~>Здесь не будет лёгкой истории.
Жестокость. Контроль. Последствия.
Если это не ваш формат- лучше не начинать.
Но если вы всё же решите остаться - дочитайте. <~
Пролог.
Согнув ноги в коленях, я сидела в позе эмбриона, опустив голову на руки.
Глаза закрыты. Мыслей нет… вообще.
Размеренное дыхание слегка натягивало на спине шёлковую блузу, ткань липла к телу, ощущаясь чужой.
Пустота.
Почти получилось не быть.
В замочной скважине скрипнул ключ.
Дверь отворилась.
Я подняла голову… я вернулась.
В камеру вошли трое.
Мой взгляд метнулся в сторону - к небольшому оконцу.
Небо синее-синее выглядывало сквозь толстые прутья решётки.
Губы дрогнули, и один уголок пополз вверх, замерев ухмылкой…
Солнце заглядывало в камеру.
Тёплое, ласковое…
только меня это больше не касалось.
Я знала, что это закончится именно так.
Меня не предупреждали.
Я просто всё время шла в эту сторону.
Самым странным было другое:
я не чувствовала стыда.
Только ясность. Холодную, почти прозрачную.
Я вошла в этот мир не по ошибке.
Меня не затащили.
Я открыла дверь сама -
и шагнула без колебаний.
Даже если бы у меня был ещё один шанс,
я бы не стала искать другой путь.
Потому что в какой-то момент я поняла главное:
страшно не то, кем я стала.
Страшно - как легко мне это подошло.
1.
Даа…Да…Да!
Сукаа!
Тело откликалось на каждый его толчок. Ярко, хищно, больно.
Там, где его член долбил моё лоно…
Там, где его кожа, воспалённая и влажная, врезалась в мою…
Там, где его пальцы судорожно цеплялись за мои бёдра…
Даже его запальное дыхание и сумбурный словесный бред, перемежающийся хрипами… В эти мгновения все звуки, все движения, запахи… всё лишь добавляло жара и необъяснимого, дикого желания… вопить, кричать… царапаться и раздирать до крови… умолять прекратить - и тут же просить не останавливаться…
— Сделай это! Еби её! Да… Суукаа!
- Какая же ты… ненасытная, голодная… Я хочу тебя… ещё. Ещё…
- Твой член хорош! И тыыы… Дааа!!
…
Его дыхание ещё не успело выровняться, когда я уже знала - всё.
Тело отпустило медленно, лениво, как после хорошо выполненной работы.
Я лежала неподвижно, глядя в потолок, позволяя теплу растекаться под кожей.
Он что-то сказал - кажется, моё имя.
Я не ответила.
Секс закончился, но напряжение во мне - нет.
Я любила именно этот момент.
Не до.
Не во время.
А после…когда всё становится ясным.
Я поднялась с кровати без спешки, не оглядываясь.
Подошла к окну. Потянулась - медленно, по-кошачьи, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой приятной усталостью.
За спиной он шевельнулся.
Он был хорошим любовником.
Этого было достаточно.
Больше не требовалось.
Я не испытывала к нему ни нежности, ни желания остаться.
Он не был важен.
Важно было другое - чувство контроля, которое возвращалось ко мне каждый раз после.
Я смотрела в окно и думала о том, что раньше мне казалось невозможным.
О том, что я никогда бы не позволила себе.
А теперь - позволяла.
Спокойно. Осознанно. Без колебаний.
Порой мне казалось, что я не перешла границу.
Я просто перестала её видеть.
Больше не задавала вопросов. Они все равно ничего не меняют.
2.
Я не сразу поняла, что именно во мне он заметил.
Потом перестала задаваться этим вопросом.
Первое задание было простым по формулировке - и сложным по сути.
Он сказал это так, будто речь шла о погоде:
— Он слишком уверен в себе. Сделай так, чтобы он начал сомневаться.
Взгляд - спокойный, оценивающий.
Такой, которым не приказывают, а отмечают галочку.
Я кивнула.
Целью был один из тех мужчин, которые привыкли, что мир отзывается на их шаги.
Кабинеты. Женщины. Деньги.
У него было всё - и слишком мало трещин.
Я нашла их.
Не быстро… не быстро.
Не через постель - грубо.
Не через деньги - заметно.
Я зашла с того места, где у людей всегда голо - с ощущения собственной незаменимости.
Я не торопилась.
Ждать я умела.
Через две недели он начал проверять телефон чаще, чем котировки.
Через месяц - оглядываться, прежде чем говорить.
Через полтора - впервые отменил встречу без объяснений.
Когда он пришёл ко мне сам, я уже знала, что - всё.
Он сидел напротив - с прямой спиной и пустым взглядом.
Сильный мужчина. Который больше не верил даже себе.
— Вы… кто? — спросил он наконец.
Я улыбнулась вежливо.
Так улыбаются людям, с которыми всё уже произошло.
— Я — та, после кого вы больше не будете прежним.
Я не чувствовала торжества.
И уж точно - удовольствия.
Было только ощущение:
всё сошлось.
Расчёт - точен.
И я на своём месте.
3.
— Да, я слушаю.
Жду тебя.
Гудки…
Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сердце дёрнулось…
И снова забилось ровно.
Что я знала о своём «работодателе»?
Ни…че…го.
А вот он знал меня. Знал.
Чуял - как дикий зверь по запаху определяет: жертва или хищник.
Я не боялась его. Вероятно, зря…
Мне было интересно.
Считайте это женским любопытством… Или глупостью.
Но в карты против него я бы не села.
Пока мысли текли ровным потоком, я подъехала к монолиту из стекла и бетона.
Выйдя из машины, я задрала голову вверх.
Здание производило грандиозное впечатление.
Хотя кто-нибудь мог сказать, что у владельца гигантомания.
Кто-нибудь. Кто не был знаком с ним.
Что было интересно ещё - в этом здании я ни разу не встретила ни одной особы женского пола.
Я про персонал.
Юноши.
Парни.
Мужчины.
И ни одной дамы.
Вроде мелочь, но… как знать, как знать.
Пройдя по коридору, я вошла в приоткрытую дверь.
Он, как это было уже не единожды, стоял у окна.
Поворот головы, лёгкий поклон - приветствие, приглашение сесть.
Молча.
Взяв со стола папку, он подошёл ближе и протянул её мне.
— Ознакомься.
Перед тем как открыть папку, я замерла…
На долю секунды.
Выдох…
Фото мужчины.
Молод. Хорош собой.
Взгляд холодный. Неживой.
На нескольких страницах текста, приложенных к фото, давалось краткое описание - характеристика объекта.
Я читала, а воображение рисовало его образ.
Ничего особенного.
Таких - сотни.
И каждый считает себя исключением.
Я подняла взгляд.
— Он тебе нравится?
У меня хватало смелости. Или наглости - шутить.
— Нужно, чтобы он тебе нравился.
Чтобы он думал, что нравится тебе.
Взял со стола ещё одну папку и, чуть помедлив, протянул мне.
То, что я увидела, открыв её, шокировало меня.
Мурашки поползли по коже.
Я несколько раз нервно сглотнула.
Но глаз не отвела.
Внимательно вглядывалась в фотографии, запоминая, фиксируя…
— Он мне не нравится.
Тень улыбки.
Возможно, мне показалось.
Тишина…
— Что ты хочешь?
— Я тебе доверяю.
Что и как будет - на твоё усмотрение.
Тишина…
— Он должен остаться жить.
Покидая здание, я уже прокручивала в голове:
что за типаж у цели?
Кто он на самом деле?
Телефон дзынькнул. СМС.
Короткий взгляд на экран:
Ienākoais darījums +25000.00 EUR. Avanss.
Ну что ж…
А не заглянуть ли мне к Мартину?
Давненько я не устраивала шопинг.
Самое время…
Ключ в зажигание.
Сцепление.
Газ…
4.
На подготовку ушло чуть больше недели.
Достаточно, чтобы понять его привычки, маршруты и слабости.
Недостаточно, чтобы он успел почувствовать, что за ним наблюдают.
Мне нравился этот этап - в нём была игра. Моя.
Не столько увидеть - сколько разглядеть.
Стать частью его жизни, оставаясь при этом за кадром.
У него была одна привычка, о которой не знали даже те, кто считал, что знают о нём всё.
Он ходил в кино.
Один.
Без звонков.
Без встреч после.
Просто покупал билет, брал попкорн и исчезал в темноте зала.
Он предпочитал фильмы с жестью.
Чем темнее - тем лучше.
Я выбрала один из таких сеансов.
Кинотеатр был почти пустым - идеально.
Я села на место через ряд от него, чуть сбоку, чтобы он мог меня заметить, но не сразу.
Фильм втягивал.
Густо. Медленно.
С тем самым напряжением, которое не отпускает, даже когда ничего не происходит.
Я сидела спокойно.
Только чуть сильнее сжимала подлокотник, когда на экране резко обрывался звук.
Не испуг.
Реакция.
На экране резали, насиловали, ломали. Звук был громким, агрессивным, он бил по нервам.
Я сидела неподвижно, лишь иногда позволяла себе тихий, почти неслышный вздох - ровно в те моменты, когда на экране кричала очередная жертва.
Он заметил меня на середине фильма.
Я почувствовала этот взгляд - тяжёлый, изучающий.
Не повернула голову. Пусть думает, что я полностью поглощена происходящим.
Когда пошли титры, свет начал медленно возвращаться.
Я не стала ждать.
Поднялась первой.
Спокойно. Без спешки.
Не оглядываясь.
Я чувствовала его взгляд.
Не на лице.
Чуть ниже.
Или…нет.
Я вышла из зала, растворяясь в потоке людей.
Не ускоряясь.
Не замедляясь.
Как будто ничего не произошло.
За следующие две недели я встречалась с ним «случайно» ещё четыре раза.
Каждый раз - чуть ближе. Чуть точнее. Чуть нужнее.
В первый раз после кино я просто сидела в том же кафе и читала книгу, которую он только что закончил.
Когда он проходил мимо, я подняла глаза:
— Концовка разочаровала, правда?
Он остановился.
Мы говорили недолго. Минуты три.
Я не улыбалась. Не заигрывала.
Просто произносила вслух то, что он уже думал- но не говорил.
Он ушёл с ощущением, что его наконец-то кто-то понял.
Во второй раз я оказалась в его спортзале.
В зоне отдыха.
Влажная после душа. Простая чёрная майка. Легинсы. Ничего лишнего.
Я пила воду, когда он вышел. Посмотрела на него ровно, без смущения.
— Вы всегда так тяжело дышите после приседаний?
Он засмеялся. Но глаза остались серьёзными.
Мы поговорили о боли в мышцах. О том, как приятно, когда тело на пределе.
Я сказала, что люблю, когда боль чистая. Без обмана.
Он это запомнил.
Третья встреча - бар неподалёку от его офиса, поздний вечер.
Я сидела одна у стойки. Он подошёл сам.
— Опять вы.
— Опять я, — спокойно ответила я.
Мы пили виски.
Я позволила ему говорить о работе, о людях, которые его бесят, о том, как иногда хочется просто взять и сломать кого-нибудь, кто слишком много о себе думает.
Я слушала. Не осуждала.
Только однажды тихо сказала:
— Иногда ломать — это единственный способ почувствовать, что ты живой.
Он посмотрел на меня долго.
Зрачки были расширены.
Я знала: крючок уже глубоко.
Четвёртая встреча не была случайной.
Он написал сам.
Два часа ночи.
«Не спится. Ты не спишь?»
Я ответила не сразу.Через минуту:
«Приезжай».
Он приехал.
Мы не трахались.
Я просто позволила ему лечь головой мне на колени на диване.
Гладила его по волосам и тихо говорила, что понимаю, как тяжело быть всегда сильным.
Что иногда хочется, чтобы кто-то взял контроль на себя.
Он молчал.
Но дыхание стало ровнее.
К утру он уже был не тем, кем пришёл.
В его взгляде появилось новое.
Не интерес.
Не желание.
Зависимость.
С этого момента всё остальное стало фоном.
Работа. Деньги. Люди.
Он начал отменять встречи.
Терять фокус.
Искать меня там, где меня не было.
Я стала для него не женщиной.
Я стала состоянием, без которого он больше не мог.
Я была единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя не просто сильным, а желанным именно таким, какой он есть - со всей своей тьмой.
И когда он окончательно подсел - я позволила ему взять меня.
5.
Он перестал скрывать, что ему нужно.
Писал ночью.
Звонил.
Сбрасывал.
Снова писал.
Я не отвечала сразу.
Я знала, как растёт ожидание.
— Где ты? — написал он.
Я посмотрела на экран.
Прочитала.
Закрыла чат.
Ответила вечером:
— Завтра. Я пришлю адрес.
Это был небольшой загородный комплекс.
Тишина.
Стекло.
Дерево.
Вода.
Место, куда приезжают, чтобы расслабиться.
И перестать контролировать.
Я приехала раньше.
Номер уже был готов.
Свет приглушён.
Запах - нейтральный.
Ничего личного.
Ничего лишнего.
Он приехал в состоянии едва сдерживаемого голода.
Дверь едва закрылась, как он прижал меня к стене, грубо задрал платье и вошёл в меня одним резким толчком.
Без прелюдий.
Без поцелуев.
Так, как привык брать женщин.
— Блядь… какая же ты тесная… — прорычал он, вбиваясь глубоко и жёстко.
Я застонала громко, искренне.
Так, как он хотел это слышать.
Позволила ему почувствовать, что он меня берёт. Что он сильнее.
Мои ногти впились ему в плечи.
Я выгнулась, принимая каждый грубый толчок.
Его руки жёстко сжимали мои бёдра, оставляя синяки.
Он траха меня, словно хотел разорвать — быстро, глубоко, безжалостно.
Каждый раз, когда он входил до самого конца, я кричала… и это только подстёгивало его.
— Да… вот так… сильнее… — выдохнула я, зная, что эти слова сделают его совсем диким.
Он рычал, кусал мне шею, плечо, грудь.
Боль для меня теперь неразрывно связана с удовольствием.
На грани.
На максимуме.
На пределе.
И никакой жалости.
Его член был толстым, горячим, он растягивал меня до боли. И эта боль была сладкой.
Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей мокрой коже, как его пот капает мне на грудь.
Он был на краю, но я не позволила ему кончить.
Когда он уже начал хрипеть и ускоряться, я резко сжала мышцы внутри…и оттолкнула его от себя.
Он не успел среагировать - я толкнула его на кровать, оседлала сверху и медленно, очень медленно опустилась на его мокрый, пульсирующий член.
— Теперь моя очередь, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Я начала двигаться.
Неторопливо.
Мучительно неторопливо.
Каждый раз опускаясь до основания и замирая на пару секунд, прежде чем подняться почти полностью.
Он пытался схватить меня за бёдра, чтобы ускорить, но я перехватила его руки и прижала их к кровати.
У меня уже были приготовлены мягкие, но очень крепкие кожаные ремни.
Несколькими чёткими движениями я зафиксировала его запястья.
— Что за хуйня?.. — начал он, но я наклонилась и впилась зубами в его сосок, заставив его выгнуться и застонать.
— Тихо. Ты же любишь, когда они не могут пошевелиться, правда?
Я продолжила двигаться - всё так же не спеша, сжимая его внутри себя ритмичными пульсациями.
Каждый раз, когда он был готов взорваться, я останавливалась полностью и просто сидела на нём, чувствуя, как он бьётся и пульсирует внутри меня, но не получая никакого трения.
— Пожалуйста… — выдохнул он наконец, когда я в четвёртый раз остановилась у самого края.
— Пожалуйста — что? — Я наклонилась ближе, мои губы почти касались его уха.
— Попроси так, как они просили тебя. Со слезами. Со страхом.
Его член внутри меня дёрнулся.
Он попытался толкнуться вверх - я сразу поднялась так, что осталась только головка внутри.
— Не двигайся.
— Блядь… быстрее…
Я села и замерла.
Сидела неподвижно, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня - толстый, горячий, злой.
Я видела, как напряглись вены на его шее.
— Ты же любишь, когда они просят, правда? — тихо спросила я.
— Когда они умоляют, а ты решаешь, дать им или нет.
Пятый цикл.
Шестой.
Его яйца уже были тугими и горячими, прижатыми к моему телу.
Я знала: сейчас его начинает ломать изнутри - то самое тяжёлое, тянущее чувство, когда желание становится почти болезненным.
Он уже не рычал.
Он начал скулить - коротко, зло, сквозь зубы.
— Пожалуйста… давай… я сейчас кончу…
Я замерла снова. Полностью.
Его член бился внутри меня, головка была воспалённой и сверхчувствительной.
Я чувствовала, как по моим бёдрам стекает его предэякулят - много, густо.
— Не-е-ет… тварь… не останавливайся…
Голос уже дрожал.
У него выступили слёзы беспомощности.
Ноги начали мелко дрожать.
Я видела, как он пытается сдержаться, но тело не слушалось.
— Я… я не могу… отпусти… пожалуйста…
Я наклонилась ближе, к самому лицу.
— Скажи, как ты любил смотреть, когда они плакали. Скажи вслух.
Он сломался.
Слёзы потекли по вискам.
— Я… я любил… когда они умоляли остановиться… когда дрожали… когда я решал, сколько им ещё терпеть…
— Хорошо, — спокойно сказала я.
И начала двигаться по-настоящему - быстро, жёстко, глубоко. Я сама почти кипела. Между ног, там где я вколачивала его член в себя, всё затянулось в тугой жгут и ныло… обещая оглушительный финал.
Я позволила себе взять своё… и насладиться этим.
Бёдра шлёпали по его коже.
Я не останавливалась.
Его тело выгнулось дугой, ремни скрипнули.
Из него вырвался долгий, хриплый, почти животный стон.
Оргазм был долгим и очень сильным - сперма толчками, горячо и обильно заполняла меня.
Он дёргался подо мной, как в судороге, пока я продолжала двигаться, выжимая из него всё до последней капли.
Я кончала резко.
С надрывом.
С криком, который уже было невозможно сдержать… в потолок.
Когда последний спазм прошёл, я медленно слезла с него.
Его член остался стоять ещё несколько секунд - красный, блестящий, болезненно чувствительный.
Он тяжело дышал.
Глаза были мокрые.
Лицо - красное и растерянное.
Ни кайфа.
Ни облегчения.
Только тяжёлая, липкая усталость и стыд.
6.
Я встала.
Тело было тяжёлым, но спокойным. Между ног ещё сохранялась тёплая влажность - его и моя.
Я вытерлась его рубашкой, не глядя на него, и начала одеваться.
Платье.
Чулки.
Туфли.
Каждое движение - размеренное, привычное.
Он лежал связанный, тяжело дыша, с мокрым от пота и слёз лицом.
Опустошённый.
Сломанный.
Я подошла к двери и тихо сказала:
— Можно.
Вошли двое. Те же, что всегда. Без слов.
Он дёрнулся, когда увидел их.
— Эй… что вы делаете?.. Отпустите меня… я всё понял… я больше не…
Голос срывался. В нём уже не было злости - только страх.
Я села на край кровати и посмотрела ему в глаза.
Спокойно.
— Ты думаешь, что на этом всё закончится? — тихо спросила я. — Нет.
Я не повышала голос. Не объясняла.
— Ты ломал их. Теперь ты больше этого не сделаешь.
Он начал быстро дышать.
Слова путались.
— Пожалуйста… не надо… я заплачу… сколько угодно…
Я не ответила.
Кивнула.
Дальше всё произошло быстро.
Чётко.
Без суеты.
Он понял раньше, чем это случилось.
И это было важнее всего.
Я не отводила взгляд.
Смотрела ему в лицо.
Хотела, чтобы он запомнил.
Не боль.
Не страх.
Меня.
Когда всё закончилось, в комнате стало тихо.
Он больше не кричал.
Просто лежал.
Дышал.
Пустыми глазами смотрел в потолок.
Я поднялась с кровати, поправила платье.
— Зашейте. Дайте обезболивающее. Утром - в город. Живым.
Один из них кивнул.
Я вышла, не оглядываясь.
В коридоре села на деревянный стул и закрыла глаза.
Сердце билось ровно.
Ни радости.
Ни облегчения.
Только усталость.
И ясность.
Я знала, что завтра проснусь и продолжу жить дальше.
Так же спокойно. Так же точно.
Я уже понимала:
я дошла.
~>Это художественный текст.
Он не оправдывает и не пропагандирует насилие - он показывает последствия. <~