Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Цыпочки. Часть 5

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

Бог любит троицу. Валя

Вспоминая сегодня те далекие дни моей молодости, в которых мне дарили свою любовь две очаровательные женщины бальзаковского возраста, я начинаю невольно завидовать тому молодому балбесу, каким был много лет назад.

Даже чуть смешно вспоминать себя в том самоуверенном молодом человеке, глубоко убежденном в том, что весь мир должен принадлежать ему по праву. Правда, этот почти еще мальчишка по современным критериям вряд ли смог бы тогда вразумительно объяснить, в чем именно заключается это самое "право"?

Но так или иначе именно этому молодому человеку несказанно повезло, что водоворот событий втянул его в любовные отношения с самыми роскошными женщинами всей его жизни. И это не был случай, когда мужчина просто прыгает из постели одной любовницы в объятия другой подружки. Скорее это было то, что французы называют "amour à trois" или "любовь втроем" по-нашему. Причем это была именно ЛЮБОВЬ, а не банальная групповушка. То есть наши сексуальные отношения венчали нежную дружбу и глубокую привязанность, связывающие нас.

Я думаю, что еще не раз вернусь к описанию тех чудесных дней и ночей, проведенных вместе с моими верными подругами, наполнившими мою жизнь океаном чувственных наслаждений.

Но сейчас мне хочется поведать моим читателям про еще одно удивительное событие, происшедшее вскоре после того, как Тома и Люба узнали, что они обе одновременно являются моими любовницами.

Если память мне сейчас не изменяет, это произошло через несколько недель после памятного мне на всю оставшуюся жизнь случая, когда я счастливо избежал совершенно справедливой кастрации за свой высший кобеляж.

Итак был теплый вечер августа. Я спешил на квартиру к Любе, где мы еще утром того же дня договорились встретиться для нашего сладкого любовного свидания. Алина уже была предусмотрительно отправлена Любой к бабушкам и дедушкам с ночевкой. Поэтому не было никаких препятствий, могущих помешать нам провести вечер и всю ночь в самых изысканных любовных утехах.

Кстати, несмотря на наше несколько безрассудное поведение на работе, описанное мной в предыдущей главе, нас еще никто не расшифровал и даже не подозревал о наших тайных связях. Тем не менее мы все же предпочитали поддерживать нашу конспирацию на должном уровне. Именно поэтому я сейчас шел к Любе один, а не в компании с моими чудесными подругами.

Но вот я наконец уже стою перед дверью Любиной квартиры. Позвонил в мелодичный звонок, напоминающий звуки гонга, и изучал узоры черного дерматина, которым была обита дверь, в ожидание момента, когда меня впустят в желанный рай.

Я был несколько удивлен, что дверь мне открыла не хозяйка квартиры, как это бывало обычно. На этот раз меня встречали обе мои ненаглядные любовницы.

Несколько озадачил и насторожил необычный вид Томы и Любы. Они обе выглядели как-то слегка таинственно и чуть смущенно одновременно.

— Что-то случилось? — наверное в моем голосе было слышно легкое волнение. Но вы же должны понять меня, что я был настроен на любовное свидание, а здесь просто в воздухе витает нечто неизвестное и непонятное и этот факт мне активно не нравился.

— Заходи, Костик! — Люба схватила меня за руку и буквально втащила меня в прихожую квартиры, захлопнув за мной дверь.

Я едва успел скинуть туфли, как мои славные подружки притащили меня в гостиную, усадили меня на диван посредине, а сами уселись по бокам от меня.

Нет, я не чувствовал за собой никаких прегрешений перед моими цыпочками, но все же решил дождаться, чтобы они прояснили мне текущую ситуацию.

— Скажи, ты нас любишь?! — выпалила Люба, пристально гипнотизируя меня своими огромными глазами.

— Что за вопрос?! Конечно люблю, — само собой другого ответа и не могло быть. Но мне до сих пор ничего не было понятно. Поэтому решил перейти в контрнаступление. — А у вас есть в этом сомнения? С чего это ты задаешь подобные вопросы?

— Да тут одно дельце образовалось..., — произнесла Тома. Эта фраза также не принесла никакой ясности.

— Ничего не знаю, — быстро произнес я. — И вообще я ничего такого не делал. Это кто-то другой натворил, а я совершенно ни при чем.

Я действительно не чувствовал за собой ничего неблаговидного в отношение моих ненаглядных, но все же слегка нервничал.

— Не тарахти! — досадливо поморщилась Люба. — Никто тебя ни в чем не обвиняет. Не знаю даже, как тебе объяснить...

Она замолчала и вмешалась Тома:

— В общем требуется твоя помощь. Но мы не знаем, как ты к этому отнесешься.

Тома тоже замолчала.

— А яснее вы ничего сказать не можете? — поинтересовался осторожно, уже понимая, что мне ничего такого пока не грозит. Осталось только выяснить, что они от меня хотят.

— В том-то и дело! — задумчиво произнесла Люба. — Просто не знаю, как тебе все объяснить.

— А я кажется знаю, что надо делать? — вмешалась умная Тома. Мы с Любой вопросительно уставились на нее, ожидая продолжения. И оно незамедлительно последовало:

— Зачем нам играть в испорченый телефон? — этот вопрос нисколько не прояснял ситуацию. По крайней мере для меня. — У Валечки есть проблема. Так пусть она сама Костику про все расскажет, что посчитает нужным рассказать. И ему только останется решить будет ли он помогать Вале или решительно откажется.

— Гениально! — с восхищением в голосе произнесла Люба, обожающе глядя на подругу, и добавила, переведя взгляд на меня. — А мы со своей стороны можем уверить Костю, что готовы смиренно принять любое его решение.

— Чем-то эти слова мне напоминают индульгенцию, которую кардинал Ришелье дал Д'Артаньяну в "Трех Мушкетерах" незабвенного Дюма, — с подозрением пробормотал я. — Но мне сердце вещует, что меня пытаются втянуть в какую-то интригу. Так что колитесь немедленно и рассказывайте мне все как на духу.

— Погоди пять минут, — Тома досадливо поморщилась и взялась за телефонную трубку. Как я ни вслушивался в то, что она говорила своему собеседнику, мне это не принесло никакой ясности. Оставалось только терпеливо ждать и надеяться на лучшее.

Вскоре Тома закончила телефонный разговор. Настроение у нее явно улучшилось.

— Ну вот и все почти встало на свои места, — произнесла она, посмотрев на нас с Любой теплым взглядом своих ореховых глаз. — Костик, не сочти за труд сходить к Вале домой. А она уже сама тебе все растолкует.

— А как же наше сегодняшнее свидание здесь? — разочарованно произнес я. — Ведь мы же сегодня собирались...

Моя пауза в конце предложения прозвучала весьма красноречиво. По крайней мере мои планы на сегодня относительно обеих красавиц были вполне понятны и совершенно не двусмысленны.

— Не волнуйся, — Тома ласково успокоила меня. — Мы будем здесь терпеливо ждать твоего прихода.

— Ага. Если успеешь, — почему-то хихикнула Люба.

— Успеет, — Тома строго взглянула на подругу.

Что и говорить?! Мои славные подружки общими усилиями буквально выставили меня из квартиры и мне не оставалось ничего другого кроме как поспешить к Вале домой.

Благо она проживала не очень далеко и я уже через двадцать минут нажимал на кнопку звонка перед монументальной дверью квартиры, где проживала Валя со своим мужем и двумя дочерьми.

Я едва слышал звонок, дребезжавший где-то в глубине огромной квартиры. А что вы хотите? Не всем везет оторвать в благославенные советские времена пятикомнатное жилище огромной площади и потолками пяти метров в высоту. Подозреваю, что до победы марксизма-ленинизма здесь проживал какой-нибудь аристократ Австро-Венгерской империи. На худой конец гордый представитель польского шляхетства.

Послышался звук открываемого замка и дверь распахнулась. На пороге меня встречала третья женщина из славного квартета цыпочек.

— Здравствуйте, Валя! — церемонно поздоровался я. Валя была единственной, кому я говорил "Вы", так как я с ней еще не успел перейти на "ты". Не помню, говорил ли я вам, что у меня было правило обращаться к человеку старше меня по возрасту исключительно на "Вы" до тех пор, пока этот человек сам не предложит мне говорить ему "ты". Это не выпендреж какой-то с моей стороны, а результат воспитания того времени. Но все цыпочки, естественно, уже давно без всякого с моей стороны разрешения обращались ко мне на "ты". И это было вполне понятно, ведь они все были значительно старше меня.

Вместо приветствия Валя схватила меня за руку и буквально втащила в прихожую, затем захлопнула за мной дверь.

— Не надо шуметь на лестничной клетке, — как-то довольно нервно сказала Валя. — Пойдем в гостиную, я уже приготовила нам по чашке кофе.

Я уже не раз бывал в гостях у Валентины и был знаком с внутренним интерьером ее жилища. Кстати был также хорошо знаком со всем ее семейством, то есть с мужем Олегом и двумя дочерьми-погодками.

Мы расположились за внушительным столом, где стараниями хозяйки стояли чашки с ароматным напитком, какое-то печенье и ваза с фруктами. Думаю, что половина обстановки Валюшиной гостиной тоже осталась в наследство от вышеупомянутого аристократа или шляхтича.

Наступило неловкое молчание, которое нарушила Валя:

— Костя, а ты не желаешь выпить рюмочку коньяку под кофе?

— Почему бы и нет?! — отозвался я. — По-моему нет никаких причин для отказа.

Хозяйка встала из-за стола и прошла к резному наследству предыдущих обитателей квартиры — серванту из благородного темного дерева. Скорее всего из дуба, но в мебельном деле я никогда не был знатоком и настаивать на своем предположении не осмеливаюсь.

Вскоре на столе стояли два пузатых бокала и бутылка армянского "Арарата". В те времена этот коньяк весьма котировался, да и на самом деле был весьма неплох. Я плеснул в оба бокала немного божественного напитка и предложил выпить за гостеприимную хозяйку дома.

Напиток согрел горло теплом солнца, накопленного виноградом, из которого трудолюбивые армянские виноделы впоследствии изготовили наш коньяк. После этого как-то незаметно между нами завязалась беседа о всяких пустяках.

— Кстати почему Олег не хочет присоединиться к нашему застолью? — спросил я, делая глоток кофе.

— Олег повез девочек к своим родителям и сегодня вряд ли вернется, — Валя лукаво взглянула на меня.

Меня несколько озадачил этот взгляд. Поведение Вали сейчас разительно отличалось от того, как она вела себя раньше. А теперь я готов был биться об заклад, что она кокетничает со мной. Хотя, возможно, это просто действие выпитого коньяка, а я просто зря раскатываю губенку.

Видимо, Валя увидела недоумение на моем лице и решила развеять его:

— Позволь мне рассказать все по порядку и с самого начала, — она немного задумалась, а затем продолжила. — По крайней мере я попытаюсь объяснить тебе, почему мы сейчас находимся здесь, а остальная часть моей семьи находится довольно далеко отсюда.

Она замолчала, видимо, решая, с чего начать свой рассказ.

— Ладно, начну с самого начала и постараюсь ничего не скрывать от тебя. Но сначала я попрошу тебя поклясться, что ничего из того, что ты услышишь от меня, никогда не будет рассказано никому постороннему, — Валя выжидающе смотрела на меня.

Но какую клятву я ей должен дать? Сострить, что "честное пионерское" — так она обидится, не дай Бог! Нет, ситуация явно требует серьезного отношения.

— Валентина, уверяю вас, что никогда не посмею открыть кому-то хоть слово из того, что вы мне собираетесь рассказать. Даю вам для этого свое честное слово. Поверьте, для меня нет более серьезной клятвы, чем эта.

Валя испытующе посмотрела на меня:

— Я тебе верю. А еще я верю своим подругам. И Тома, и Люба в один голос утверждают, что ты очень хороший и честный мальчик. Да я и сама вижу, что это так.

Меня позабавило, что женщина назвала меня мальчиком, но я решил не веселиться по этому поводу. Обстановка, знаете ли, не позволяла.

Валя решила приступить к своему рассказу, который я сейчас постараюсь передать как можно более точно.

"Возможно, это звучит весьма банально, но я безумно люблю своего мужа, то есть Олега. Мы учились вместе с первого класса и до последнего. Смешно, наверное, но мы практически с самого начала сидели за одной партой и никогда не желали это изменить. Олег еще со второго класса сказал мне, что мы непременно поженимся, когда вырастем и закончим школу. Всякие обычные мальчишеские шуточки типа "тили-тили-тесто, жених и невеста" мы пропускали мимо ушей, а более язвительные насмешки заканчивались дракой Олега с нашими обидчиками. Причем Олег всегда дрался так свирепо и жестоко, что даже более сильные противники перестали с ним связываться. Все окружающие, включая родных и учителей, просто приняли, как аксиому, что Олег и я — это пара рожденных друг для друга, и оставили нас в покое.

И все в нашей жизни было просто прекрасно. Я была счастлива, потому что у меня есть Олег, а он был без ума от меня. Но в самые последние весенние каникулы случилась беда. Мой любимый где-то подхватил гнусную болезнь под названием паротит. Эту заразу еще часто называют свинкой. И самое плохое, что эта болезнь дала осложнение в виде орхита и результатом был приговор врачей Олегу — неизлечимое бесплодие. Вот так буквально за две недели рухнула наша мечта о совместной семейной жизни.

Олег чуть не сошел с ума, заперся у себя в комнате и никого не хотел видеть. Даже меня. Потом он мне признавался, что подумывал про то, чтобы покончить с собой.

Мне тоже казалось, что мой мир рассыпался на кусочки и жизнь закончилась. Но я нашла в себе силы, пришла к Олегу и провела у него под дверью почти сутки, умоляя его впустить меня. В конце концов он уступил мне и открыл дверь. Сначала я просто не узнала его. Красивый, сильный, жизнерадостный юноша исчез и вместо него был какой-то старик с погасшим, мертвым взором.

У меня от горя чуть не разорвалось сердце, но я нашла в себе силы обнять Олега и прижать его к своей груди. Видимо, тепло моего тела разрушила могильную стену, огородившую моего любимого от жизни. Он сжал меня в своих все еще сильных объятиях и зарыдал. Так плачут только очень сильные мужчины в самые тяжелые моменты своей жизни, не опасаясь насмешек и сплетен.

Я не могу точно сказать, сколько времени мы тогда провели в объятиях друг друга. Но этот катарсис возродил Олега к жизни, как птица Феникс возрождается вновь из пепла.

Олег нашел в себе силы закончить школу, прилично сдать вступительные экзамены и начать учебу в университете. Венцом всему была наша свадьба, которая состоялась в конце этого года. Олег, зная свой диагноз, упирался из всех сил, говорил, что не имеет права делать меня несчастной, лишая материнства. Но я смогла убедить его, что жить без детей плохо, но жить без него я не могу совсем.

Но очень скоро оказалось, что наши несчастья не закончились. У Олега развился целый букет заболеваний, которые в конечном счете привели к его полной импотенции. И вот мы с Олегом в наши неполные двадцать лет оказались в ситуации подобной знаменитой паре из средневековья — Элоизе и Абеляру.

← К рассказам
Оцените рассказ