Варя.
Пролог
Мама спала на первом этаже, а Варя всё никак не могла уснуть. Старый дом время от времени поскрипывал, изредка трещала остывающая от дневного солнца крыша. В приоткрытое окно вкрадывался свежий ночной ветер, неся с собой приятный, сладковатый запах, покачивая полупрозрачную занавеску, подсвеченную светом полной луны. Где-то назойливо жужжал комар.
Варя, не глядя, махнула рукой в тщетной попытке отогнать насекомое, но то, возмущённо пискнув, пошло в атаку с новыми силами. Тяжело вздохнув, девушка присела на кровати, опустив ноги на пол, с твёрдым намерением как можно тише дойти до розетки чтобы воткнуть в неё фумигатор, заботливо оставленный мамой на столе у окна.
Зеленоватое устройство едва заметно блестело, отражая лунный свет, и Варя с неохотой поднялась на ноги, и подошла к столу, по-привычке, вытянув правую руку чтобы взять своего гаранта спокойного сна, но ойкнув вернула руку на место, в очередной раз критически оглядев гипс.
Странная вышла с ним история… вроде бы ничего особенного - просто решила от летнего безделья залезть на турник, который жители местного садового товарищества использовали как место, куда можно повесить ковёр и хорошенько по нему постучать. И у Вари это даже получилось. Из-за наличия аж целых двух перекладин на разной высоте, девушка умудрилась даже на нём посидеть, и довольная собой принялась слезать вниз. Высота была не очень большой - что-то около двух метров, и повиснув, перед тем как спрыгнуть, Варя сорвалась и упала на спину. Её правая рука неудачно вывернулась, и весь удар пришёлся на неё. Хоть девушка и весила в районе сорока килограмм - тонким костям этого оказалось достаточно, проверка прочности была провалена.
Она плохо помнила как дошла до дома, заливаясь слезами от нестерпимой боли, и приняв рекомендацию от мамы, что принимать медикаменты нельзя, пока не приедут врачи, уселась ожидать оных, прямо на крыльцо их дачного домика. Последующие часы её память заботливо не сохранила, и вот, Варя уже снова на даче, с гипсом на подвешенной к шее руке, с опухшими от слёз глазами, и внушительным пакетом различных медикаментов. Под тяжёлым взглядом матери, девушка зашла в дом.
— Ничего, последние недели августа побудешь в доме, как раз подготовишься к школе, и так все леса уже избегала и вот… горе ты луковое. — Мама тяжело вздохнув удалилась на кухню, а Варя понуро побрела по лестнице на второй этаж, в свою уютную но пустоватую комнату.
На площадке второго этажа располагалась единственная дверь, ведущая в святая-святых. Справа от входа в комнату от двери и до угла находился склад различных старых журналов и газет, которые присутствовали здесь исключительно в целях растопки печи, но Варя не чуралась читать различные старые статьи в некоторых журналах. Особенно, ей полюбился «Ридерз дайджест», которого было в избытке - несколько стопок, датированных 96-99ыми годами.
Где-то за стопками макулатуры скрывалась белёная печная труба, скрывающаяся в потолке, а чуть дальше, почти у самого окна (довольно большого, но единственного) стояла её аккуратная односпальная кровать. Рядом с ней ютился письменный стол, старый школьный стул и небольшой книжный шкаф, доверху наполненный послевоенной литературой и классикой, от которой девушка хоть и воротила нос, но не брезговала перебирать пожилые тома. Коричневого цвета пол, украшал плетёный коврик, а возле книжного шкафа стояло старое напольное зеркало, которое мама сначала хотела выбросить, но как в итоге поступают со всяким хламом - отвезла на дачу. Более ни за что взгляд и не цеплялся.
Варя вошла в комнату, заперев за собой дверь, как она делала всегда, чем здорово раздражала маму. Дело в том, что заслонка открывающая трубу, находилась как раз под потолком её комнаты, и когда в какое-нибудь холодное утро, замёрзшая мама хотела затопить печь, Варя, как назло, спала крепчайшим из возможных снов, доводя маму колотящую в дверь, до исступления своей безмятежностью.
Не без труда, девушка стянула с себя грязную футболку и шорты, оставшись в одном белье, присела на кровать и слёзы снова покатились по её щекам. И нет, боль утихла и стала относительно терпимой, а скорее от обиды - мама теперь её точно не выпустит никуда дальше участка, и того самого Колю из её школы она вообще вряд ли ещё увидит, до начала учёбы. А он ей нравился, и нравился очень серьёзно, хоть, скорее всего, был совершенно не в курсе того, что Варя питает к нему какие-то чувства.
Даже сейчас, когда уже начался сентябрь, а Варя стоит около окна в одной футболке, ей хочется реветь белугой. Подруги из их небольшой компании уже были увезены родителями в город, Коля, скорее всего тоже. И вот, она одна, такая больная и такая грустная, ещё и осенью, которая только началась но уже казалась бесконечной… Варя чувствовала себя так, будто осталась одна в целой вселенной.
Испустив самый тяжёлый вздох на который была способна, девушка наклонилась к розетке, воткнула в неё фумигатор и вернулась на кровать, укрывшись тяжёлым одеялом.
— Если не можешь уснуть - дрочи. Если хочется плакать - то же самое. — С улыбкой пожала плечами Марина, в её голове. Как-то у девушек зашёл шуточный разговор о том, как заставить себя уснуть, когда совершенно не хочется спать, и закончился он на этой самой реплике. Варя отнеслась к этой мысли с некоторым скептицизмом вначале, подумав что вот - неужели все проблемы в твоей голове можно решить этим? Отчасти была согласна, хоть никак этого и не показала.
Варя вообще была таким человеком, который больше думает, чем говорит и в их компании она была самой тихой и скромной, впридачу ещё и самой младшей.
Едва-ли хоть кто-нибудь из её подруг мог бы подумать, что скромница регулярно занимается самоудовлетворением, когда мама уже уснула, и некому было слушать случайные скрипы кровати, которые девушка всё равно маскировала кашлем, исключительно на всякий случай.
Раз в два-три дня, она повторяла один и тот же ритуал. Всё должно было начинаться с правильных мыслей, о людях, ситуациях. В темноте закрытых глаз мелькали лица, места, пока нечто в груди не отвечало - ага, попробуй это. Сердце будто ухало куда-то вниз, и девушка начинала распутывать клубок. Иногда, когда она случайно сталкивалась с новыми людьми, тщательно их осматривала, будто картографируя неизведанную для себя область, будто пытаясь похитить их личность, чтобы использовать её в своей голове, поздно вечером, когда все уже спят.
Разумеется, основным объектом её вожделений был Коля, но иногда она воображала кого-нибудь из родителей подруг, мужского пола, иногда случайных людей, чьи лица по каким-то причинам выветрились из памяти, но осталась ситуация. Как, например, тогда когда они с компанией девчонок пришли на отдалённый пляж, чтобы позагорать и искупаться, но наткнулись там на компанию пьяных парней, и в спешке ретировались, хотя те едва-ли представляли какую-то угрозу. В Варином воображении, этими парнями были отцы её подруг, а она пришла на пляж совершенно одна. В общем, чем дольше она мастурбировала и фантазировала, тем более запутанными становились эти «сны наяву». А может даже и… извращённее? Нет, Варю определённо пугало это слово и она гнала прочь подобные мысли. Она ведь не делает ничего такого, правильно? Её сознание ведь, это совершенно изолированная песочница, и она может творить в ней всё что пожелает, правильно? Даже если это как-то совсем уж, для недавней шестнадцатилетки. Ну, нужно добавить и тот факт, что просмотренное какое-то время назад порно, вносило свои коррективы в фантазии девушки, хотя и ранее её мысли частенько заносило куда-то не туда. Особенно, когда в их городской квартире появился компьютер и какой-никакой доступ в интернет, и в каких-то спрятанных папках отца, она нашла несколько интересных видеороликов.
Но вот когда привычный мир дал трещину и правая рука оказалась совершенно непригодна для своего привычного использования, Варя немного расстроилась. Навоображав себе различных сцен, распалив себя практически докрасна, она поместила пальцы левой руки между влажных и горячих половых губ, и сделала несколько знакомых движений… испытав полнейшее разочарование. Нет, амбидекстром она не была, и движения неприспособленных пальцев были какими-то неправильными - будто дёрганными или резкими. А может причина была в чём-то ещё. Может эта скучноватая фантазия, о том, как мужчина с соседнего участка затащил её в старый сарай, где поставил её на колени, прямо на дощатый пол, и стянув с себя штаны, заставил её сосать его внушительных размеров член. Возможно, для искушённого разума Вари это было уже недостаточно возбуждающе, а ещё сказался стресс из-за травмы и последующей часовой поездки в больницу, по разбитой дороге…
Девушка хоть и расстроилась, но таки смогла довести начатое до разумного финала, печально удивившись слабости этого оргазма. Не было этого обжигающего чувства, привычно-закатывающихся глаз и пересохшего рта, только лёгкая дрожь. Будто рядом с традиционным новогодним фейерверком в её городе, взорвалась петарда за полтора рубля, быстро пронесясь мимо с противным свистом, и влажно щёлкнув где-то в сугробе, в тщетной попытке взлететь к звёздам. Так и Варя - не смогла увидеть звёзды этой ночью, и оставила своё привычное постельное хобби без особых сожалений. Теперь она просто ложилась в постель, ворочалась, и засыпала, как делала раньше.
Но, конкретно этой ночью, уснуть у неё всё никак не получалось. С каким-то мрачным удовлетворением слушая писк умирающего комара, Варя смотрела в потолок, думая обо всём сразу и ни о чём одновременно. Перед глазами всплыло лицо мальчишки с соседнего участка.
Алёша. Да… не смотря на то, что он даже на два года старше Вари, все его так и звали - Алёша. Это был мальчик… нет, уже парень, с очень странной репутацией.
Кажется, почти каждое лето с того момента как он начал ходить, родители привозили его из Петрозаводска в эту глушь, чтобы оставить у бабушки на все три месяца, а сами преспокойно уезжали жить свои привычные жизни. И Алёша, кажется, испытывал к Варе некоторый интерес, хотя по словам Марины - самой старшей и «опытной» её подругой из всех - парни в этом возрасте испытывают интерес ВООБЩЕ КО ВСЕМУ, так что радоваться ей не стоит. Разумеется, последняя часть была сказана исключительно в шутку, но Варя всё равно возмутилась - радоваться она не собиралась бы ни при каком раскладе. Алёша вообще, как губка, впитывал всю её радость, просто находясь рядом, оставляя только горечь, печаль, сожаление.
И как это не печально, Варя стала проводить с ним чудовищно много времени. Мама начала ездить на работу в город, а девочка со сломанной рукой едва-ли сможет полноценно заботиться о себе. Ну, так думала Варина мама. Сама же виновница, готова была таскать и вёдра с водой на сломанной руке, и вскапывать ей же грядки, только бы не оставаться с Алёшей снова. Но, мама была непреклонна. Поэтому, каждый день, где-то около десяти, за девушкой приходила Алёшина бабушка, и уводила её в их дом, иногда отчитываясь маме о том, что «у девочки всё хорошо, она покушала, только вот худенькая она у тебя такая, Свет. Глаза такие большие, грустные, бледная, ручки-ножки тоненькие… может её это, к врачу отвезти»? Но, мама только отмахивалась от таких предложений. Бабушка убирала мобильник на верхнюю полку шкафа, и цокая языком отправлялась в свою комнату, смотреть телевизор.
Самого Алёшу родители тоже не забирали, потому что у них там дома какой-то ремонт, и если он останется у бабушки ещё на месяц - ему не повредит. Чистый воздух вот, сосны, озеро вокруг. Ну, и где-то в августе привезли ему на дачу целый компьютер. Огромный куб монитора горделиво возвышался над комнатой, примостившись в самом углу, и гордость родителей целыми днями проводил за ним. Как и Варя, с недавнего времени. Её, разумеется, до сложной техники никто не допускал - сломает ещё, мамка будет платить «натурой». Поэтому, она большую часть дня, ютилась на табуретке рядом, без особого интереса глядя в монитор.
На самом же мониторе мелькали кадры из видеоигр, за которыми девушка почти не следила. Вот какой-то агент с пистолетом, в кожаной куртке бежит от круглого камня. Вот обычный мужик в зелёной куртке бродит по туманному городу. Другая игра, где девушка оказывается в каком-то странном парке развлечений Варе начала нравиться, но Алёше стало страшно, и он предпочёл вернуться к агенту с пистолетом и камню. Варя опять беспомощно вздохнула, перебрав уже весь доступный ассортимент своих вздохов.
Но, когда Алёша хотел играть - это было самое лучшее время. Он потел, кусал губы, бил клавиатуру иногда, но почти всегда молчал. А вот, когда ему хотелось поговорить, для Вари наступали самые тяжёлые часы. Тяжёлые, и очень долгие. Время будто останавливалось, а поток идиотских историй разной степени бредовости никак не иссякал.
Из «авторитетных» источников, Варя узнала что для мужчины «дрочить» и «мастурбировать» - совершенно разные вещи.
— И в чём разница? — Варя развела рукой, глянув на собеседника.
— Ну вот дрочить, это когда ты вот так… — Алёша продемонстрировал поступательные движения кулаком вверх и вниз, — а мастурбировать, это там крутить головку, гладить… ну чё ты поймёшь-то…
— Ну да… куда мне. — Сквозь зубы процедила Варя.
Потом была другая история, о том как один гей пригласил его к себе в квартиру, разделся, встал раком на кровати и пригласил к соитию. Алёша возмущённо убежал из квартиры, но вскоре вернулся, приведя с собой пару крепких ребят, которые этого гея избили. Звучало очень убедительно и реалистично, поэтому Варя констатировала этот факт многозначительным «мда»…
Вообще, она почему-то думала что Алёша сам - гей. Выглядел он совсем не так, как остальные ребята его возраста, коих хватало в посёлке - имел лишний вес, свисающую грудь (которая была больше чем у самой Вари, что порядком её веселило), короткая стрижка «ёжиком» чёрных волос, совершенно никак не сочетающихся с ярко-голубым цветом глаз. И как издёвка над каким-то романтическим образом - родинка над верхней губой, прямо в уголке. Кому-то она могла бы добавить шарма, но Алёша по меркам Вари выглядел нелепо и отталкивающе. Ну и странно пах. А его пунктик на разговорах ниже пояса, наталкивал девушку на мысль о нетрадиционной ориентацией парня. Она сама не знала почему, но окрестила его в своей голове как «Алёша-пидор».
Последующие истории с содержанием по типу «прошлой осенью, в туалете школы, я трахал бабу одну и она так орала! Скоро вернусь домой и снова буду её трахать», только укрепляли веру Вари в то, что если кто-то и будет кого-то трахать - то это Алёшу, причём человек какой-нибудь ну о-о-очень неразборчивый в связях. А этими историями, он хочет создать себе какой-то образ, но он совершенно не вяжется с его внешностью. Да и поведением тоже. Хотя, каким-то умственно-отсталым назвать его было нельзя - он работал на участке, когда этого требовала бабушка, вроде неплохо разбирался в компьютерах, да и с местными ребятами общался он нормально, хоть они и старались его в какой-то степени избегать (видимо, чтобы не пришлось слушать еще одну порцию его восхитительных историй). Скорее, это был просто инфантильный характер и своеобразный взгляд на множество вещей.
В общем, компания у Вари была незавидной, но терпеть оставалось уже не так уж долго - совсем скоро, какая-то неделя осталась, когда она вернётся домой, в квартиру, в свою уютную комнату, и с руки, наконец, снимут этот проклятый гипс.