Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Шантаж мамы. Часть 29

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

На следующий день, с утра пораньше я проснулся от звонка главного.

— Ты если собрался мамку свою сопровождать с этими... ну с этими, ты понял, то приходи. Они минут через 10-15 уже тут будут.

— Понял, иду.

Умывшись и одевшись, я поскорее пошёл к маме на квартиру, вернее, стал ждать возле подъезда. Буквально как только я подошёл, то подъехала какая-то машина. Большой джип, из которого вышли три мужчины. По возрасту они были не старыми, но и явно не мальчиками. Думаю, где-то от 28 до 40. Сверив адрес, они прошли в подъезд, перед этим вытащив из машины большой чемодан. Я потихоньку пошёл за ними. Адрес, очевидно, у них указан был верный. Дойдя до квартиры, они несколько раз постучали. Один из них через плечо с явным подозрением посмотрел на меня.

— Чего? Я типа... свой, - на всякий случай уточнил я.

Мужчина молча отвернулся. В эту секунду дверь открылась и за ней показался главный. Тот нехотя поприветствовал мужчин и пригласил в квартиру.

— Где?, - с порога спросил один из них.

Главный молча указал пальцем на мамину комнату, куда и направились мужчины. Мама в это время ещё спала. На её лице всё ещё были видны следы вчерашнего плача и прямо сейчас она отсыпалась, хотя бы во сне уходя ото всего этого ужаса. Но буквально через несколько секунд, как зашли мужчины, послышался её крик и паникующе-вопросительные:

— Кто вы?! Ч-что... Чего вам нужно?..

Мужчина резко поднял маму с постели. Та была полностью голая, даже ошейник главный снял, чтобы не отдавать эту "реликвию" им. Мама сопротивлялась и выкручивалась от мужчин, пытаясь освободить запястья, которые держал один из них.

— А ты её не предупреждал что ли? Чего она так сопротивляется?, - спросил я у главного.

— Нет, ничего ей не говорил. Да и какая разница? Будто бы она отказаться смогла.

Тем временем, двое мужчин потрогали, всё ещё немного сопротивлявшуюся, маму за разные места, оценивая её формы.

— Пойдёт. Пакуем, - кивнув, сказал один из них.

Третий мужчина бросил чемодан на пол и раскрыл его. Внутри были верёвки, повязка и скотч. Всё содержимое он вынул, освободив пространство. Другие двое, словно по команде, одновременно прижали маму к полу. Та продолжала сопротивляться, крича и ругаясь, но ей легко заломали руки за спину и туго перевязали верёвкой, сверху закрепив ещё и скотчем. Ноги ей согнули в коленях и, прижав к животу, закрепили в таком положении при помощи всё тех же верёвок, связав сами ноги и перевязав их с телом, так что разогнуть их мама уже никак не могла. Рот заклеили скотчем, благодаря чему её крики, наконец, прервались, заменившись на куда более тихие мычания. А на глазах закрепили повязку, полностью ослепив маму. В таком скрученном и беспомощном положении её положили в чемодан и закрыли. Один из мужчин подхватил его и понёс на выход. Когда тот проходил мимо, то я вполне отчётливо услышал глухое жалобное и паникующее мамино мычание, пробивающееся через чемодан. Она не понимала, что происходит и закономерно боялась. В полной темноте, связанную, её тащили в каком-то чемодане непонятно куда. Да тут любой с ума от страха сойдёт. Мужчина с чемоданом быстро покинул квартиру, за ним вышел и второй. А третий, встав перед выходом спросил:

— С нами кто-то едет?

— Да, я, - подходя к мужчине, сказал я.

— Тогда пошли.

Мы пересеклись взглядами с главным напоследок и я вместе с этим мужчиной покинул квартиру.

Когда мы спустились вниз и вышли на улицу, то увидели, как захлопывается багажник с уже уложенным туда чемоданом. Все быстро расселись по местам и машина, наконец, тронулась. В дороге эти трое почти не разговаривали, лишь перекинулись парой слов и на этом всё. Честно говоря, было даже немного некомфортно, я ведь и сам не знал, куда мы направляемся, хоть и, по-сути, сам на это согласился. Но вот жалобно мычащей в темноте багажника, заточённой в чемодан маме было явно хуже. Она не могла толком пошевелится, её стягивали верёвки и угрожающе давили стенки чемодана, в полной темноте она лишь могла понять, что её явно куда-то везут. Кислород у неё медленно, но верно заканчивался. Несомненно, она была не первой, кого так перевозят и мужчины знали, что воздуха впритык, но хватит до конца поездки. Однако об этом не знала мама и с тревогой чувствовала, как с каждой минутой втягиваемого воздуха становится всё меньше.

— Почему с нами поехать решил?, - неожиданно спросил у меня один из мужчин спустя где-то час дороги.

— Да я... ну...

Вопрос был неожиданным, а потому я не успел подумать о том, стоит ли им говорить, кем мне приходится лежащая сейчас в багажнике женщина. Однако долго размышлять над этим мне не пришлось. Видимо, я был не первым подобным "клиентом".

— Значит, знаешь эту женщину? Кто она тебе? Сестра? Да нет, старовата. Тётя, мать? Твоя или дружка какого? Бывают ещё училки школьные, но в таких случаях обычно сразу сознаются, - размышлял мужчина, быстро сузив круг "подозреваемых", - Ну, так кто?

— Мама, - сказал я, поняв, что скрывать, видимо, смысла особого нет.

— Твоя или знакомого?

— Моя.

Недвусмысленное "ого" раздалось среди мужчин после моего ответа.

— Что же тебе такого твоя мамочка сделала, что ты её в такое место отвезти решил?

— Это долгая история. Неважно. А про место я всё-равно мало чего знаю, так что почти без понятия, куда мы едем.

— О-о-о... так ещё и не знаешь?, - заохал мужчина, - А я подумал ты намеренно едешь матушку в последний путь проводить.

— Чего? В смысле?.., - всерьёз напрягся я, - Что значит "в последний путь"?

— Ну то и значит.

"На что я вообще подписался?", - думал я. Возникла напряженная пауза, которую разрядил всё тот же мужчина.

— Да шучу я, шучу, - пихнув меня в плечо сказал он, - Хотя... В любом случае, не я всё решаю.

— А кто?

— Узнаешь.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. После подобных разговоров я слегка напрягся. И всё же теперь мне было ещё интереснее посмотреть, что это за место. Ближе к концу пути я услышал, как мама замычала намного громче и инстинктивно слегка обернулся на звук.

— Воздух заканчивается, - пояснил мужчина, заметив моё движение.

— Воздух? А как же она?..

— Да не парься, мы почти на месте.

И действительно, скоро машина свернула с основной дороги, поехав по бездорожью, усыпанному гравием. Мы проехали широкий пустырь, затем через лесок и вот перед нами предстал большой дом, окруженный забором. Этот дом стоял тут в полном одиночестве. Вокруг него, в радиусе нескольких километров, были лишь похожие на проеханные нами пустыри и небольшие леса. Ворота были открыты и машина беспрепятственно заехала на участок. Во дворе было несколько людей, которые, завидев автомобиль, тут же отвлеклись от своих дел и уставились на него. На парковке позади дома, куда мы заехали, стояло ещё несколько машин. Рядом с одной из них мы и встали. Мужчины вышли и я вместе с ними. Один из них открыл багажник и вытащил мычащий чемодан. Поднявшись по ступенькам, мы прошли на крыльцо, а затем и в дом. В холле было ещё несколько людей, но встретил нас только один мужчина. Возрастом около 27 лет, высокий и довольно мускулистый. Отличительной чертой, сразу бросавшейся в глаза, была его лысина, полностью забитая одной большой татуировкой, уходившей дальше куда-то на спину. Он поприветствовал мужчин и пропустил их дальше, но вот меня, попытавшегося пройти за ними, остановил. Я видел, как чемодан с мамой уносят куда-то вглубь дома и скоро все трое мужчин скрылись за углом.

— Стой. А ты у нас кто? Тебя я впервые вижу. А раз ты приехал с ними, значит ты как-то связан с той, кто сейчас лежит в том чемодане. Ну рассказывай, - с каким-то воодушевлением говорил мужчина.

— Да нечего мне рассказывать особо... Я сам просто посмотреть приехал. А в чемодане мама.

После услышанного мужчина присвистнул, обратив на себя внимание тех нескольких людей, кто был в холле и всё так же воодушевлённо сказал:

— Да у нас тут эксклюзив! Мальчик привёз к нам свою дорогую мамочку!

Люди явно оценили услышанное и поддержали радостными воскликами.

— Не часто у нас такое бывает, - продолжил мужчина, обращаясь уже ко мне, - Неужто чем-то так она тебе насолила?

— Да не то что бы... Я так-то вообще почти ничего об этом месте не знаю, поэтому, извините, не совсем понимаю вашей реакции.

— Так тебе ничего не рассказывали?

— Эм... нет.

— Не волнуйся, сейчас мы этот момент исправим и я всё тебе расскажу. Но сначала, пройдём за мной.

Я молча кивнул и мы направились вглубь дома. Убранство жилища было далеко от роскошного, но и на откровенный притон не походило. Комнат было довольно много и это учитывая то, что мы ещё не поднимались на второй этаж. У одной из таких комнат мы и остановились. Мужчина открыл дверь и мы зашли внутрь. Это было что-то вроде кабинета; на столе в центре были кучи каких-то папок, а по углам стояли шкафы, так же набитые документами. Мужчина сел за стол и открыл одну из папок. Жестом он указал мне сесть на стул напротив него.

— Значит так, - начал он задумчиво, - Из-за того, что твою мамочку мы брали не по заданию, а по собственной инициативе, то мы о ней почти ничего не знаем. Просто обычно нам дают список с информацией о девочке, о том, в каком состоянии её вернуть и каких результатов нужно добиться по итогу. Но в данном случае ничего конкретного нет, кроме того, что её... Ты её владелец?

— Нет, не я.

— Ничего страшного. Родственники тоже подходят. Короче, её владелец не сказал нам ничего, кроме того, чтобы мы её сильно не травмировали в физическом плане. Это я всё к тому, что раз владелец не явился, то информацию придётся давать тебе.

— Ладно, понял.

— Хорошо. И так, приступим. По поводу физических травм. Полагаю, что отсоединение конечностей или переломы не приветствуются?

— Нет. Точно нет.

— А что по поводу растяжений и вывихов?

— Думаю, что тоже не желательно.

— М-да уж, мягко. Значит, максимум синяки. Идём дальше. Как девочка в моральном плане?

— Ну, последние несколько месяцев были тяжелыми для неё. Но если брать то, какой я видел её раньше, то она гордая и волевая. Однако опять же, сейчас она уже не та, как по мне.

— Это нам ещё предстоит проверить, пока запишу её как довольно гордую и всё ещё не сломленную. Ну и последнее, есть какая-то финальная цель?

— В смысле?

— Ну, какой она должна быть, когда выйдет отсюда? Примерно такой же, какой и была? Более послушной? Надломленной? Полностью сломанной?

— Честно говоря, затрудняюсь сказать.

— Ладно, отмечу "по усмотрению".

— А усмотрению чьему?

— В данном случае, моему, - пожав плечами, спокойно сказал мужчина, - Что ж, думаю, на этом всё. Обычно инфы больше берём, типа, какое было детство, как протекала её жизнь, какие были знаковые моменты, работа, отношения и прочее. Но так как это не заказ, то и этого будет достаточно.

Мужчина ещё что-то записал, после чего закрыл папку и встал из-за стола. Жестом он показал идти за ним.

— Что ж, думаю, самое время рассказать тебе, чем мы тут вообще занимаемся, - начал он, едва мы вышли из кабинета, - Я Палач, кстати. Кличка такая. Именами мы здесь редко пользуемся.

— Палач?

— Ага. Скоро узнаешь почему, - довольно ответил мужчина.

"Да уж, не очень-то весёлая кличка. Хотя, другого, наверное, ждать и не стоило", - подумал я и ощутил небольшое напряжение из-за этого. Мы шли по дому, явно направляясь в какое-то конкретное место. Попутно Палач начал рассказ об этом месте.

— Короче, как ты уже понял, нам привозят сюда девочек. Но не для развлечения, а для того, чтобы мы выполнили определённый ряд задач. Ну, например, попала девочка в просак: денег задолжала, в рабство попала, зашантажировали, да мало ли ситуаций. Ну и конечно она сопротивляется своему положению и когда какой-нибудь толстый дядька, её владелец, заставляет её ртом свой корнишон обрабатывать, то она, естественно, воротит нос. Короче, попадает она в чьё-то подчинение, но на деле подчиняться отказывается. И вот в таком случае обращаются к нам. Дают её биографию и финальную цель, какой бы они хотели видеть её на выходе. После чего мы принимаемся за работу. Уверяю, ломаются все. Но срок всегда разный. Как правило, чем моложе - тем легче. Девочки от 18 до 25, по нашей статистике, ломаются быстрее всего. А вот с теми, кто старше, уже труднее. Хотя помню случай, привезли девчонку 23 лет, боевитая, что пиздец. Её в рабство в другую страну продавали и требования её покупателя были: максимальное послушание и покорность. А ими, как понимаешь, у неё и не пахло, первым же делом на всех бросалась. Два месяца с ней мучались, обрабатывая её по самой жесткой программе. Ну, в конце-концов, как шёлковая стала; зашуганная и послушная.

Тем временем, мы спустились в какой-то подвал.

— А вот и главное помещение этого дома, - торжественно сказал Палач и распахнул дверь.

От увиденного я даже непроизвольно издал непонятный, полный удивления звук. Помещение было просто огромным. В разных его местах стояли различные установки: от простых дыб и колодок до совсем странных и непонятных. Глядя на некоторые, я даже боялся представить, как они должны взаимодействовать с девушкой, которой не повезёт там оказаться. Более того, в помещении было ещё несколько дверей, которые вели в отдельные комнаты и даже целые залы. Всё это выглядело одновременно круто и пугающе, ведь я понимал, что маме предстоит оказаться тут.

— Ну, вот пожалуй и всё, остальное узнаешь в процессе, - сказал Палач, уже собираясь выходить со мной из подвала, - Хотя нет, ещё одна деталь, которую ты должен знать. Не все девочки выходят отсюда.

— Не понял?.., - с неприкрытым напряжением произнёс я.

— Как я и говорил, их отправляют сюда на "перевоспитание", так сказать. Но иногда бывает так, что некоторые просто хотят увидеть... шоу. Шоу, в котором у девочки всегда один исход. Отсюда и моя кличка. Ты же спрашивал. Но не нужно думать, что мы тут просто рубим их на какой-нибудь гильотине или типа того. Всё происходит куда более эстетично. Так, чтобы всей этой жаждущей толпе понравилось.

— Так, стоп-стоп... Ладно, допустим. Но вы ведь не намекаете, что маму...

— Посмотрим, - перебил он.

— Но ведь так нельзя. У неё есть владелец.

— Сейчас она здесь не по его заказу. Сейчас она наша собственность, с которой мы можем делать, что захотим. А после окончания договорённости, её судьба - не моя проблема.

— Он ведь просил её не травмировать.

— Это просто пожелание. Когда мы заключали договорённость о том, что она станет нашей на две недели, то я ничего не обещал.

Я стоял, не зная, что сказать. Мне не очень нравился этот разговор и к чему всё идёт.

— Да ты не беспокойся, - хлопнул он меня по плечу, - Ещё же ничего не решено. Ну, а вообще, сам виноват. Насколько понимаю, твоя была инициатива заслать её сюда наподольше.

— Понимаю. Но всё же, я бы попросил...

— Говорю же, ничего не решено. Я рассказал тебе лишь о том, как бывает и как сейчас обстоят дела. Лучше расслабься, а то никакого удовольствия не получишь.

Полностью расслабиться было тяжело, но всё же я решил последовать совету. В конце-концов, раз ничего не решено, то буду действовать по обстоятельствам.

— Пойдём. Думаю, сейчас твоя мамочка как раз на осмотре.

Мы поднялись из подвала и направились в другую часть дома. Из одной из комнат я услышал знакомый голос и именно в эту комнату мы и вошли. В ней стояло кресло, как в кабинете гинеколога, к которому руками и раздвинутыми в нужном положении ногами была привязана мама. Она ругалась с каким-то парнем, находившемся в этой комнате. Тот её явно не слушал и лишь молча продолжал рыться в каком-то шкафчике.

— Я тут, около двери постою, - сказал я Палачу, застыв в проходе.

Тот пожал плечами и прошёл в комнату.

— Ну и как тут она?, - поинтересовался он, обратясь к парню, - Дай-ка я хоть вживую посмотрю.

Мама отвлеклась на вошедшего Палача, а потому замолчала. Тот молча осмотрел её и довольно покивал головой. Положив руку ей на ляжку и начав сжимать и разжимать её, он вновь обратился к парню:

— Ну так как?

Парень отвлёкся от шкафчика и подошёл к маме и Палачу.

— Всё очень неплохо. Зубы, волосы и ногти в порядке. Кожа тоже. По здоровью проблем нет, болезней не выявлено. Рожала. Сейчас не беременна. Влагалище, матка и задний проход в хорошем состоянии, несмотря на то, что половые акты имеют место быть довольно часто.

— Отлично. Тогда заканчивайте приготовления и спускайте вниз, - хлопнув ладонью маму всё по той же ляжке сказал Палач и направился к выходу.

— Посадить на цепь? А то она брыкается.

— Кто вы все такие?! Отпустите меня! Слышите?! Отпустите!, - резко вновь активировалась мама.

Палач взглянул на неё через плечо и произнёс:

— Нет, не надо цепь. Смирительный ошейник и хватит.

Парень кивнул, а Палач вышел из комнаты, закрыв дверь.

— Что за смирительный ошейник?, - поинтересовался я, когда мы отошли от комнаты.

— Специальный ошейник, активирующийся на расстоянии через пульт. Током бьёт, - чуть задумавшись, он продолжил, - По первым впечатлениям, она и близко не сломлена. Была бы сломленной, то сидела бы себе тихо, не издавая ни звука. Но она бунтует. Явно боится, но всё же кричит и ругается.

— Ну, с теми, кто над ней имеет власть, она зачастую намного более тихая. А тут её похитили хрен пойми кто и просто увезли.

— Это не должно быть для неё важно. В любом случае, тихони сюда редко попадают. Так или иначе у нас не стоит конкретной задачи, так как это не заказ, а значит, будем просто развлекаться. То, что это её не сломает не обещаю, но, уверяю, первостепенной эта задача не является.

Далее Палач ещё минут 20 проводил мне экскурсию по дому, показывая кухню, санузел и спальни для гостей.

— А кто все эти люди и почему их так много?, - в один момент спросил я.

Людей и правда было довольно много и некоторые из комнат уже были заняты. Приезжие были абсолютно разные: и мужчины, и женщины. Кому-то едва было восемнадцать, да и то я в этом сомневался. А некоторым уже явно за пятьдесят.

— Жаждущая публика. Гости, короче. Приезжают сюда посмотреть за всем процессом. Иногда мы даём поучаствовать желающим. Кто-то приезжает всего на пару часов, а кто-то на несколько дней или даже остаётся до самого конца. Поэтому в доме так много гостевых комнат. Полагаю, ты бы тоже хотел остаться?

— Ну, думаю, да.

— Значит, я не зря тебе тут всё показал. Забронирую за тобой одну из комнат.

— А заплатить нужно?

— Обычно все платят, но с тебя платы не возьму. Ты ведь привёз к нам "ценный груз". Так что этого достаточно. Хотя... Твоя мамочка всё ещё работает?

— Ну, на старой работе уже нет. Сейчас она отрабатывает огромные долги.

— Короче, возьму плату с неё, позже вышлю ей счёт. Пусть заплатит за сыночка. Если выберется отсюда, конечно... Ладно, пошли. Думаю, уже всё готово.

Мы пошли к подвалу. На двери, ведущей в него, Палач перевернул висящую табличку с "закрыто" на "открыто". После этого я даже спиной почувствовал, как заметившие это люди начали понемногу стягиваться к нам. Мы спустились вниз и прошли почти до самого конца помещения, где перед нами предстала решетка, за которой и находилась мама; полностью голая и с тем самым смирительным ошейником. Мужчина, стоявший у решетки, передал Палачу пульт, очевидно, тот был от ошейника, и куда-то ушел. Обернувшись, я увидел, как уже скопилась целая толпа людей. Чуть выждав, Палач распахнул решетку и явно что-то хотел сказать, но в это же мгновение мама рванула, отпихнув мужчину, и побежала к выходу. На пути у неё была толпа, но и та слегка расступилась. Люди довольно выли и свистели, видя как отчаянно пытается сбежать мама. Видимо, такое зрелище было не впервые.

— Во как рванула, аж пятки засверкали, - с улыбкой произнёс палач, - Ладно, пора её тормозить.

Мама успела пробежать почти половину всего подвала. Естественно, если бы её хотели поймать, то давно бы уже это сделали. В конце-концов, та же толпа расступалась перед ней специально. Палач спокойно посмотрел на пульт в его руке и продолжительно зажал одну из кнопок. Тут же послышался мамин крик, длившийся ровно столько, сколько держал кнопку Палач. Сама мама в этот момент чуть замедлилась и запнулась, схватившись за ошейник, однако не остановилась полностью и всё же продолжила движение. Толпа частично двигалась вместе с мамой, что лишь больше придавало бессмысленности и беспомощности её побега.

— Выносливая.., - задумчиво произнёс Палач, - Это хорошо.

Дав пробежать маме ещё немного, он выкрутил ползунок на пульте до максимума и снова нажал кнопку. Даже издалека я услышал устрашающее дребезжание ошейника, переполняемого электричеством, а мамин истошный крик едва ли смог перебить этот звук. Она скорчилась от боли и, согнувшись, опустилась к полу, дёргаясь и держась за ошейник обеими руками. Толпа в это время уже обступила её. Когда поток электричества остановился, то мама едва успела разогнуться, как её щёки тут же отлупили несколько человек из толпы. Этими ударами они даже не давали ей встать. Досталось и попке, само-собой. По ней прилетали не менее хлесткие удары. Вот только если щёки мама кое-как могла защитить руками, то вот свою попку с трудом. Палач в это же время направился в мамину сторону:

— Ладно, хватит. К столбу её, - командовал он, жестом что-то указав нескольким мужчинам, стоявшим чуть в отдалении ото всей толпы.

Люди отстали от мамы и расступились перед этими мужчинами. Те, в свою очередь, подхватили её и потащили в противоположный угол помещения. Я, как и вся толпа, проследовали за ними. Мужчины подтащили выкручивающуюся маму к столбу, после чего прислонили её спиной к нему и, обернув вокруг столба её руки, скрепили их наручниками. Ошейник так же прикрепили к столбу, чтобы она не могла полноценно двигать шеей. Подошедший ещё один мужчина принёс сибиан с очень внушительной насадкой. Его установили около столба прямо под мамой. Сама мама, уже понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт, стала сопротивляться ещё активнее, но несколько мужчин довольно легко с ней справились, сумев с силой опустить маму вниз по столбу, усадив её в итоге на колени. Теперь её попка была в опасной близости от сибиана и прикреплённой к нему насадки, которая одним лишь своим видом и размерами давала понять, что ни мама, ни её бедная попка не будут в восторге, если она будет пропихнута внутрь. Но разве могли быть для мамы другие варианты? Мужчины взялись за неё с новой силой, слегка приподняв маму они с лёгкостью и даже какой-то обыденностью насадили её зад на эту самую насадку. Несмотря на то, что она была довольно большой и входила в попку с трудом, мужчины насадили с такой силой и скоростью, что мама даже не сразу поняла, что произошло и лишь когда ощутила, как плотно и глубоко закупорена её попка, издала продолжительный, крик, моментально подавленный одним из мужчин, сжавшим ей горло. Вместе с её криком, как полная противоположность, послышались и радостные возгласы толпы, выражавшие поддержку увиденному. Однако и на этом приготовления были не закончены. На соски и большие пальцы ног ей прикрепили зажимы, через которые шло электричество.

После этого, без лишних промедлений, Палач активировал сибиан. Тот зловещще зажужжал, а мама стала стонать и елозить на месте.

— Время допроса, я полагаю?, - начал Палач, - Все, кто платил, в очередь, пожалуйста, по одному.

После его слов некоторые люди отошли в сторону, а некоторые, наоборот, выстроились в очередь, явно чего-то ожидая.

— Что ещё за "допрос" и что значит, кто платил?, - поинтересовался я у Палача.

Тот слегка промедлил с ответом, начав отвечать лишь тогда, когда из очереди вышел первый человек и вместе с его действиями он начал рассказывать мне в чём суть процесса, дабы я сразу мог всё видеть наглядно:

— Мы стараемся зарабатывать на всём, в том числе, на доп услугах. Зачастую наши гости тоже хотят поучаствовать в процессе и потому за отдельную плату могут это себе позволить. Допрос же позволяет нашим гостям узнать девочку получше. Это важно, если они захотят, например, взять её для личного пользования. Они задают ей интересующие вопросы и дабы та отвечала правду или хотя бы отвечала в принципе, используется небольшое мотивирующее средство. Гостю дают пульты от ошейника и прикреплённых зажимов, при активации которых...

Едва он это сказал послышалось агрессивное трещание приборов и мамин вопль.

—.. .вообщем да, - продолжил он, как только закончился крик.

— И сколько длится весь процесс?

— В среднем, где-то минуты три на человека.

— Так мало?

— Дело в том, что далеко не все здесь задают вопросы и используют ток как "мотиватор". Некоторые часть с вопросом попросту игнорируют.

Через время из очереди прошел следующий человек и, не задавая маме никаких вопросов, просто зажал оба пульта. Электричество вновь иглой насквозь пронзило всё мамино тело, из-за чего послышался её крик, а сама она заелозила на месте куда активнее. Человек, в свою очередь, подсел чуть ближе, почти в упор наблюдая за процессом.

— Ну всё, он скорее всего не отпустит, пока время не истечёт, - будто бы анализируя, спокойно сказал Палач.

— А она выдержит все три минуты?

— Суммарно ей терпеть куда дольше, но не волнуйся, она не первая. Напряжение тут хоть для неё и очень ощутимое, но не слишком большое. На ошейнике я тоже открутил мощность чуть ли ни на минимум.

Когда время человека, мучившего маму, вышло, тот слегка разочарованно отжал кнопки пультов и передал их следующему. Так продолжалось где-то час. Людей было довольно много, так что это было логично. Вопросы были совершенно разные: от простых про возраст и увлечения, до предпочтений в сексе и любимых поз. Само-собой, попались и ещё несколько человек, которым не нужны были никакие вопросы. Уже к середине всего процесса мама была вся потной: сибиан не давал ей ни секунды покоя, создавая ей вибрации по телу как снаружи, так и внутри; про электричество и говорить нечего, навязчивая боль пронзала маму каждый раз, как к ней подходил новый человек.

Так было положено начало изнурительному маминому "приключению". Из-за того, что пробыл я там аж две недели, отлучившись лишь на несколько дней, о которых расскажу позже, то описывать все события, включая повседневность день за днём, будет очень долго, а потому решил просто отдельно выделить все интересные моменты. Тем не менее, помечать, какой день это был по счёту всё же буду.

← К рассказам
Оцените рассказ