Всем героям больше 18 лет.
— Papi! Подожди Микелу!
Оливер перестал гнать, громко смеясь. Он посмотрел через плечо. — Принцесса, тебе не нужно называть себя по имени. Я помню, как тебя зовут.
Микела догнала его на своем велосипеде в стиле сестер из Холодного сердца, Эльзы и Анны, с таким же шлемом на голове. Небесно-голубой велосипед был оборудован вспомогательными колесиками, а к рулю была прикреплена маленькая сумка, которую она набила мармеладными мишками и ирисками сегодня утром.
Когда она добралась до него, то пыхтела как паровоз, а ее лицо покраснело от гнева. — Ti avevo detto di aspettarmi! ( Я просила тебя ждать меня!)
— Детка, non ero così lontano. Non fare cos... ( Детка, я же был недалеко. Тебе не нужно... )
— Eri troppo lontano, Papà, riuscivo a malapena a vederti! ( Ты был очень далеко! Я едва могла видеть тебя, папа!)
— Hai ragione, ( Ты права) — быстро вздохнул Оливер. — Non lo farò più. Perdonami, tesoro, ti prego. ( Я больше так не буду. Пожалуйста, прости меня, малышка.)
Микела достала пару ирисок из сумки на руле и с улыбкой начала их жевать. — Ora mi devi accompagnare a prendere il gelato. ( Теперь ты должен взять меня за мороженым.)
— Кто-то сказал "мороженое"? — спросила Элли, вернувшись после телефонного разговора, выглядя как настоящая модель.
Оливер подавил смешок и оглянулся на Микелу, изо всех сил изображая гнев. — Мы даже не пообедали, а ты уже собираешься идти за мороженым? Ну не знаю... похоже, ты все это подстроила.
Микела расхохоталась, как это делают маленькие дети, когда раскрывается их коварный замысел. Это была музыка для ушей Оливера, смех его дочери.
— Я просто ждала, когда ты сделаешь что-нибудь, что меня разозлит, чтобы заставить тебя отвести меня за мороженым, — любезно раскрыла она свой план, прежде чем взять мармеладного мишку из сумки.
— Ну что ж... — Оливер не торопился, чтобы казаться задумчивым. — Похоже я и вправду тебя разозлил.
— Да, это так! — Микела очень хотела подтвердить. — Да, Papi. Ты меня очень разозлил.
— Тогда я думаю... ладно. У мы поедим мороженое. Позже, — быстро добавил он, заметив, что Микела уже начала свое празднование. — После того, как пообедаем.
— Siiii! Te lo prometto, Papà. Mangerò tutto quello che ho nel piatto, te lo giuro. Grazie mille! ( Да-а-а! Я обещаю, папа. Я полностью съем свой обед. Клянусь, я сделаю это. Спасибо!)
Воскресным утром брат, сестра и Микела отправились в часовую поездку, чтобы добраться до прекрасного парка, который к этому времени был заполнен родителями с детьми. Это было в самом сердце природы, и Оливер позже планировал отправиться сюда в поход с Микелой, когда она подрастет и ее крошечные ножки смогут нести ее на большие расстояния.
— Детка, тетя Элли и я отдохнем под этим большим деревом. Почему бы тебе не покататься рядом? Может быть, подружиться с кем-нибудь?
— Va bene, Papi. ( Хорошо, папа.)
Она сорвалась с места и поехала нарезать круги, смешавшись с другими юными велосипедистами.
Оливер снял шлем и поставил свой велосипед на подножку, прежде чем они с Элли сели на траву, прислонившись спинами к массивному стволу дуба.
— Девочка, которую ты воспитал, похоже просто одержима мороженым. — Элли рассмеялась, и Оливер вместе с ней. — Это действительно невероятно, как она переключается между языками. И она так хорошо говорит по-английски для своего возраста.
— Она одаренная, позволю себе напомнить, и гораздо лучше говорит по-итальянски.
Элли улыбнулась племяннице и помахала ей рукой. — Я заметила, что вы говорите по-итальянски, когда вы вдвоем. В Италии тоже так было?
— Нет, иначе она не знала бы английского. Я разговаривал с ней только по-английски, а она в основном отвечала по-итальянски, так как ей было легче, но я настаивал, так что ее английский со временем стал лучше. С тех пор как мы приехали сюда, она все лучше овладевает английским, так что я подозреваю, что через несколько лет он будет на первом месте.
Элли налила им кофе из термоса, приготовленного сегодня утром. — Но теперь вы говорите только по-итальянски.
Оливер сделал глоток и выдохнул, наслаждаясь горячим ароматным кофе. — Это значит, что никто из нас не хочет забыть язык, хотя она ежедневно много практикуется со своими бабушкой и дедушкой из Милана. Они часами общаются по скайпу каждый день.
— Бьюсь об заклад, они ужасно по ней скучают.
— Ты не представляешь как. Это больная тема.
— Действительно?
— О, да. Франческа, ее бабушка, даже не разговаривает со мной.
Элли удивленно нахмурилась. — Не может быть!
— В наказание за то, что я забрал ее внучку.
— Да, но разве она не может быть более понимающей в этом? В конце концов, это твой дом.
— Для нее это не имеет значения. Я прожил с ними более четырех лет. Она считает, что теперь Италия мой дом, а без Бьянки в их жизни появилась огромная дыра.
— Ну, они могут приехать в гости. Это ведь не прощание навсегда.
— Верно. Мы с Микелой летим туда на День Благодарения, и они уже согласились прилететь сюда в феврале. — Он глотнул кофе. — Это должно сработать.
— Papi, guarda! Без рук!
Оливер с удовольствием наблюдал, как его дочь выполняет этот безрассудно-опасный трюк, опираясь на тренировочные колеса велосипеда. — Это здорово, детка.
— Как у тебя дела с деньгами?
— Ну... у меня их слишком много, — усмехнулся он.
— О, правда ? — Элли изобразила усмешку. — Слишком много?
— Серьезно. В Италии я не потратил ни цента. Антонио и Франческа относились ко мне как к сыну. Они не позволили мне платить ни за что, кроме моей учебы. Более того, Антонио - уважаемый финансовый маг. Он сделал для меня кое-какие инвестиции, и теперь у меня примерно... много денег.
Они усмехнулись.
— Приятно слышать. Купи себе жилье, как мы с Джеком. Это даст тебе душевное спокойствие.
— Куплю. Я не собираюсь оставаться с родителями слишком долго, и у меня достаточно денег, чтобы купить хороший дом для нас с Микелой. Большая часть все еще привязана к долгосрочным государственным облигациям, но в через несколько месяцев я хочу купить дом и хорошую машину.
— Покупай надежный семейный автомобиль.
— Видишь ли, это и было моей мыслью. Однако, — он вздохнул с притворной болью, — Микела действительно подталкивает меня к тому, чтобы купить спортивную машину.
— Ну да, конечно, — хихикнула Элли, качая головой. — Мужчины...
— Нет, я серьезно. Смотри. — Он посмотрел на свою дочь. — Детка, какую машину ты хочешь, чтобы папа нам купил?
— Ferrari 488 gtb! Rosso!
Элли расхохоталась, и Оливер засмеялся вместе с ней, когда показал на своем телефоне машину, о которой идет речь.
— Я выбираю между этим и Volvo. Однако мы склоняемся к Ferrari.
Элли покачала головой, пытаясь сдержать смех. — Еще кофе?
— Нет, спасибо, — усмехнулся он в ответ. — И ты из тех, кто дает советы по поводу автомобилей?! Ты заметила, каким монстром управляешь?
Она положила термос в рюкзак. — Ты не понимаешь. Это другое! У меня ведь нет детей.
— И все же... я должен спросить, сколько ты отвалила за этого маленького уродца?
— Тебе лучше не знать, — хихикнула Элли.
— У него тонны тюнинга, а его двигатель - зверь. Он похож на машину Сатаны.
Тачка Элли действительно была похожа на дьявольскую машину. Черный Mini Cooper с зеркалами из углеродного волокна и красной крышей с люком, 18-дюймовыми колесами с чернеными ободами, аудиосистемой Harman kardon с 10 динамиками и красными спортивными полосами на капоте, и это даже далеко не весь список модификаций. Ускорение с 0 до 100 за 6, 6 секунд стало возможным благодаря почти 200 сильному двигателю. Это была серьезная машина.
— Я пошла в дилерский центр, выбрала там самую дорогую машину и позволила продавцу добавить все. Ну, чтобы было красиво.
Оливер покачал головой, забавляясь. — Это действительно красивая машина.
— Ты должен прокатиться на ней. Она взорвет твой мозг.
— Поверь мне, я обязательно прокачусь.
Некоторое время они сидели молча, дыша свежим воздухом.
— Знаешь, тебе действительно не обязательно было ехать с нами, — сказал Оливер, не спуская глаз с дочери. — Я бы все равно провел с тобой ночь.
— Я знаю, — ласково сказала она и погладила его по щеке, но быстро остановилась, когда сообразила, что они на публике. — Но мне хотелось.
— Ты просто выглядишь немного усталой.
— Ну, я ведь легла спать в 3.
— Бу-у-у, поплачься. Я проснулся в 7, заметь, и мне нужно было подготовить этого негодяя.
— И правда. Как я смею?!
Они рассмеялись, но смешок Оливера угас, когда он с восхищением посмотрел на свою сестру. — Как ты это делаешь?
— Что делаю?
— Как ты всегда выглядишь такой красивой?
Элли смущенно хихикнула. — Это тяжелая работа.
— Я тебе не верю. Ты просто скромничаешь, что, могу добавить, тебе не к лицу, Элли.
— Но это правда! Я не выгляжу так, когда просыпаюсь с утренним дыханием и заспанными глазами. Я выгляжу так же, как и все остальные: как чудовище.
Они хохотали.
— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы принять этот облик нимфы?
— Нимфы? — Кровь выступила на ее веснушчатых щеках. — Боже мой, мое давление...
Они снова засмеялись.
Она откинула назад свои длинные волосы и застенчиво посмотрела на него. — Как ты думаешь, сколько времени у меня ушло?
Он внимательно рассмотрел ее. — Приблизительная оценка, включая душ... где-то от получаса до сорока пяти минут.
— Ты меня понял, — с улыбкой сказала Элли.
— И это действительно ничто. У некоторых девушек на это уходит вечность и они все равно не выглядят как ты.
Элли не хотела нарушать ход их непринужденной беседы, но на самом деле она проснулась в 7, чтобы быть готовой к 9. Дело не в том, что красоты ей было мало. Если Элли и была в чем-то уверена, так это в том, что она красива, о чем свидетельствует ее ошеломляющий успех у парней на протяжении многих лет.
Ее внешность вызывала зависть у многих женщин, и она прекрасно это знала. Тем не менее, она хотела быть особенно красивой для Оливера, поэтому позаботилась о том, чтобы у нее было все время в мире, чтобы привести в порядок свои длинные светлые волосы и идеально нанести макияж. Рядом с ним она чувствовала себя так неуверенно, как не чувствовала себя со школьных лет, когда неуверенно себя чувствовали практически все, и уродливые, и красивые.
— Держу пари, ты выглядишь как ангел по утрам.
— Оливер... — пробормотала она, словно оскорбленная.
— Что?
— Ты не можешь... продолжать это делать.
Его брови нахмурились. — Это?
— Говорить мне эти вещи все время. Ты только делаешь это...
Лицо Оливера изменилось почти мгновенно. — Делаю каким, Элли?
— Чертовски сложным, — вздохнула она.
Он отвернулся и увидел, как Микела катается кругами. — Я думал, мы уладили это прошлой ночью.
— Мы уладили, но...
— Что, но?
Она вздохнула. — Но я придерживаюсь того, что сказала тебе прошлой ночью: у нас нет будущего, какой бы болезненной ни была мысль о том, что нам придется покончить с этим.
— Это ты пишешь эту концовку, Элли. Никто, кроме тебя.
Она покачала головой и сверкнула слезящимися глазами на племянницу.
— Так ты собираешься устроить свадьбу?
Она оглянулась на него и пожала плечами, терзаемая этой мыслью. — Я должна...
— Это только твое мнение.
— Оливер, если бы я только могла быть с тобой, то есть действительно быть с тобой, у нас бы не было этого разговора, клянусь тебе. То, что ты заставляешь меня чувствовать... боже, помоги мне, ни один другой парень никогда бы этого не смог, и мысль об этом разрывает мне сердце.
— Да, я это вижу. Я вижу, как ты прям вся разбита изнутри. — произнес Оливер с сарказмом.
— Не говори так. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти с тех пор, как ты вернулся. Я буквально несколько недель не могла встать с кровати из-за тебя, из-за того, что ты заставляешь меня чувствовать. Ради бога, я изменяю своему будущему мужу, потому что не могу держаться от тебя подальше. Неужели ты не понимаешь, что значишь для меня?
На ум пришла ревность Элли, когда Оливер попытался придумать решение, которое могло бы избавить их от этого трудного разговора. — Значит, если я начну встречаться...
— Я понимаю, что не в праве просить тебя о этом. Я имею в виду, если бы ты мог... дать мне немного времени, чтобы... — Она посмотрела в землю, когда в горле встал ком.
— Чтобы...
Она оглянулась на него, и по ее щекам потекли слезы: —... чтобы забыть тебя... Я буду тебе очень благодарна.
Глаза Оливера заблестели. Он посмотрел на сестру так, словно смотрел на своего заклятого врага. — Тебе не стоило приходить, Элли... действительно не стоило.
Микела остановилась рядом с ними. — Papi, ho fame. Dobbiamo stare qui ancora a lungo? ( Папа, я проголодалась. Мы тут надолго? )
Он вскочил на ноги, не сводя глаз со своей сломленной сестры. — Нет. Мы закончили здесь.