Утро началось не со звона, а с тишины — ватной, плотной, которая бывает только после обильного снегопада, когда мир покрыт слоем, поглощающим все звуки. Алина проснулась с ощущением, что не спала вовсе, а просто лежала с закрытыми глазами, слушая, как здание дышит. Тиннитус был на месте, но сегодня нот стало меньше. Она не считала. Но чувствовала: вчера их было больше. Сегодня — меньше. Как если бы кто-то выключил одну струну в инструменте, и звук стал чуть беднее.
Встала, подошла к окну. Снег лежал ровным слоем на подоконнике, за окном — белая пелена, в которой угадывались очертания гор, похожие на спящих животных. Стояла и смотрела, как падают новые снежинки, и думала о мёртвых. О мужчине в 214, который смотрел в угол потолка с выражением мольбы на лице. О женщине в 412, у которой во рту была бетонная пыль. О том, что Марк сказал: «Здание забирает людей» . Не знала, верить ли ему. Знала только, что не может уехать, и что каждый час в этом месте делает её чуть менее уверенной в том, что она — это она.
Оделась медленно, проверяя каждую вещь на звук, и вышла в коридор. Нужно было найти архив. Не потому что Марк или Кронин сказали ей об этом — потому что она слышала его. Архив был где-то внизу, в технических этажах, она чувствовала это так же, как чувствовала гул резонатора — не ушами, а телом.