Утро в спортзале было холодным и гулким. Игорь шёл за Виктором Палычем, чувствуя себя чужим и неуместным среди запаха резины, пота и старых матов. Но образ голой дочери, спящей на полу дома, не давал ему покоя и гнал вперёд.
Физрук остановился в центре зала, заложил мощные руки за спину и повернулся к Игорю. Он выглядел как гранитный монумент дисциплины.
— Беспокоитесь за дочь, Игорь Петрович? — спокойно спросил Палыч, даже не обернувшись полностью. — Похвально. Многие родители вспоминают о детях только когда те приносят медали или проблемы. Хотите посмотреть, как мы работаем? Смотрите. У нас всё строго в рамках спортивной этики и функциональной необходимости. Никакого харассмента. Только подготовка тела к результату.
Он резко свистнул. Двенадцать девочек, уже выстроившихся в ровный строй, мгновенно замерли. Среди них стояла и Стася — собранная, с сухими, сосредоточенными глазами, без малейшего намёка на вчерашнюю дерзость.
— Так, команда! — громко и жёстко рявкнул Палыч. — Приводим себя в исходную форму. Подготовка к интенсивной тренировке. Только футболки. Всё лишнее — в сторону. Живо!
Игорь прислонился спиной к шведской стенке, чувствуя, как холод металла пробирает через куртку.
То, что произошло дальше, напоминало отточенный военный ритуал. Без единого хихиканья, без кокетства, без стыдливого прикрывания — двенадцать девчонок синхронно наклонились. Шорох ткани заполнил зал.
Стася первой стянула спортивные штаны, а потом, коротким, привычным движением, спустила и трусики. Ира, Катя, Оля, Лена — все они действовали как единый, отлаженный механизм. Через несколько секунд у их ног лежали аккуратные кучки одежды.
Игорь почувствовал, как воздух застрял в горле.
Перед ним стоял строй из двенадцати молодых, подтянутых тел в одних коротких майках. Футболки едва прикрывали верхнюю часть лобков. В ярком утреннем свете, падающем из высоких окон, были отлично видны все детали: гладкие или слегка покрытые пушком лобки, нежные розовые складки половых губ, аккуратные щёлочки, упругие ягодицы разной степени зрелости. Некоторые киски были полностью бритыми, у других виднелся лёгкий тёмный пушок или аккуратная стрижка.
Стася стояла почти прямо напротив отца. Её короткая футболка едва доходила до верхней линии лобка. При каждом вдохе ткань слегка приподнималась, полностью открывая гладкую, уже знакомую Игорю пизденку. Розовые губы чуть заметно подрагивали от напряжения. Она смотрела не на него, а сквозь него — туда, где стоял Палыч.
— Видите, Игорь Петрович? — негромко, почти по-дружески сказал физрук, медленно проходя вдоль строя и едва не задевая плечом обнажённую Стасю. — Никаких секретов. Никакого стыда. Только тело и его готовность к работе. Трусы и штаны мешают теплообмену, сковывают амплитуду движения и создают лишние зажимы. Мы здесь не в куклы играем. Мы готовим спортсменок.
Игорь хотел возмутиться, закричать, сказать, что это переходит все границы, но слова застряли. Он смотрел на этот лес стройных девичьих ног, на мелькание нежной, беззащитной плоти, на то, как спокойно и буднично они стояли с широко расставленными ногами, и чувствовал, как в паху начинает тяжело пульсировать кровь.
Его член быстро налился и встал каменным, болезненным стояком, больно упираясь в ткань джинсов. Головка пульсировала, предательски намокая. Он судорожно прикрыл пах рукой, делая вид, что поправляет куртку, но отвести взгляд от обнажённых кисок и голых попок девчонок был уже не в силах.
— На позиции! — скомандовал Палыч. — Прыжки с разворотом на 180 градусов! Покажите отцу, как работает ваш центр тяжести!
Девчонки сорвались с места. Зал мгновенно наполнился шлепками босых ступней по паркету и ритмичным мельканием голых ягодиц и раскрывающихся в прыжках писек. При каждом высоком прыжке футболки задрались вверх, полностью обнажая животы, а между широко разведённых в воздухе ног на долю секунды открывались розовые, влажные от напряжения складки.
Стася прыгала особенно яростно. Её гладкая киска при каждом приземлении и толчке раскрывалась, показывая нежную внутреннюю плоть. Игорь стоял в тени шведской стенки, тяжело дыша, чувствуя, как стояк становится почти невыносимым. Он захлёбывался одновременно стыдом, ужасом и диким, запретным возбуждением.
Палыч повернулся к нему и спокойно сказал:
— Вот так мы и работаем, Игорь Петрович. Никакой пошлости. Только функционал. Если хотите — можете остаться и посмотреть весь урок. У нас всё прозрачно.
Игорь молчал. Он уже не знал, чего хочет больше — убежать или остаться и смотреть, как его дочь и её одноклассницы продолжают тренироваться полностью голыми ниже пояса, демонстрируя свои самые интимные места с холодной, спортивной дисциплиной.