Глава 4 МАМА, МАМА, ГДЕ МОЙ ЛИФЧИК?
Я подхожу прямо к ней. По её лицу сразу видно, она точно не ожидала увидеть меня такой. Останавливаюсь в паре метров. До неё наконец доходит.
— Джа… Джек?
— Поздравляю, миссис Линд. У вас родилась девочка! — говорю я с горькой иронией.
— О боже… ты такая красивая! — мама смотрит на меня с полным недоверием. — Я просто не могу поверить!
— Я тоже. Мам, я правда не хочу здесь задерживаться, можем уже ехать?
Она ещё не отошла от шока, но садится за руль, а я пристегиваюсь. Ремень безопасности сразу натягивает майку и делает грудь ещё заметнее. К слову о груди…
— Вот фраза, которую ты точно никогда не думала услышать от сына: мам, мне нужен лифчик.
Она целую минуту смотрит на мою грудь, прежде чем заводит машину. Растерянно говорит:
— Наверное, да. Можем заехать в Милфорд…
— Ни за что, мам. Я знаю, что мне нужна новая одежда, но хочу сделать это здесь, в Сиракузах. Меньше шансов наткнуться на кого-то знакомого.
Она кивает, и мы едем в ближайший торговый центр.
Пока она ведёт, то и дело бросает на меня быстрые взгляды. В каком-то смысле у меня сейчас преимущество. У меня был целый день, чтобы привыкнуть к новому телу. Для мамы это первое знакомство с сыном, который теперь дочь. Она явно сбита с толку.
— Ты в порядке?
— По крайней мере, ничего не болит.
— Как ощущения?
— Я пока даже не могу описать, мам. Всё… странно. Руки, ноги, глаза — всё на месте. А вот остальное… я даже говорить об этом не могу.
Мы молчим до самого магазина. Я выхожу из машины с лёгким страхом. Это первый раз, когда я выхожу в люди как девушка. Нервно иду по торговому центру вместе с мамой.
И сразу начинается моё обучение.
Каждый, кто проходит мимо, смотрит на меня. Женщины и девушки будто оценивают, некоторые с лёгкой завистью. А парни… некоторые не просто смотрят. Они буквально пожирают глазами. Большая часть внимания прикована к моей груди, она колышется под тонкой майкой, огромные соски торчат. Несколько парней чуть ли не пускают слюни. Впервые в жизни я понимаю, что значит «раздевать взглядом». Я чувствую себя почти голой!
Это очень странно и жутко. Как парень я был практически незаметным. Да, некоторые девушки говорили, что я симпатичный, но я никогда не был центром внимания. А теперь…
Я понимаю, что больше никогда не смогу просто раствориться в толпе. Генерал Паттон когда-то сказал солдатам: «Вы всегда на параде». Теперь я понимаю гражданский вариант, если ты привлекательная девушка, ты всегда на параде. Я чувствую себя невероятно неловко.
Может, мне перейти в ислам? Идея бурки вдруг кажется очень заманчивой.
Я сама удивляюсь, как быстро хочу надеть лифчик. Хоть что-то, что отвлечёт внимание от груди. Мы заходим в JC Penney и направляемся в отдел подростковой одежды. Уже стоять под вывеской «GIRLS» жутко. К нам подходит продавщица.
— Я хочу, чтобы этой молодой леди подобрали бюстгальтер, — почти с гордостью говорит мама.
— Конечно, — отвечает продавщица. — А какой размер она носила раньше?
Мы обе замолкаем — вопрос очевидный, но неожиданный.
— Я… я никогда раньше не носила, — заикаюсь я.
— Ох, — продавщица немного теряется. — Но с такой развитой грудью вы никогда… — до неё доходит. — ГБ?
— Да, — отвечаю я, опустив глаза.
Она вдруг светлеет лицом.
— На самом деле к нам часто приходят девушки из клиники, мы один из ближайших магазинов. Давайте пройдём в примерочную, там будет… деликатнее.
Она старается быть милой, болтает по дороге, говорит, как я полюблю быть девушкой, и что у неё есть идеальный лифчик именно для меня. Я уныло плетусь следом. В примерочной она обмеряет меня разными способами.
— У вас 34C, — сообщает она.
— Она того же размера, что и… — мама замолкает. Замечательно. Мечта каждого парня, чтобы грудь совпадала с маминой. Продавщица приносит несколько лифчиков. Я выбираю самый простой. Лямки и крючки такие… сложные! Когда она предлагает помочь, я неохотно соглашаюсь — сама точно не разберусь. Мы заходим в кабинку, я медленно снимаю майку.
Помощница смотрит на меня секунду.
— Вы очень красивая, и я бы убила за такую грудь!
— Я бы отдала её вам, поверьте.
— Извините. Просто все девушки после ГБ выходят с такими потрясающими фигурами. Большинство женщин мечтают так выглядеть.
— Да, проблема в том, что большинство мужчин — нет.
— Понимаю, — сочувственно говорит она. — Давайте помогу.
И вот я надеваю свой первый лифчик. Конечно, странно. Но чашечки приятные. Мягкая ткань касается чувствительных сосков — довольно приятно. Я рада, что они наконец упакованы. А вот лямки давят и кажутся неудобными, я всё время дёргаю их, пытаюсь устроить поудобнее. Продавщица уверяет, что лифчик сидит идеально значит, к этому ощущению придётся привыкать.
Я надеваю майку обратно и с облегчением чувствую, что стала меньше стесняться. Грудь всё ещё колышется, но теперь под контролем. Беру сразу полдюжины таких же — белый хлопок с атласной подкладкой. Дальше трусики. Я узнаю, что мой размер 5. Обе женщины пытаются всучить мне кружевные модели, но я стою на своём. Беру пару упаковок простых «Jockey for Her» — тоже белый хлопок.
Потом кроссовки (теперь у меня женский размер 8) и очень скромные casual балетки (новая терминология для меня).
Следом джинсы. С новой талией и бёдрами я понимаю, что придётся брать женские. Выбираю самые простые и иду в примерочную. Там соседняя кабинка приоткрыта — девушка внутри улыбается мне, совершенно спокойно стоя в красивом белье. Она очень привлекательная, и мне приходится отвернуться, чтобы не пялиться. Снимая штаны, замечаю с досадой, что от её вида соски у меня затвердели внутри лифчика. А вид себя в зеркале — симпатичная подросток в майке и трусиках — возбуждаюсь еще больше. Это очень странно. Когда я смотрю на своё тело прямо — ничего не чувствую. Но стоит поймать отражение, особенно в полураздетом виде и я реально возбуждаюсь.
Как будто тот парень, которым я был, стал вуайеристом — он заводится. Но теперь он в женском теле, поэтому возбуждение проявляется по-женски. Нет пениса, который встаёт. Вместо этого трусики… мои трусики становятся влажными. Не задумываясь, рука тянется ближе к паху, чтобы…
Ох!
Мама зовёт меня из-за двери примерочной. Я останавливаю себя и быстро натягиваю джинсы, отмечая, как плотно они облегают бёдра. Ещё замечаю щель между майкой и низкой посадкой. Теперь у меня идеально плоский животик, и полоска кремовой кожи видна на пару сантиметров, как сейчас модно у молодых девушек. Тем не менее джинсы сидят отлично на моей новой фигуре.
Мы покупаем несколько пар и простые блузки. Мама всё время пытается подвести меня к платьям. Она достаёт одно — розовое, с рюшами.
— Ты будешь в нём такой милой, солнышко. Хочешь примерить?
— Нет, мам. Это совсем не моё.
Она выглядит разочарованной.
— Мам, я знаю, у тебя в голове картинка «мать и дочь вместе шопятся и сближаются». Но… — я даже улыбаюсь, — я не такая девочка.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я принимаю базу, буду носить лифчик хотя бы для того, чтобы парни меньше пялились. Но к остальному я пока не готова.
— Ох, Джек, я думаю, ты всё равно не удержишь парней на расстоянии. Но я понимаю. Будем двигаться медленно.
Услышав старое имя, я вспоминаю, что ещё не сказала ей новое. Достаю из кошелька права и показываю.
— Сте… Стефани?
— Почему-то оно подходит — не знаю почему. Я не собиралась брать Сью — Джонни Кэш уже спел про это.
Она молчит секунду.
— Я, наверное, не до конца понимала, как тебе тяжело. Ты больше не Джек, да?
— Нет. Я… внутри я всё ещё он и чувствую себя им. Но я знаю, что ту жизнь уже не прожить. Мир не изменится ради меня. Я это поняла в «Девичьей школе».
— Это так сюрреалистично. У меня теперь дочь по имени Стефани. Боже, как ты вообще со всем этим справляешься?
— Я и сама не уверена, мам. Мне всё это совсем не нравится, но я вроде могу терпеть. Не всем удаётся. — Я думаю о Джером.
— Я знала, что ты сильная, Джа… Стефани. Ты это подтверждаешь. — Она обнимает меня, и я чувствую тепло от её веры в меня.
Мы выходим из магазина и идём обратно к машине. Я даже не смотрю в сторону Victoria’s Secret. Мама больше не давит на меня с девчачьими штуками, кроме… сумочки. Я понимаю, что она нужна — в женской одежде почти нет карманов для кошелька. Выбираю очень простую чёрную модель, которая подойдёт ко всему.
Теперь я полностью экипирована: лифчик, облегающие джинсы, пастельная блузка, балетки и сумочка. Я ничем не отличаюсь от любой девушки вокруг. Всё равно ловлю слишком много взглядов, но хотя бы женщины больше не осуждают меня за отсутствие лифчика, а парни чуть меньше откровенно пялятся. Чуть-чуть.
Ещё одна вещь, к которой я привыкаю, мой новый размер. Я потеряла 10 сантиметров роста и около 14 килограммов веса. Я снова маленькая, как до подросткового скачка, и мне это совсем не нравится. Хотя я всё ещё выше средней девушки, я больше не возвышаюсь над ними. Зато почти все парни теперь возвышаются надо мной. Я чувствую хрупкость, которая очень беспокоит. Они такие большие! Как я вообще смогу противостоять, если кто-то захочет меня обидеть? Я рада, когда мы наконец садимся в машину и едем домой.
Я молчу всю дорогу, смотрю на свои тонкие руки. Мне до сих пор трудно принять новый статус: маленькая, слабая, уязвимая… женская. Я точно знаю, как думают парни. Я знаю, что они чувствуют, когда видят меня. Я знаю, как секс и желание управляют почти всеми их мыслями. Чёрт, я до сих пор это чувствую. Часть меня хочет сама себя лапать. Но если парень захочет взять меня силой, я не смогу ему помешать. Даже самый хилый ботан теперь сможет меня одолеть.
Как парень я вырос в культуре драк и физического соперничества. И до последнего года (когда я резко вытянулся) я был на коротком конце палки. Я был рад скачку роста, хотя бы если попадал в драку, которую не мог выиграть, могу убежать. В Америке не было ни одного пацана, который обогнал бы меня, если я брал старт.
А теперь я снова там, где начинал — физически хрупкая. И это ещё хуже. Теперь я девушка, и каждый парень будет пытаться… или хотя бы хотеть…
Я ловлю себя на том, что дрожу от этих мыслей.
— Ты в порядке, солнышко? — спрашивает мама.
— Как ты с этим живёшь?
— С чем?
— Как ты принимаешь факт, что любой парень может… обидеть тебя? Мы такие… хрупкие по сравнению с мужчинами. Любой из них может… заставить нас, и мы не сможем остановить.
Она думает секунду.
— Ты правда боишься, да?
— Да.
— Ты боишься изнасилования.
Одно только слово наполняет меня ужасом, ведь теперь ЭТО может случиться со мной.
— Да… я боюсь, что меня… — я даже не могу произнести.
— Хорошо.
— Что?! — я в шоке.
— Стефани, вопреки тому, что показывают по телевизору и в кино, большинство сексуальных нападений совершают не незнакомцы. Обычно девушка знает нападающего — знакомые, свидания, отчимы и так далее. Большинство мужчин и парней, как ты знаешь, могут сильно хотеть женщин, но они себя контролируют. Если ты чётко проведёшь границу, они её не перейдут. Но есть небольшое количество мужчин, которые перейдут. Большинство женщин учатся с юности отличать их. К сожалению, некоторые так и не учатся и становятся жертвами снова и снова.
— Но как женщина понимает — кто хороший парень, а кто нет?
— Наблюдение, инстинкт и опыт. Вот почему я за тебя переживаю, милая.
Я замечаю, что с тех пор, как я изменилась, мама стала гораздо чаще называть меня «солнышко» и «милая». Раньше мне это не нравилось, а теперь… я не против.
— Сложность, Стефани, в том, что ты очень красивая — ты очень-очень привлекательная молодая женщина. Но у тебя нет тех лет взросления как у девушки, чтобы справляться с этим. Это как посадить человека, который никогда не водил машину, в манхэттенскую пробку в час пик.
Хорошая аналогия, как раз когда мы подъезжаем к дому. Она продолжает:
— Поэтому я рада, что ты боишься. Важно, чтобы ты об этом думала. Тебе не нужно жить в страхе, но нужно быть очень осторожной, пока не привыкнешь к социальным последствиям того, что ты теперь красивая девушка.
— Есть одно преимущество, — отвечаю я. — Как бывший парень я точно знаю, что у подростков мозг работает на сексе 24/7. Так что я не совсем наивна насчёт того, что их интересует.
— Это хорошо. И ты скоро поймёшь, что можешь довольно хорошо управлять парнями. — Я вспоминаю демонстрацию Эрин. — Тебе просто нужно научиться распознавать плохие яблочки.
Я иду в свою комнату и разбираю покупки. Мама уже собрала мою старую одежду в коробки. Боже, ящик с бельём теперь выглядит совсем по-другому! Оглядывая комнату, я думаю, станет ли она со временем более женственной. Постер с Кармен Электрой в бикини точно не то, что обычно вешают обычные девушки на стену.
Ещё более тревожно — мысль, которая мелькает в голове: а как бы я выглядела в этом бикини?
Я слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь.
Это Сью.
Трудно сказать, кто из нас больше в шоке. Я не ожидала увидеть её до школы.
А она точно не была готова увидеть своего парня девушкой!
Мы оба замираем, уставившись друг на друга.
— Джа… О боже! Ты такая… такая… красивая! — выдыхает она.
— Сью? Я не знала, что ты…
— Твоя мама позвонила мне перед тем, как поехала за тобой. Я подумала, тебе может понадобиться знакомое лицо. — Она подходит ближе, теперь я всего на пару сантиметров выше неё. Протягивает руку и мягко касается моей щеки. — Ты выглядишь так… женственно, а эти волосы... они просто потрясающие! ГБ закончилось? Похоже, да. Ты теперь настоящая девушка… полностью?
Я краснею и опускаю голову.
— Тебе нечего стыдиться… Стефани.
Я поднимаю взгляд.
— Твоя мама сказала мне. Стефани Линд. Мне нравится!
— Сью… я…
— Тсс. Я же говорила, как ты мне дорога. Я здесь, чтобы помочь тебе, особенно с первым днём в школе. Как насчёт того, чтобы сегодня устроить ночёвку?
— Ты имеешь в виду мы вдвоём спим в одной комнате?
— А почему нет? Мы теперь обе девушки — городские сплетницы не смогут жаловаться.
Я думаю примерно одну десятую секунды. Боже, моя красивая девушка проводит ночь со мной в пижаме.
«Эм… конечно!»
— Отлично, — улыбается Сью. — Давай сначала поужинаем.
Ужин выходит странным. Мы все трое немного напряжены, по понятным причинам. Мама и Сью всегда хорошо ладили — на самом деле мама надеялась, что Сью (лучшая ученица в классе) подтянет мои оценки.
Но хотя внутри я всё ещё Джек, снаружи я совершенно новый человек. Когда мама и Сью смотрят на меня, они видят незнакомку — девушку, которую никогда раньше не встречали. И хотя разумом они понимают, что это всё ещё я, кажется, будто мы только что познакомились. Поэтому разговор выходит гораздо более формальным, чем обычно.
Но у меня, как вы уже заметили, фаталистическое чувство юмора, и я щедро его использую, чтобы справляться со всем этим. Мои шутки и сарказм помогают, нам не приходится ходить вокруг да около того, что со мной сделали. Я рассказываю им теорию, что ГБ — искусственное изобретение и меня специально заразили. Они обе в ярости. Ещё немного рассказываю про «Девичью школу». Они хихикают, когда я описываю урок по нижнему белью.
— Так теперь ты знаешь всё про эти кружевные штуки, которые мы, женщины, должны носить, — улыбается Сью.
— Я бы предпочёл узнать это так, как большинство парней — на заднем сиденье машины, — улыбаюсь я в ответ.
Мы моем посуду. Я провожу пару минут в ванной, чищу зубы и всё такое. До сих пор сюрреалистично видеть девушку в зеркале. Заканчиваю и уступаю ванную Сью. Через некоторое время она заходит в мою комнату.
— Я правда восхищаюсь, как ты со всем этим справляешься, Стефани. Если бы я внезапно превратилась в парня, я бы не знала, что делать.
— Я держусь. Но и вишу тоже, — говорю я, показывая на грудь.
— У тебя потрясающая фигура, Стефани.
— Наверное. Серьёзно, я так рада, что ты здесь, Сью. Это очень много для меня значит — твоя поддержка.
— Она всегда будет. Ты пойдёшь завтра в школу?
— Я очень нервничаю, но думаю, да. В смысле, сидеть дома меня девушкой меньше не сделает. Лучше сразу покончить с этим.
— Молодец. Я поеду с тобой — если кто-то хоть косо посмотрит, я… — она говорит это так яростно, что я тронута её защитным настроем.
Я протягиваю руки и обнимаю её. Она крепко прижимает меня на несколько секунд. Потом мои соски затвердевают внутри лифчика.
Она ведь всё ещё моя девушка! Я изменилась, но она осталась той восхитительной девушкой, в которую я влюбился.
Но Сью отпускает объятие — я чувствую, что она ощутила мою физическую реакцию. Мы неловко смотрим друг на друга секунду, потом отводим глаза.
— Наверное, пора спать, — говорю я.
Мы достаём ночные рубашки. Стесняясь, раздеваемся. Это первый раз, когда я вижу Сью в белье. Я не могу удержаться и бросаю быстрые взгляды. Её лифчик белый нейлон с кружевом. Трусики тоже белые нейлоновые, с кружевом по поясу и милым узором цветочков на попе. Сью всегда была очень женственной — её вкус в одежде это отражает. Видеть её красивое тело в такой интимной обстановке, завораживает.
У меня возникает странное чувство: мои простые белые хлопковые трусики кажутся… скучными и неэлегантными по сравнению с её. Я правда думаю, что её бельё красивое. Но нравится ли мне, как оно смотрится на Сью? Или как оно могло бы смотреться на мне?
Я что, завидую трусикам своей девушки? Господи, что со мной происходит?
Я медленно снимаю лифчик, тру тру кожу там, где остались следы от лямок. Теперь уже она украдкой смотрит на меня, явно заворожённая моей грудью — точно так же, как я её, когда она снимает свой лифчик. Дыхание перехватывает, когда моя сексуальная девушка стоит передо мной только в тонких трусиках, маленькие упругие груди слегка колышутся.
Боже, она горячая!
Мы просто смотрим друг на друга секунду, но по разным причинам. Я — я буквально пускаю слюни, наконец увидев Сью почти голой. А Сью смотрит на меня с удивлением, а не с вожделением, оценивает, во что превратился её парень.
— Боже, Стефани… ты правда теперь девушка! — восклицает она. Стоя только в женских трусиках — с этой жутко плоской промежностью, как у неё, — это и так очевидно. — Это невероятно — большинство из нас убило бы, чтобы выглядеть как ты!
— Не преуменьшай, Сью — я тоже впечатлена тем, что вижу.
Мы надеваем ночные рубашки и ложимся в постель.
Это ещё одно резкое изменение по сравнению с мужской жизнью. Парни никогда не спят в одной кровати. Когда Хэл ночевал у меня, он спал на ковре — точно так же, как я у него. У нас были двуспальные кровати, но неписаным правилом было не использовать их вместе.
А девушки? Для них совершенно нормально завалиться вдвоём на один матрас. Сью даже не задумалась. Наверное, есть какая-то психологическая причина. Разберусь как-нибудь потом.
Чёрт! Это должно было быть моей мечтой. Я в постели, лежу рядом со Сью Уэнделл в ночной рубашке! Чтобы оказаться на моём месте, любой парень в школе отдал бы левый яичко.
Но я потерял оба...
Теперь у меня невероятная возможность и я ничего не могу сделать. Или могу?
Мы лежим бок о бок в полумраке, смотрим в потолок и молчим. Потом я медленно беру её за руку, её ладонь теперь кажется больше. Конечно, потому что моя стала меньше. Я пытаюсь переплести пальцы вместо того, чтобы просто держать ладони, ей требуется секунда, чтобы ответить тем же.
Потом я перекидываю руку через её торс, прижимаясь ближе. К моему огорчению, мои груди прижимаются к ней и немного отвлекают от соблазнения. Я тянусь коснуться её лица, мягко поворачиваю голову к себе. В её глазах нервозность. От моих движений подол её рубашки задрался, открыв те милые трусики, которыми я любовался раньше. К сожалению, то же произошло и со мной, поэтому, когда я прижимаюсь ближе, наши трусики касаются друг друга в подтверждение нашей общей женственности.
Всё равно решительно я легко, но долго целую её в щёку. Одновременно глажу левую грудь, чувствуя, как сосок (очень похожий на мой) твердеет. Сью неподвижна всё это время не сопротивляется, но и не отвечает.
Зато моё тело отвечает. Мои соски тоже затвердели, и я чувствую… тепло, разливающееся по обеим грудям. Впервые я ощущаю знакомый прилив крови в паху. Только теперь я не твердею. Я становлюсь… мягкой. Чувствую странное, почти губчатое ощущение между ног и понимаю, что трусики в некоторых местах стали влажными. Странность ощущения борется с удовольствием. Очень странно, но очень приятно.
Ммм. Даже в этом новом теле так приятно обниматься с моей красивой девушкой! Мой энтузиазм растёт, и пока я продолжаю гладить её грудь, я перекатываюсь сверху в классической мужской позе. Мы со Сью никогда раньше не доходили до такой близости если для этого потребовалось стать девушкой, чтобы попасть в мою постель, может, всё того стоило!
Подо мной она молчит, пока мы обе привыкаем, что наши груди прижимаются друг к другу через тонкие рубашки. Я определённо всё сильнее возбуждаюсь, осознаю свою полную грудь и женский пах, лежа на ней. Чувствую новое тепло, нарастающее между ног. Я наклоняю голову, чтобы поцеловать её, встречаю сладкие губы своими. Мои длинные волосы падают вокруг наших лиц. Она реагирует осторожно. Я слегка открываю рот, чтобы наши языки коснулись, как в тысячах прекрасных поцелуев раньше.
Но её рот остаётся закрытым. И когда я заглядываю в её глаза, вижу там только одно чувство.
Отвращение.
Благослови её бог, она пытается. Но я не могу отрицать суровую реальность.
Сью больше не желает меня физически. Нет искры, нет магии. О, я хочу её так же сильно, как раньше. Но она больше не чувствует того же ко мне. Она даже не способна испытывать такую страсть. Для Сью идея секса с другой девушкой отвратительна.
Она девушка, которая любит парней. А я больше не парень. Не больше.
С одинаковыми криками боли мы отрываемся друг от друга.
— Стефани, прости! — выдыхает она. — Я просто не могу быть… такой с тобой.
Я сажусь на край кровати и уныло смотрю на свои идеально гладкие ноги. Глубоко вздыхаю.
— Это не твоя вина, Сью. Я думаю… я думаю, я всегда знала, что у нас больше ничего не получится.
— Стефи… Джек… я так тебя люблю. Но ты теперь как я! Это не то же самое. Я хочу хотеть тебя — правда хочу. Но…
— Я всё ещё Джек внутри, Сью. Я чувствую, будто любил тебя всю жизнь! Даже сейчас я хочу тебя… но я знаю, что… мы обе девушки.
Чувствую себя раздавленной
Обе в слезках.
— Мне тоже тяжело, Джа… Стефани, кто бы ты ни была. Боже, мой милый красивый парень теперь красивее меня, и у него… у него ещё и грудь больше!
— Никто не красивее тебя, Сью. Но я понимаю. Если бы ГБ оставило меня в покое и превратило тебя в парня… я сомневаюсь, что смог бы…
Мы падаем друг другу в объятия, но теперь в них нет эротики. Мы просто обнимаемся, а я мысленно проклинаю мягкость своей груди, которая теперь такая же, как у неё. Следующие несколько минут мы действительно рыдаем друг у друга на плече. Мы плачем о том, что потеряли, о том, что могло быть. Это самый трогательный момент в моей жизни. Я мечтал, что мы со Сью созданы друг для друга. Я боялся потерять её из-за кого-то другого или что она устанет от меня.
Но я никогда не думал, что потеряю её, потому что у меня выросло влагалище!
А именно это и произошло. Мы со Сью теперь одного пола и никогда не сможем достичь той почти мистической связи мужчины и женщины — как парень и девушка.
Она грустно улыбается мне и берёт за руку. Подводит к большому зеркалу.
— Посмотри на нас, Стефани. Мы обе станем женщинами. И я думаю, мы не созданы для лесбиянок — ни одна из нас не похожа на девчонок из t.A.T.u.
— Нет, — усмехаюсь я. — Мы симпатичнее их.
Она смеётся.
— Чёрт возьми, точно, девочка! Может, ты и не хочешь быть такой, Стефани, и господь знает, я бы хотела, чтобы ты осталась Джеком, но у тебя прекрасное тело, и я надеюсь, ты научишься им гордиться. Никто не любит девушку, которая задирает нос из-за внешности, но если она тихо наслаждается своей красотой, это очень помогает самоуверенности.
— Вот почему ты всегда кажешься такой эмоционально «собранной»! Потому что знаешь, какая ты красивая.
Она смотрит на меня с нежной улыбкой. Берёт моё лицо в ладони и пристально смотрит в глаза.
— Слушай меня, Стефани Линд. Мы потеряли, но и приобрели. Ты теперь моя подруга, и я всегда, всегда буду рядом. У тебя никогда не было братьев или сестёр, но теперь есть. Мы сёстры, ты и я. Сейчас и навсегда.
У меня сердце пропускает удар. Я знаю — это не преувеличение, не красивые слова. Когда Сью что-то говорит, она это имеет в виду! Всю жизнь нас было только двое: я и мама. И от этого мне было одиноко. Но больше нет. Мы со Сью теперь связаны на всю жизнь. Это может быть не та связь, которую мы ожидали, но я чувствую (где-то глубоко в своей новой феминизированной душе), что она будет такой же полной.
На меня обрушивается буря эмоций. Снова слезы, но теперь счастливые, я крепко обнимаю её. У меня вроде как появилась сестра!
Чувствуя себя лучше, мы возвращаемся в постель. Прижимаемся друг к другу и выключаем свет. Это горько-сладко, потому что я всё ещё испытываю сексуальные чувства к Сью. Такие вещи не выключаются. Но я также улавливаю намёк на ту эмоциональную связь, которая может возникнуть между двумя девушками и она очень мощная по-своему.
Засыпаем мы быстро. Просыпаясь утром с молодой женщиной в своей постели, я немного теряюсь, но когда мы здороваемся, всё кажется более естественным. Мы уже привыкаем к новым отношениям.
После быстрого завтрака я иду в душ. Мне всё ещё приходится бороться с руками, чтобы они не блуждали по женскому паху. Вчерашнее возбуждение разожгло интерес к этим… нижним регионам, но я пока не готова исследовать новую сексуальность. К тому же, учитывая, сколько времени уходит на мытьё волос, у меня нет лишних минут. Они тяжёлые и сохнут целую вечность. Пробор прямой посередине, я даже не пытаюсь укладывать, просто оставляю висеть естественно, ниже плеч.
Заворачиваюсь в полотенце и иду в спальню. Я очень нервничаю из-за того, что впереди... Первый день в школе как девушка. Когда я вхожу в комнату, там уже ждут и Сью, и мама. Они смотрят на меня с ожиданием.
— Мы решили дать тебе выбор на сегодня, — говорит мама, показывая на кровать.
На ней разложены два комплекта. Первый — джинсы, простая блузка, кроссовки и тот самый базовый комплект белья, который мы купили вчера. А второй…
У меня перехватывает дыхание. Там розовый кружевной комплект лифчик-трусики, красивая красная блузка и… юбка! Складчатая клетчатая килт! Сью и мама улыбаются мне.
— Вы шутите, — говорю я.
— Разве ты не рассказывала нам про девушку Эрин из ГРС? Она надела юбку в первый день, — отвечает мама.
— Да… но…
— И разве она не говорила, что это помогло ей вписаться и чтобы к ней относились как к молодой женщине?
— Но…
— И разве тебе совсем чуть-чуть не любопытно, каково это будет ощущаться?
— Эм…
Чувствуя, что я слабею, Сью вмешивается:
— Стефани — есть ещё кое-что. Ты… была первым парнем, у которого случилось ГБ в Милфорде, но можешь быть не последним. Ты популярная и успешная, и скоро уедешь. Следующий парень может оказаться не таким везучим. Ему может быть пятнадцать, он может быть изгоем, и ему ещё три года торчать в этой школе совершенно одному в теле девушки. То, как ты пройдёшь через переход, задаст тон для всех, кто придёт после тебя.
Мама продолжает:
— Если ты сможешь убедить всех, что ты настоящая девушка, а с таким лицом это займёт немного времени то следующему будет легче. Давай честно, Стефани, это маленький городок, так или иначе ты оставишь след.
— Мы с твоей мамой об этом поговорили, — говорит Сью. — Выбор за тобой. Но знай, что сегодня я сама надену юбку. Почему бы тебе не присоединиться? — она очаровательно улыбается.
Потом они оставляют меня одну с двумя комплектами. Время решать. Да, Эрин убедительно доказывала, что нужно сразу одеваться по-женски. И да, я уже приняла необходимость носить лифчик. Но в том-то и дело — необходимость. Лифчик я должна носить, чтобы защитить чувствительную грудь и чтобы парни меньше пускали слюни, чем… обычно.
А юбка — это уже выбор. Это следующий уровень женственности. В отличие от лифчика, платья и юбки я могу игнорировать. Так что если я добровольно надену юбку, это будет означать, что я говорю миру:
«Я счастлива быть девушкой!»
Готова ли я к этому? Не совсем. Но потом я вспоминаю слова Сью про следующего парня с ГБ. Она права, поскольку я первая, мой опыт задаст тон для него. Если все будут считать меня каким-то андрогинным фриком, то и относиться будут соответственно. У меня осталось мало времени в этой школе — я выдержу что угодно. А следующий парень может оказаться не таким везучим.
С другой стороны, если все увидят во мне настоящую девушку — внутри и снаружи — то следующей жертве ГБ будет легче.
К тому же я давно бегаю. Это значит справляться с кучей физической и ментальной боли. Я могу быть упрямой сукой.
Поправка: я могу быть упрямой сучкой.
К тому же мне действительно любопытно.
К чёрту. Я беру милые розовые трусики и встаю в них. Белое кружево ласкает гладкие бёдра, пока я поднимаю их на место. Ох! Ощущение шёлковой мягкой ткани посылает мурашки по всему тазу. Я провожу пальцем по атласной ткани и вздрагиваю. Вау! Это точно не то же самое, что простые «Jockey for Her». Боже, мой пах такой гладкий и плоский! Потом я застегиваю такой же кружевной лифчик, аккуратно вкладываю груди в мягкие чашечки и осторожно защёлкиваю переднюю застёжку.
Быстрый взгляд в зеркало. Потрясающе, как я выгляжу ещё более девчонкой в этом кружевном белье и, боже, как сексуально. Трусики достаточно прозрачные, чтобы намекнуть на перевёрнутый треугольник моего лобка. Волос там немного, но они растут по естественному женскому рисунку.
Я надеваю блузку через голову и через грудь. Потом момент истины. Надеваю юбку сначала немного неловко, натягиваю эластичный пояс до самого пупка. Это тёмная складчатая клетчатая килт, которая заканчивается примерно в двух дюймах выше колена. Не очень коротко по стандартам подростков-девушек, но всё равно кажется, будто я неприлично одета. Белые гольфы до колена, чёрные балетки и сумочка завершают образ.
Ещё один взгляд в зеркало.
Боже, я милая! Классическая картинка очаровательной школьницы, и это я?
Я смотрю на себя — потрясающе, как одежда резко усиливает мою женственность. Ещё более потрясающе — краткое ощущение восторга от своего вида. В животе появляется странное трепетание, когда я понимаю, что часть меня начинает нравиться новый образ. Это ощущается… особенным.
Особенным так, как никогда не было, когда я был парнем.
В дверь стучат. Входят мама и Сью. Я нервно смотрю на них.
Мама говорит первой:
— Ох, солнышко, ты выглядишь восхитительно.
— Этот наряд точно твой, — подхватывает Сью — сама очень горячая в своей короткой синей юбке.
— Трудно поверить, что у меня теперь такая красивая дочь.
— Мам, это только мне кажется, или ты немного гордишься тем, что я могу быть симпатичной?
— Ну, это тоже немного отражается на мне.
Я отвечаю:
— Не волнуйся, мам, ты всё ещё в форме, и даже больше.
— Стефани, я тоже очень тобой горжусь, — добавляет Сью. — Только ещё одна вещь. — Она подходит и начинает приподнимать подол моей килт. Я чуть не пищу «ик!». Она говорит расслабиться и прикалывает большую булавку в классическом препи-стиле, который я видела у других девушек.
— Позже поработаем над аксессуарами, но ты точно будешь хитом. Ты выглядишь потрясающе. Пора на автобус.
С последним объятием от мамы мы выходим на улицу.
— О, и Сью? — мама останавливает нас с озорным выражением.
— Да, миссис Линд?
— Проследи, чтобы она держала колени вместе. Мы не хотим, чтобы какой-нибудь парень подсмотрел её трусики, они такие милые, что она может захотеть их показать.
— Мама! — вскрикиваю я, пылая от смущения.
Сью смеётся.
— Я научу её сидеть как леди. — Умирая от стыда, я иду к остановке, пока они обе хихикают.
Боже, как странно носить юбку! Я чувствую, будто на мне нет штанов — что, собственно, правда. Когда я стою неподвижно, я вообще не ощущаю одежды ниже талии. Я такая… открытая! А лёгкий ветерок, который гуляет под юбкой, совсем не помогает.
Сью видит, как я придерживаю подол.
— Не волнуйся, Стефани, ты одета идеально.
Для девушки.
— Я чувствую себя полуголой!
— Потому что ты и есть полуголая. Мы обе такие, — говорит она, приподнимая свою юбку. — Но ты привыкнешь. Конечно, я ношу платья с детства, так что у меня было больше времени. Признай, всё-таки, это весело, правда?
— Нет! Ну… может быть.
Она берёт меня за руку.
— Ты красивая девушка в красивом наряде, Стефани и я рядом. Всё будет хорошо.
Подходит автобус, и она отпускает мои пальцы. Я с грустью понимаю, что мы больше не можем держаться за руки на людях. По крайней мере не в Милфорде.