Рассказ является переводом истории из серии Sapphic Serenity автора BiscuitHammer.
Похмелье было ужасным. У меня звенело в ушах, так как будто у меня в мозгу была мяч для игры в пинбол, и маленькие дьяволята стучали по нему маракасами из наждачной бумаги. И еще, этот мяч была покрыт маленькими острыми шипами.
Я громко застонала, когда перевернулась. Боль накатила на меня как приливная волна. Что, черт возьми, произошло?
«Ооох!» - я громко застонала, лежа на спине. Солнечный свет обжигал мне глаза. Я прикрыла веки и стиснула зубы от боли и возмущения этим ужасным навязыванием.
— Привет, детка... - донесся слабый, но знакомый и успокаивающий голос со стороны обеденного столика. Я медленно заставила себя открыть глаза и попыталась сосредоточиться - за столиком, закрыв лицо руками, сидела моя мама, одетая в махровый халат, с чашкой кофе в руках. «Рада видеть, что у тебя получилось...»
«Я пока... не уверена в этом...» - Пробормотала я, снова поворачиваясь на бок и тут же пожалев об этом. Я сглотнула и на мгновение перестал дышать, опасаясь худшего. Мне удалось удержаться от рвоты, и я попыталась приподняться на локте, хотя бы на некоторое время.
Мама неуверенно встала, затем взяла другую кружку и, пошатываясь, направилась к кофеварке. Она налила чашку и направилась ко мне, умудрившись дойти не упав. Она поставила кружку на маленький стеклянный столик прямо передо мной, а затем опустилась на колени рядом со мной. Она устало улыбнулась.
«Я думала, что умру» - тихо сказала она, хотя неизвестно, было ли это из уважения к моему похмелью или потому, что ей больше нечего было сказать. «Я сама только что проснулась...»
Она наклонилась, посмотрела на свое отражение в хромированном ободке кофейного столика и поморщилась. «О, боже, я дерьмово выгляжу...»
Я улыбнулась и протянул руку, чтобы коснуться ее растрепанных каштановых волос, погладив их. «Ты прекрасна. Похмелье этого не изменит».
«Боже, мы, должно быть, действительно многое сделали над собой... - вздохнула она, опуская голову на руки, которые лежали у моих бедер на диване. Что ты помнишь?»
Я зажмурилась и, наконец, покачала головой. «Выходные в обнаженном виде... аэрохоккей... текила и пиво... После этого все как в тумане. Многое из этого - просто сны, напичканные пьяными подробностями».
«У меня то же самое», - призналась она. «Конечно, мы совершали рискованные поступки, но я не уверена. Что-то в этом есть от бильярдного кия, но я не знаю».
«Это... звучит знакомо», - согласилась я. «Если мы оба это помним, в этом что-то должно быть».
— О, малыш, - пробормотала она, и в ее голосе не слышалось беспокойства и, возможно, раскаяния. - Мы, должно быть, здорово напились. С тобой все будет в порядке, даже если мы поступили глупо?
— Если я напьюсь до одури, мам, ты будешь единственным человеком, на которого я могу положиться, - ответила я искренне. Если я не буду в безопасности с тобой, когда напьюсь, то с кем я могу быть в безопасности?
— Оооо, - промурлыкала она, подходя ближе и нежно обнимая меня. Я обняла ее в ответ, и она улыбнулась, глядя мне в глаза. Пей свой кофе. Посмотрим, поможет ли это. Это вкусное темное французское жаркое.
Я кивнула и медленно потянулась за чашкой. Запах была пронзительный и сильный, почти подавляющий мои тонкие чувства несмотря на то, что я была в таком состоянии. Я сделала крошечный глоток и скривилась. «Господи... чертово лекарство хуже, чем сама болезнь».
«О, ты так говоришь только потому, что это тяжелая любовь, - упрекнула она. Ты любишь крепкий кофе».
«Это помогло тебе от похмелья?» спросила я, спокойно глядя на нее.
«Я... нет, совсем нет, - призналась она. Я все еще чувствую себя ужасно, я надеюсь, что у тебя получится лучше...»
Я вздохнула и сделала еще глоток, прежде чем поставить чашку на стол. Я нахмурилась, посмотрев на ее волосы, а затем на свой собственный локон. «Мы принимали душ?»
Она покачала головой. - Я тоже задавалась этим вопросом. Может быть, когда мы почувствуем себя немного лучше, у нас будет больше ответов.
Я решила мужественно встретить свои мучения и начала медленно подниматься. Простыня упала, и я впервые осознала, что все еще голая. Мне, конечно, следовало бы уже догадаться, но мой мозг работал не на полную мощность, поэтому меня могли удивить такие мелочи.
— О, вот, детка, - сказала мама, заметив мою наготу. Она встала и вернулась к маленькому круглому столу для завтрака, взяв свою кружку и что-то еще с соседнего стула. - Я принесла тебе халат.
«Спасибо. Что?» - спросила я несколько глухо, моя способность к самовыражению была несколько ограничена. Я была уверена, что она поймет. Я одернула халат и слегка наклонилась. Когда я откинулась на спинку дивана, мой халат распахнулся, обнажив меня. Черт возьми, мне было все равно. Мне было слишком плохо.
Маме, очевидно, тоже было все равно. Она просто сидела и потягивала свой кофе. Ее глаза, без сомнения, были такими же налитыми кровью, как и мои, и я могла сказать, что она чувствовала себя ужасно. То, что она так старалась, чтобы мне было комфортно, согревало мое сердце. Я так сильно ее любила.
«Я даже не имею ни малейшего представления, как долго мы спали», - пробормотала она, делая еще один глоток. «Восемь часов, два часа... У меня нет никакой системы отсчета».
«Ты меня понимаешь, - сказала я, пожимая плечами. Я просто знаю, что чувствую себя так, словно меня прожевал волк.»
«Очень наглядно, - сухо сказала она. Думаю, нам, вероятно, придется признать этот день потерянным. Мы ничего не смогли бы сделать, даже если бы попытались. Так что, мы просто проспимся и попробуем еще раз позже?»
«Что ж, давай попробуем поспать, а потом посмотрим, сможем ли мы выяснить, что произошло прошлой ночью», - я решила узнать что-нибудь о том, что произошло.
Она задумалась и пожала плечами в знак согласия. «Конечно, если мы будем в состоянии».
Я огляделась, стараясь не смотреть на солнечные лучи, проникавшие сквозь стеклянные двери на задний двор. «Который час?»
Если мама и знала об этом с того момента, как проснулась, то, судя по всему, уже забыла. На мгновение она бросила на меня смущенный взгляд, а затем оглядела комнату, чтобы посмотреть, не видит ли она часы. Наконец, она это сделала. «Четверть второго, судя по всему. Давай допьем кофе и разойдемся по своим постелям».
Я кивнула, и мы медленно осушили наши чашки, не чувствуя себя ни лучше, ни с большей ясностью в голове после этих усилий. Мы помогли друг другу подняться на ноги, я нахмурилась и раздраженно сбросила халат.
«Прости, мам, - сказала я, когда оставила его в луже на диване. У меня очень чувствительная кожа, и это сводило меня с ума».
Мама улыбнулась и грациозно сняла с себя халат. Мы медленно, рука об руку, дошли до лестницы, а затем поднялись наверх. Сон так и манил.
«Хочу в туалет», - сказали мы в унисон, прежде чем посмотреть друг на друга. Мы направились в ванную, и мама позволила мне пойти первой. Я неуклюже плюхнулась на мраморное сиденье, дрожа, когда холодный камень коснулся моей задницы.
— Я постараюсь поторопиться, мам, - пробормотала я, закрыв лицо руками. - Но ничего не обещаю.
Затем моя мама сделала то, чего я не ожидала - с некоторым усилием она взобралась на облицованную гранитом раковину, погрузила свой зад в таз и начала мочиться. Я посмотрела на нее, приподняв бровь, а она пожала плечами и состроила мне рожицу с выражением «как скажешь».
«Я была на множестве рок-концертов, - просто сказала она. Я не в первый раз хожу в раковину.»
Мне вдруг пришло в голову, что за пять дней прошедших со дня моего рождения, я узнала о своей матери гораздо больше, чем за все предшествующие годы. Это была та сторона ее характера, которую я не ожидала увидеть. В этом не было ничего плохого, заметьте, совсем ничего, я просто не знала, что с этим делать.
Закончив, она слезла со своего насеста и помогла мне снова подняться на ноги. Мы медленно пошли по коридору к нашим комнатам, которые находились рядом друг с другом. Мы остановились перед моей, и она обернулась и улыбнулась мне. «Слишком расстроена и чувствительна, чтобы меня обнять?»
«Я никогда не откажусь от тебя мамочка», - тепло ответила я, обхватив ее руками и крепко прижимая к себе. Она сделала то же самое, и мы заключили друг друга в любящие, обнаженные объятия. Я чувствовал, как ее груди прижимаются к моим, как ее плоский живот прижимается к моему, как наши бедра соприкасаются, но мне просто нравилось обнимать ее. Мы оба нуждались в этом, и это было чудесно.
«Я так сильно люблю тебя, малышка...» - прошептала она мне на ухо, прежде чем прижаться губами к моей шее и поцеловать ее. Она коснулась моего тела, и почему-то знакомое покалывание и трепет пробежали по мне. Я изо всех сил старалась не показать этого, и вместо этого взяла ее прекрасное лицо в свои ладони и прошептала: «Я тоже тебя люблю», прежде чем нежно поцеловать ее в губы. Она охотно ответила на поцелуй, а затем мы обнялись еще на секунду, прежде чем отпустить друг друга. Она устало улыбнулась мне.
— Сначала один из нас разбудит другого, чтобы мы могли разгадать нашу тайну? - предложила она. Я кивнула, и она послала мне воздушный поцелуй. А затем я повернулась и заковыляла в свою комнату, где рухнула на кровать, наплевав на все.
Сон пришел ко мне быстро, полный видений о моей маме, которые я не могла толком объяснить.