала член крепче, проводила ладонью от основания до головки, размазывала большим пальцем влажную каплю и снова опускала руку, уже быстрее и жёстче, желая довести его до края прямо посреди переговоров, пока остальные слышат лишь цифры и не знают, как близко Олег к тому, чтобы кончить мне в ладонь.
Но Марк заметил бы. Я почему-то знала это с безошибочной уверенностью. Он проследил бы за движением моего плеча, увидел, как сбилось дыхание и порозовели щёки, а затем посмотрел бы под стол тем долгим серым взглядом, от которого у меня самой становилось влажно. В воображении его ладонь крепко сжимала ручку, под брюками наливался член, и Марк не отводил глаз — ревновал, возбуждался и молча требовал, чтобы следующей я выбрала его.
Лучиано тоже понял бы всё раньше, чем я успела спрятать улыбку. Он слишком хорошо знал выражение моего лица в минуты желания и не позволил бы Олегу получить меня одному. Его колено раздвинуло бы мои ноги, ладонь скользнула под юбку и нашла влажное бельё, а губы приблизились бы к уху, чтобы тихо, по-итальянски, сказать, как сильно он хочет меня прямо сейчас. Я представила, как его пальцы отодвигают ткань и входят в меня одновременно с тем, как моя рука всё быстрее ласкает Олега, а Марк напротив смотрит на нас, тяжело дышит и уже не скрывает собственного возбуждения.
Фантазия стала совсем бесстыдной: Олег кончает с глухим стоном, сжимая моё запястье; Лучиано продолжает двигать пальцами внутри меня, не давая сомкнуть бёдра; Марк встаёт, обходит стол, берёт меня за затылок и целует так жадно, будто больше не намерен ждать. Мне хотелось их рук, ртов и взглядов, хотелось оказаться в центре их общего желания и самой выбирать, кого ласкать, кому отдаться и кого заставить смотреть.
Воображаемые прикосновения стали почти осязаемыми: ткань блузки вдруг показалась тесной на чувствительной груди, внизу живота сладко и резко сжалось, а влажное тепло заставило меня крепче свести колени. Ничего из этого не происходило — моя рука по-прежнему лежала на таблице, Олег перелистывал бумаги, Лучиано ждал ответа юристов, — и всё же желание было настоящим.
Я подняла глаза и встретилась с Марком. Он смотрел слишком внимательно — сначала на моё лицо, затем на пальцы, сжавшие край стола, и снова в глаза. Светлые брови едва заметно сошлись, дыхание стало глубже: он не мог знать, что именно я представляла, но понял достаточно.
Лучиано тоже не сводил с меня взгляда. Уголок его рта медленно поднялся, в тёмных глазах вспыхнуло знакомое обещание, а колено под столом легко коснулось моего и не отступило сразу. Он хотел меня снова — не воспоминанием о прошедшей ночи, а сейчас, рядом с двумя другими мужчинами, желание которых уже чувствовал не хуже меня.
Лучиано знал моё тело. Олег уважал мою силу. Марк берег моё право решать. И впервые я позволила себе признать: мне хотелось не выбирать между ними хотя бы в собственном воображении.
— Новый проект, — сказала я. — Школа остаётся. Парк становится общественной зоной. Мост укрепляют без замены исторической конструкции.
Олег положил передо мной расчёты.
— Тогда вы входите собственными средствами.
— Частично.
— Банк не даст остального.
Я повернула к себе таблицу Марка.
— Какую долю выручки в банковской модели обеспечивает наша европейская сеть продаж?
Он ответил без паузы:
— Тридцать один процент в первые два года. Минимум по кредитным условиям — двадцать четыре.
— Без нашей гарантии сбыта прежний проект тоже не проходит банковский порог, — сказала я Олегу. — Заменить оператора до начала сезона вы не успеете.
Олег перестал улыбаться.
— Если вы отзовёте гарантию, банк закроет сделку.
— Не закроет. Приостановит.
Я отправила подготовленное ночью уведомление. На экране появилась отметка о доставке в банковскую службу внутреннего контроля.
— В материалах сделки обнаружен документ с оспариваемой подписью и скомпрометированным доступом, — продолжила я. — По пункту 14.6 банк обязан заморозить решение на семьдесят два часа и сохранить действующие лимиты до окончания первичной проверки.
Марк оторвался от таблицы. Я не просила его готовить это письмо: нашла условие сама, пока мужчины собирались меня спасать.
— За три дня вы не найдёте новый банк, — сказал Олег.
— Мне не нужен новый банк. Я отделю реставрацию и общественную зону от коммерческой очереди, дам проекту промежуточное финансирование холдинга и сохраню нашу сбытовую гарантию только для новой схемы. Банк получит прежний денежный поток, а расходы на сохранение парка уйдут в отдельный контур.
— Дорогой способ сохранить мост.
— Мои деньги. Мой риск. Моё решение.
— Банк примет уведомление до девяти?
— До девяти прежняя сделка будет заморожена. А через семьдесят два часа вы получите схему, которую придётся оценивать заново.
Олег прищурился.
— Вы готовы потерять сделку ради этой схемы?
— Я готова потерять плохую сделку.
За окном прошёл трамвай. Его металлический звон на секунду проник сквозь двойное стекло и растаял.
Лучиано провёл пальцами по подбородку.
— Вернись со мной. Через месяц мы соберём проект заново.
— За месяц парк могут снести.
— Это всего лишь парк.
Слова упали на стол тяжело.
Я повернулась к нему.
Вчера его ладони знали каждый изгиб моего тела. Сегодня он снова не понимал самого простого.
— Для тебя, — сказала я. — Не для меня.
Лучиано опустил взгляд.
Марк открыл новую папку.
— Есть ещё вопрос, — произнёс он. — Четвёртая версия договора.
На экране появилась схема доступа: время загрузки, номер терминала, учётная запись, код подтверждения и сертификат устройства.
— Логи петербургского офиса могли быть изменены, — сказал Марк. — Поэтому я запросил независимую копию у оператора защищённого контура.
Он коснулся планшета.
Рядом с первой схемой возникла вторая.
Отметки совпадали.
— Документ действительно отправлен из петербургского офиса, — продолжил Марк. — Терминал использовал мою учётную запись, резервный код и копию сертификата рабочего устройства.
— Какого устройства? — спросила я.
Теперь Марк посмотрел мне прямо в глаза.
В них не было страха.
Только холодная готовность услышать приговор.
— Моего рабочего ноутбука. Это не доказывает, что использовали сам ноутбук. Терминал мог предъявить скопированный сертификат и выдать себя за него.
Лучиано откинулся в кресле.
Олег перестал улыбаться.
— Где находился ноутбук в момент загрузки? — спросила я.
— При мне. В Венеции.
— Вы работали с него?
— Да.
— Для копии сертификата нужен был доступ к ноутбуку?
— К ноутбуку или к административному архиву. Резервный код тоже должен был прийти на мой телефон, но уведомления в журнале устройства нет.
Он развернул ноутбук ко мне.
В строке авторизации стояло не только его имя.
Там была фотография с камеры терминала — смазанная, тёмная, но достаточно чёткая, чтобы увидеть мужской силуэт в знакомом костюме.
Лицо скрывал поворот головы.
На руке блестели часы Марка.
— Это не я, — сказал он.
И впервые мне оказалось недостаточно просто захотеть ему поверить.
***
Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.
Я буду вас ждать.