Мы втроем лежали на кровати. Любовники отходили после секса, пребывая в блаженной прострации, следующей за оргазмом. Иркина голова по-прежнему лежала у меня на коленях, ее взгляд блуждал по комнате. Андрей прикрыл веки. А я думал о том, что другой мужчина только что излился в мою жену, пометив ее своим семенем, и что теперь я настоящий рогоносец, и все уже никогда не будет, как прежде. И я был доволен – на моих коленях лежала совершенная шлюха. Моя горячая, любимая жена, с растраханной пиздой и красными щеками. Мы выпили еще вина. Андрей похвалил нас, сказал, что мы оба большие молодцы, и что он ни разу не встречал столь страстную и любящую пару. Такое ощущение, что перед нами сидел совершенно другой человек!
Андрей умел провести грань между игрой и обычным общением. Мне наконец-то разрешили снять с головы Иркины трусы, хотя я, честно говоря, уже успел к ним привыкнуть. Говорят, что запах любимого человека снижает стресс.
Затем он трахнул Иру еще раз, уже более размеренно и спокойно. Она лежала под ним податливая, словно кусочек растаявшего масла, согнув безвольно разведенные ноги и громко дыша. Уже за полночь, Андрей сказал, что ему пора ехать и начал собираться.
– Антон, - обратился он ко мне, уже стоя у двери, – Ира привыкла к твоему регулярному куннилингусу, поэтому не будем ломать традицию – вылижи ее как следует, когда я уйду. И да, ты заперт еще неделю, терпи. Спасибо за прекрасный вечер и гостеприимство, - он снова преобразился в «однокурсника», и припал к Ириной ручке. – Позвольте отплатить вам тем же, приглашаю вас ко мне в гости домой, через неделю, в субботу.
Мы с Иркой горячо заверили, что будем. Провожали его так же, как и встали с кровати – в чем мать родила.
– А ты, дружочек, - добавил он мне напоследок. – Можешь приехать в белье – разрешаю.
— А у него теперь исключительно мои трусы, я все мужские выкинула, - выпалила Ира, и тут же, сообразив, что ляпнула лишнего, осеклась и засмущалась.
У меня внутри что-то снова упало, который раз за вечер. Я стал пунцовым, словно мак. Только не это! Я умру от такого позора! Нет!
— В смысле? – не понял Андрей.
— Ну... - замялась Ира, глядя на меня, а я глядел в ответ умоляющим взглядом.
— Долго будете в гляделки играть? – не выдержал Андрей. – Ты заставляешь его носить женское белье?
Ирка снова посмотрела на меня, смерила взглядом мой несчастный побитый вид, и, закатив глаза, нехотя выдала:
— Ну да, после того случая со страпоном, я захотела, чтобы он был как девочка, когда я его трахаю...
— Ты его трахаешь?! – настала очередь Андрея округлять глаза. – Моим членом, что ли? Не, не, не, я не верю своим ушам! И он в это время в твоем белье?
Я думал, что меня стошнит. Я не знал, куда ведет нас разговор, но хуже мне не было, пожалуй, ни разу в жизни. Я ощущал себя полностью обнаженным морально, беззащитным, оставленным со своими слабостями на волю и потеху другим. Но я ошибся, Андрей не стал смеяться. Он с каким-то пристальным интересом посмотрел на меня, взял меня за плечо и спросил:
— Ну и как тебе? Понравился мой хуй?
Ирина хотела что-то сказать, но Андрей жестом велел ей молчать. Молчание повисло в воздухе, нужно было что-то сказать, и сказать правду. В конце концов, мне действительно нравилось носить Иркино белье, и я просто тек от страпона.
— Да, - кротко ответил я, потупив глаза.
— И тебе нравится носить трусики Иры? Тебя возбуждает женское белье?
— Да, - также коротко сказал я.
Андрей покачал головой, он явно был впечатлен.
— Все становится в тысячу раз интереснее. У нас с тобой гораздо больше способов развлечься, чем я предполагал.
— А со мной? – обиженным голосом воскликнула Ира.
— Ну куда же без тебя? Мы все вместе теперь. Смотрите, какое прекрасное трио у нас получается. Жду вас у себя в субботу, отказ не приму, – он напоследок облапал голую Иринкину попу, и поцеловал взасос. – Адье, завтра спишемся.
Когда хлопнула дверь, и повернулся замок, моя голая чертовка, суккуб, Лилит в своей обворожительной наготе подошла ко мне с улыбкой и обняла, а я почувствовал, что она насквозь пропиталась запахом секса... и Андрея.
— Я тебя обожаю, - сказала моя Лилит. – Спасибо, что позволяешь мне все это.
Я молча поцеловал ее в ответ. Она взяла меня за руку, и потянула за собой в спальню.
— Ложись, - велела Ира.
Я повиновался. Ни говоря ни слова, она перекинула через меня свои полные ляжки и зависла широкой промежностью над мои лицом:
— Ужин готов, мой милый.
— Я... мы... - растерялся я, сообразив, что Ира выполняет указание Андрея. – Может не надо? Я не уверен, хочу ли я...
— Я читала на форумах в интернете, что нет ничего унизительнее для рогоношки, чем вылизывать из влагалища сперму любовника, который только что доставил жене лучший в мире оргазм.
C этими словами она положила мои руки себе на грудь, судорожно вздохнув, когда ладони коснулись набухших сосков.
— Хватит спорить... будь хорошим мальчиком... делай все, что тебе велят... будь послушным. .. когда говорят лизать – лижи, приказывают сосать – соси, когда нужно раздвинуть ножки – подставляй попу...
Я гладил и мял ее груди, и речь становилась все путанее, а вздохи все чаще. Ее открытая киска манила, но ее содержимое страшило больше. Еще одна ступень в ад. А член при этих мыслях снова рвался на свободу! Она запустила пальцы в мою шевелюру:
— Милый, я нащупала рожки... твоя жена сегодня наставила тебе рога. Ты теперь официально моя Рогоношка...
Тут ее пальцы сжались:
— Лижи!
Она ткнула мое лицо прямо себе в ароматную пизденку. Я потерялся в ее запахе, упав в растраханные чресла, словно в черную дыру. Что-то сломалось внутри, и я принял все. И то, что жену три часа подряд драл на моих глазах альфа-самец, каким мне никогда не стать, а я смотрел на это с трусами на голове. И что моему писюну не дозволено проникать в жену, и даже чтобы подрочить мне требуется спрашивать разрешение. И что благоверная получила лучший в мире оргазм от чужого, по сути, человека. И что теперь от меня требовалось вылизать ее пизду, проглотив обиду в прямом и переносном смысле. Я начал остервенело работать языком.
Ирку прерывисто задышала и начала вздрагивать, отзываясь на каждое движение языка. Я облизал и подразнил клитор, запустил язык во влагалище, прилежно стараясь достать как можно глубже, туда, где спряталось семя любовника. Конечно, язык не достает глубоко, но гравитация и сокращения киски сделали свое дело. Сначала ко вкусу Иркиной смазки добавился незнакомый привкус, а затем язык зачерпнул первую каплю позорного нектара. Солоноватого, чуть горьковатого, но вкус не был противным. От ласк Ирка теряла рассудок. Она впилась в мою голову обеими руками и стонала, приближаясь уже к пятому или шестому оргазму за вечер. «Да! Лижи! Выпей все! Вылижи досуха свою шлюху!».
Капли превратились в льющуюся струйку. Сперма заполнила рот, и мне пришлось сглотнуть, ощутив горечь в горле. «Горечь куколда» - пронеслось в голове. Язык гулял по ее губкам, клитору, теребил дырочку мочеиспускательного канала, а из пизденки все лилось и лилось, я даже не успевал глотать. «Только шлюхи глотают», - ехидно подсказала мне память. Ирк, вскрикнув, разродилась грандиозным оргазмом. К тому времени киска была чистой, а у меня во рту стоял вкус Андрея.
— Поздравляю, котик, - сказала жена, гладя меня по волосам, когда немного отошла от оргазма. – Теперь ты опустился до уровня шлюхи, и мы примерно на одной глубине.
А затем на моих губах затрепетал ее нежный поцелуй. Она залезла языком в мой рот, стараясь разделить с рогатым мужем семя любовника.
— Ты знаешь, - рассказывала она мне утром. – Когда Андрей меня облапал в ванной... я потеряла контроль. Он меня тронул... там, и я сразу потекла, как сука. Полностью потеряла всякое соображение. Если бы он не остановился, я бы прям там ему дала, ты уж прости, котик.
Я поцеловал ее и попросил продолжать.
— А когда он велел тебе с меня трусики стянуть, а ты подчинился, и... позволил тебе на голову их надеть... я как на тебя не посмотрю – такой несчастный, запертый, с моими трусиками на лице – меня как током бьет, и хочется уколоть или что-то еще унизительное сделать. А дальше я уже просто покатилась. Еще я очень сильно возбудилась от контраста – когда я стояла на четвереньках, а ты меня целовал, и потом, когда держал мою голову на коленях. Такой правильный, нежный, настоящий любящий супруг, так нежно целует... и такая блядь-жена, которую во время этих поцелуев ебут, как сучку.
— А в конце, когда я тебе делал куни?
— Дааа... что-то необычайное. Что-то животное во всем этом. Подчинение самцу.
— Ты хочешь продолжать?
— Конечно!
Новые игры, новые правила
Если воскресенье прошло относительно спокойно, то в понедельник чат разрывался от сообщений Андрея. Его явно задела тема с моими переодеваниями, и он крепко ее оседлал. Первое сообщение пришло перед обедом: «Рогоношка, пришли фотографию своего писюна». Рогоношка. Я не стал возражать, помня об наказании за непослушание. Да и как бы я возразил? Зашел в туалет, запер дверь. Руки дрожат, расстегнул брюки. Снимаю бежевые колготки, а в голове мысль, что Ира чувствовала недавно то же, что и я. Снимаю синие трусики, в которых вчера щеголяла супруга. Приподнимаю свое сокровище в руке, чтобы не выглядело уж совсем маленьким, и фотографирую.
Выглядит жалко. А точнее – полное ничтожество. Голый, как у мальчика, лобок, бритые ноги и колготки с кружевными трусами. Муж! Я не представлял, как такое можно отправить жене и Андрею. Телефон задрожал в руке – еще одно сообщение, Андрей требовал фото. Мысль о том, что любовник жены мне приказывает, вызывала томление в паху. Я зажмурился и нажал «Отправить». Пауза. Сначала хохочущий смайлик от Ирины. Затем большой палец от Андрея. «Обожаю», - написал он. Сообщение испугало меня больше, чем если бы он начал отпускать комментарии по поводу моего достоинства в чате. Сообразив, что я стою со спущенными колготками и штанами, я быстро упаковал свою писюн обратно в нейлон, застегнул брюки и вернулся на рабочее место.
Через час новое сообщение: «Иди в туалет, сними обувь и брюки, сфотографируй сверху ноги, колготки не снимай, пояс спрячь». Снова дверь, замок. Теперь мне пришлось поработать. Туфли долой – пол холодил ступни в нейлоне. Приятное ощущение спадающих брюк. И вот я – офисный работник, стою в рубашке и тонких колготках, через которые просвечиваются синие трусики. Уминаю член между ног – получилось несложно. Фото. Черт! На фото была девушка. Вернее, стройные округлые девичьи ноги в колготках. «Отправить».
Первый смайлик снова от Ирки с вытаращенными глазами. «Антон, ты что, фотографируешь баб у себя на работе?!». Следующее сообщение от Андрея, тоже с вытаращенными глазами, а потом сердечко. У меня от сердечка неприятно засосало под ложечкой. «Шикарная телочка! Ира, и ты прятала от меня такую красоту?». Ира: «Я начинаю ревновать!». Еще через час от меня потребовали сфотографировать оголенную задницу. Ирка сказала, что не верит моим фоткам, и что потребует фотосессию дома, чтобы убедиться моя ли это жопа. Затем снова ножки без брюк, в позе сидя, ножки вместе и по-женски на бок. Андрей сказал, что мне не хватает туфель. Я уже не стеснялся, отсылая фотографии – он разбудил во мне женщину, млеющую от навязчивого внимания.