На следующий день Андрей почти не писал Ане. Он работал молча, с тяжёлым ощущением в груди. Когда она вернулась вечером в половине восьмого, он уже ждал её на кухне. Ужин был готов, но есть никто не стал.
Аня сразу почувствовала атмосферу. Она сняла пальто, поставила сумку и посмотрела на него.
— Что-то случилось?
Андрей сидел, сцепив пальцы. Он долго готовился к этому разговору. В голове всё звучало чётко и жёстко, но теперь, когда она стояла перед ним, слова начали путаться.
— Я больше не хочу, чтобы ты встречалась с ним по вечерам, — сказал он наконец. Голос звучал довольно твёрдо. — Ни ужинов, ни кофе один на один. Если нужно по работе — пусть будет с кем-то из вашей команды. Я серьёзно, Аня.
Аня медленно села напротив. Она смотрела на него спокойно, без испуга. Как на человека, с которым можно и нужно разговаривать.
— Хорошо. Давай поговорим. Почему ты так решил?
— Потому что я вижу, к чему это идёт, — Андрей старался держать взгляд. — Он к тебе клеится. А ты… ты позволяешь. Рассказываешь мне всё с улыбкой. Мне это не нравится. Я не хочу так жить.
Аня кивнула, будто действительно обдумывала его слова. Потом тихо спросила:
— А как ты хочешь жить, Андрей? Чтобы я отказалась от важного проекта, потому что кому-то стало некомфортно? Ты же понимаешь, что это может ударить по моей репутации в компании?
— Пусть ударит, — ответил он, хотя уже чувствовал, что начинает сдавать позиции. — Семья важнее.
Аня чуть наклонила голову. В её глазах мелькнула лёгкая ирония, но голос остался мягким и рассудительным.
— Семья важнее, да. Но ты сейчас говоришь так, будто я уже переспала с ним. А я всего лишь поужинала с коллегой и рассказала тебе об этом. Я могла бы вообще ничего не говорить. Многие жёны так и делают. Но я не хочу от тебя ничего скрывать. Разве это преступление?
Андрей молчал. Она умела ставить вопросы так, что он сразу чувствовал себя… неудобно.
— Ты говоришь, что тебе не нравится, — продолжила она. — Но когда я вчера вернулась и рассказала, ты был очень… возбуждённым. Я же чувствовала. Значит, какая-то часть тебя хочет это слышать. Или я ошибаюсь?
Андрей покраснел. Он ненавидел, когда она говорила такие вещи вслух.
— Прекрати, — сказал он резко. — Не переводи всё на это.
— Я не перевожу. Я просто наблюдаю, — Аня говорила спокойно, почти ласково, но с железной уверенностью. — Ты ревнуешь. Это нормально. Но вместо того, чтобы разобраться в себе, ты пытаешься запретить мне делать мою работу. Это честно по отношению ко мне?
Андрей почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он пытался найти твёрдую точку, но слова не складывались.
— Я не запрещаю работать. Я запрещаю личные ужины с мужчиной, который хочет тебя трахнуть.
Фраза вырвалась грубее, чем он планировал. Аня на секунду приподняла бровь. Потом улыбнулась — чуть холоднее.
— Ого. Наконец-то ты сказал прямо. Молодец. — В её голосе проскользнула лёгкая ирония. — Да, он хочет. И что? Я уже взрослая девочка. Я могу сказать «нет». Или ты думаешь, что я настолько слабая, что не удержусь?
Она встала, подошла к нему и встала рядом, положив руку ему на плечо.
— Андрей, я люблю тебя. Я не собираюсь тебя бросать. Но если ты будешь меня душить запретами… я начну от тебя прятаться. Тебе это нужно?
Он молчал. Аня наклонилась, поцеловала его в макушку и тихо добавила:
— Я могу отменить следующую встречу. Но тогда ты будешь виноват, если у меня будут проблемы на работе. Ты этого хочешь?
Андрей не ответил. Он чувствовал себя загнанным в угол. Всё, что он пытался сказать жёстко, она перевернула так, что он выглядел ревнивым тираном.
Аня почувствовала его слабость. Она села к нему на колени, обняла за шею и посмотрела прямо в глаза.
— Ты сейчас злишься. На меня. На него. На себя. Это видно. — Её голос стал ниже. — Но давай будем честными хотя бы здесь, дома. Когда я рассказываю тебе про него… у тебя встаёт. Я это чувствую. И мне это тоже нравится. Потому что я вижу, что ты живой. Что тебе не всё равно.
Андрей хотел оттолкнуть её, но руки не слушались. Аня поцеловала его — сначала нежно, потом глубже, настойчивее. Она взяла его руку и положила себе на попу.
— Хватит злиться, — прошептала она ему в губы. — Лучше покажи, кто здесь главный.
В спальне Андрей попытался взять инициативу. Он хотел быть жёстким, решительным — как будто этим можно было вернуть контроль. Перевернул её, прижал, вошёл резко. Аня тихо застонала, но смотрела на него с лёгкой улыбкой.
Он старался. Двигался сильнее, держал её за бёдра. Но через несколько минут понял, что всё идёт не так, как он хотел. Аня была слишком расслабленной, слишком уверенной. Она гладила его по спине, иногда направляла его движения, шептала «медленнее… вот так…». В какой-то момент она просто перехватила контроль — обхватила его ногами и начала двигаться сама, глядя ему в глаза.
— Вот так… — тихо сказала она. — Не спеши. Я твоя.
Когда он кончил, она ещё долго его не отпускала. Гладила по волосам, целовала в шею. Потом прошептала почти ласково, но с едва заметной иронией:
— Ты старался. Это мило.
Андрей лёг на спину и закрыл глаза. Ему было стыдно. Стыдно за то, что хотел быть жёстким, но не смог. Стыдно за то, что снова позволил ей всё перевернуть. Аня прижалась к нему, положила голову ему на грудь и тихо сказала:
— Я отменю следующую встречу, если ты очень просишь. Но тогда ты должен сказать мне прямо, почему. Без «мне не нравится». Скажи, чего ты на самом деле боишься.
Андрей молчал. Он не смог произнести ни слова.
Аня улыбнулась в темноте и добавила совсем тихо:
— Или мы можем попробовать по-другому. Без запретов. Просто… честно.
Она поцеловала его в грудь и закрыла глаза, будто ничего особенного не произошло.
Андрей лежал без сна ещё долго. Внутри всё кипело. Он хотел быть сильным. Хотел поставить точку. Но она снова победила. И самое страшное — он сам не был уверен, что действительно хочет, чтобы она остановилась.