UnVailed от Saxon_Hart
****************************
Зазвонивший телефон отвлек меня от мыслей о Второй мировой войне. Моя жена, с которой я прожил десять лет, уехала на две недели на ежегодную конференцию. Джой ненавидит все военное, в то время как я – большой любитель Второй мировой войны. У меня есть все фильмы о войне, которые когда-либо были сняты, поэтому, чтобы облегчить себе жизнь, я смотрю их лишь тогда, когда ее нет.
Обычно я смотрю их, когда у нее девичник или субботний шопинг с ее подругой Амандой, но два раза в год она уезжает на длительное время. В августе ей приходится уезжать в Индианаполис на две недели для участия в корпоративных встречах и тренингах.
В феврале она едет на две недели на общее собрание компании. В этом году собрание проходило в Хьюстоне. Собрание особенное, потому что на него попадают лишь десять лучших работников в каждом штате, а Джой ездит туда последние три года.
В прошлом году она позвонила мне в воскресенье и сказала, чтобы я собирал чемодан и встречал ее в Майами. Оказалось, она получила приз в розыгрыше, а призом была неделя на двоих в Майами. Стоит ли говорить, что я не был слишком разочарован, проведя неделю холодной колорадской зимы в солнечной Флориде.
Каждый раз, когда она уезжает, я смотрю военные фильмы. В ту субботу посмотрел «Грязную дюжину», «Враг у ворот» и «Спасение рядового Райана». Я купил мясо для сэндвичей, булочки «хоаги» и двадцатитрехлитровое ведро сырных шариков. Я как раз сделал сэндвич и приступил к просмотру «Братья по оружию».
Именно в тот момент, когда ребята из роты «Изи» уплетали свой обед из спагетти после бега вверх по Куррахи, зазвонил телефон. Часть моего сознания проклинала это вторжение в мой запой; другая часть надеялась, что звонит Джой, чтобы сообщить мне, что она выиграла какую-нибудь поездку в теплое местечко. Черт возьми, в тот момент я бы согласился на неделю в Хьюстоне, где ночью было 12 градусов ниже нуля, а днем – 30.
Определитель номера сообщил, что звонок – от неизвестного абонента. Я сразу понял, что это мой давний приятель Пол. Этот ублюдок знает, что в эти выходные я – по колено в войне и не собираюсь никуда уезжать.
– Чего тебе нужно, ублюдок?
К моему удивлению, голос в трубке был женским.
– Эм, я пытаюсь связаться с Роджером Ригби.
То, что человек назвал мое имя, застало меня врасплох. Большинство людей зовут меня Зик.
– Здесь Роджер. Что я могу для вас сделать?
– Мистер Ригби, это детектив Дезире Филлипс из полиции Вейла, и звоню потому, что ваша жена попала в аварию и находится в медицинском центре Eagle Valley. Она в довольно плохом состоянии, и вам, вероятно, следует приехать сюда как можно скорее.
– Полагаю, вы ошибаетесь, мэм. Моя жена в течение двух недель находится в Хьюстоне на съезде своей компании.
– Вы уверены в этом, мистер Ригби? Когда вы в последний раз разговаривали со своей женой?
– Вчера вечером она позвонила мне после своих встреч. Готовилась пойти на ужин со своими коллегами.
Женщина по телефону зачитала мне адрес, указанный в водительских правах Джой. Это был наш адрес, но как водительские права Джой могут находиться в Вейле, если Джой говорила со мной из Хьюстона?
– Кто бы ни был у вас в больнице, скорее всего, он украл сумочку моей жены в аэропорту. Могу ли я предъявить обвинения?
– Да, можете. Я проверю отпечатки пальцев жертвы, чтобы выяснить, кто она. А пока мне нужно, чтобы вы приехали сюда, проверили вещи вашей жены и подписали заявление. Но вам требуется поторопиться приехать сюда, если это ваша жена, сэр. Ей нужно подписать согласие на уход за ней.
– Буду там через пару часов, – сказал я.
Я на самом деле не хотел пускаться в погоню за дикими гусями, но хотел привлечь эту женщину к ответственности, если та воспользовалась кредитными картами Джой.
Я побросал в свою сумку некоторые вещи, на случай если не вернусь к утру, и выехал на заснеженное шоссе. Во время почти двухчасовой поездки в Вейл я прокручивал в голове множество вопросов и ответов.
Существовало две возможности. Первая заключается в том, что кто-то украл или нашел бумажник Джой и решил покататься на лыжах.
Зачем кому-то кататься на лыжах с украденным дерьмом в руках, – спрашивал мой адвокат дьявола.
Преступники – не самые умные мудаки, так почему бы им не взять украденный бумажник с собой на лыжах? А разве воры катаются на лыжах? Откуда мне, блядь, знать?
Итак, это приводит нас к возможности номер два. Это Джой, и она в Вейле. Почему она катается на лыжах в Вейле, когда должна быть на своей конвенции в Хьюстоне?
Возможно, она выиграла поездку и решила прокатиться несколько раз, прежде чем позвонить мне? Она опередила меня на день, когда я был в Майами.
А что, если она не хочет, чтобы ты был в Вейле?
Зачем ей это? К тому же, она не в Вейле, а в Хьюстоне. Откуда тебе знать?
Я разговаривал с ней прошлым вечером. Ты слышал доказательства того, что она в Хьюстоне?
Доказательства? Это дюжина придурков, говорящих «вы все», или куча болтунов о нефти.
Это просто глупо. Она звонила тебе с мобильного или из отеля?
Она всегда звонит с мобильного. Зачем платить дополнительно за телефонный звонок? Кроме того, я сам отвез ее в аэропорт. Ты видел, как она получала посадочный талон?
Нет, я высадил ее и поехал на работу. А ты видел, как она садится в самолет? Откуда ты знаешь, что она в Хьюстоне?
А куда ей еще, блядь, деваться? В Вейл, очевидно.
Да ладно. Кто садится в самолет в аэропорту Колорадо-Спрингс, чтобы лететь в Хьюстон, штат Техас, а затем оказывается в Вейле, штат Колорадо? Вейл – не между Хьюстоном и Спрингсом.
Ни хрена себе Шерлок? Очевидно, кто-то прилетел из Хьюстона в Денвер и отвез ее в Вейл, или она не садилась на самолет в Спрингсе и улетела прямиком в Вейл.
Это должна быть самозванка. ...Самозванка, Скуби? Мы тут что, тайны разгадываем?
Да пошел ты! Ты понимаешь, о чем я. Кто-то украл ее дерьмо и наебнулся на Вейл Маунтин. Почему же Джой не сказала тебе, что потеряла свое дерьмо?
Может, еще не знает? Или сконфужена? Уверен, что у нее есть веская причина не говорить мне. Ну и кто теперь ведет себя глупо?
Я глуп, потому что не думаю, что моя жена получает что-то на стороне? Нет, это наивность. Глупость – это попытка оправдать свою наивность вопреки голосу в своей голове.
Какие у меня есть доказательства, что она трахается? Кроме того, что она – в Вейле, когда должна быть в Хьюстоне?
Да. Она вдруг начала сидеть на диете или заниматься спортом? Нет. Она всегда была в хорошей форме.
Купила ли она кучу новой сексуальной одежды? Нет. Одевается так же как и всегда.
Изменила ли свою прическу или макияж? Нет, она все еще выглядит так, как выглядели все в 90-х. Чувак, тебе серьезно нужно ввести ее в этот век.
Она не получает забавных телефонных звонков, не ведет себя подло и ни разу не отказала мне в сексе. У нее нет перепадов настроения или других признаков измены. Придумывание слов не доказывает вашу точку зрения, но вы правы. Нахождение в Вейле – ЯВЛЯЕТСЯ единственно подозрительным.
Так ты признаешь, что она не трахается? Я признаю, что мы не знаем, что за хуйня происходит. Пока. Но да, в Вирджинии есть шлюхи-изменщицы.
Когда я начал спускаться с перевала и искать выход, ведущий в Вейл, я задал себе последний вопрос: А что если это она, и она трахается за моей спиной?
Все просто. Я выброшу эту дрянь. В моей жизни нет места для неверного куска дерьма, который не может держать сомкнутыми свои ноги.
Это довольно опрометчиво, не так ли? Ты был женат на ней десять лет . Верно, но Элтон Ригби никогда не молился на киски.
Он точно знал, как обращаться с пиздой-изменщицей. Да, верно.
Моя мама какое-то время вела себя странно. Мне тогда было всего десять лет, но я понимал, что с ней что-то не так. Она проводила много вечеров со своими подругами, а отец всегда выглядел взволнованным. Однажды днем, когда они думали, что я в гостях у подруги, она ему призналась, что спала со своим боссом.
Отец выгнал ее из дома, и на некоторое время она переехала к моей бабушке. Мы, дети, видели ее каждые выходные, но отец настаивал, чтобы мы не приобщались к ее образу жизни.
Через несколько месяцев они все уладили, и мама переехала обратно, но прежней жизни уже не было. Папа изводил себя каждый раз, когда она задерживалась на работе больше чем на несколько минут. В конце концов, он заставил ее бросить работу и найти что-то еще.
Если она уходила на вечер с подругами, она должна была отмечаться, иначе папа звонил в любой бар, где они были, и спрашивал, там ли она. Я поклялся себе, что никогда так жить не буду. Мама и папа оставались вместе, пока я не закончил школу, а потом развелись. Ни один из них не смог так жить.
Папа был первоклассным детективом, пока не узнал об мамином романе.
– Какой же из меня полицейский, если она провернула это дерьмо у меня под носом? – спросил он меня однажды вечером в пьяном угаре. Не заняло много времени, чтобы это сказалось на его работе. Он получил досрочную пенсию после того, как у него случился нервный срыв.
В наши дни я редко разговариваю с матерью. Я уверен, что во многом именно из-за нее умер мой отец. Моя мать убила его внутри, и ему просто потребовалось некоторое время, чтобы сдаться. Конечно, врачи использовали громкие слова, такие как лейкемия, но эта изменяющая шлюха с таким же успехом могла заразить его спидом.
Я не хочу закончить как мой отец, позволяя шлюхе высасывать из меня жизнь. Только не кончи, как твой гребаный брат.
Пять лет назад мой брат Дэниел вошел в комнату, где трахались его жена и ее любовник. Ему даже не хватило вежливости дать им кончить, прежде чем он размазал их мозги по стене пулей двенадцатого калибра. Несколько раз в год я навещаю его в Кэнон-Сити; если он будет вести себя хорошо, то еще лет через десять может выйти.
Итак, ты не хочешь поъодить на своего отца, но и не хочешь закончить как твой брат. Есть ли золотая середина? Конечно, есть. Но если она – шлюха, я хочу сделать с ней столько, сколько смогу, и при этом остаться по эту сторону баррикад.
Кто-нибудь уже называет это «баррикадами»? Блядь, не знаю. С каких пор ты стал полицией эвфемизмов?
Так ты собираешься быть вроде тех парней в онлайн-историях об измене жены, что оставляют шлюху-изменщицу без гроша и средств к существованию, а потом уезжают в закат миллионерами с какой-нибудь фигуристой крошкой, все эти годы тайно вожделевшей твою задницу? Уверен, что таких миллион. Нет, если все обернется плохо, я просто проживу жизнь в постоянном трахе с друзьями и подругами с полезными вагинами. Умница!
***
Чем ближе я подъезжал к съезду в Вейл, тем сильнее нервничал. Даже мой голос адвоката дьявола, казалось, исчез. Я почти остановился, чтобы проблеваться, прежде чем съехать с шоссе I-70.
Найти больницу оказалось не так уж сложно. Я уже несколько раз бывал в Вейле и имел общее представление о том, где что находится. Я припарковался и пробрался через снег и морозный воздух к главному входу в лечебницу.
С тех пор как женился, я не пил ничего крепче пива, но мне вдруг очень захотелось бутылку Jack Daniel's. Я подошел к стойке информации, назвался и сказал парню, зачем я здесь. Он назвал мне номер палаты, и я направился к лифту.
Поднявшись на этаж, я обнаружил, что палата, которую он мне назвал, находится в закрытом отделении интенсивной терапии. Я подошел к медсестре и сказал, к кому пришел. Она позвала кого-то, а затем велела мне подойти к двери и подождать, пока меня впустят.
Оказавшись в охраняемой зоне, я был встречен невысокой светловолосой медсестрой. Ее пышная грудь боролась с набором пуговиц, которые героически справлялись с тем, чтобы ее топ с узором «Пейсли» оставался застегнутым.
– Ваша жена находится под воздействием седативных препаратов, – сказала она. Если только это моя жена, – подумал я. – Вы должны подготовиться. Она получила ужасные травмы и может выглядеть не в себе. Она не сможет вас услышать, но я хочу быть уверена, что вы сможете справиться с тем, что увидите.
Не удивлюсь, если не смогу ее узнать, – подумал я. Но мой голос все же надломился, когда я сказал:
– Введите меня.
Я совсем не был готов к тому, что лежало на кровати. Я видел вздымающиеся груди, выдававшие в нем женщину. Она была достаточно высока и достаточно хорошо сложена, чтобы быть моей женой, но, глядя на лицо, я ничего не мог сказать.
– Ух, ты! Она что, въехала на лыжах в каждое дерево на горе?
– О нет, – ответила грудастая медсестра. – Она не каталась на лыжах. Сегодня утром ее кто-то избил и оставил в скорой.
Избил ее? Бросил? Верных жен не бьют и не бросают в скорой помощи.
Я должен был согласиться со своим внутренним «я», но все еще не знал достаточно, чтобы реагировать.
– Не могу вам так или иначе сказать, моя ли это жена, – сказал я ей.
– Может быть, поможет вот это, – сказала она, приподнимая одеяло, чтобы обнажить левое бедро женщины. Вот здесь было все необходимое доказательство того, что это она. Я встречал не так много женщин, бегающих по улицам с татуировкой Джимини Крикета на внутренней стороне бедра.
Я так и не понял, зачем она это сделала, но она сделала ее незадолго до нашей свадьбы. Она была сделана в последнюю минуту перед ее девичником, и она так и не объяснила ее значения, кроме того, что всегда любила Джимини, и тот как бы символизировал ее родителей – Джима и Ивонну. Я никогда полностью не верил в этот ответ, но это было единственное, что она продавала.
Мне было трудно смотреть на нее. Единственный раз, когда я видел, что моя жена страдает, был также и первым разом, когда я ее встретил. Мы с приятелями пошли на концерт Tool. У нас был ящик пива в багажнике фургона для вечеринки после концерта.
После концерта мы весело проводили время, когда подошла девушка и сказала, что ее парень хочет пива. Мой приятель Чад ответил ей, что она может остаться и выпить с нами несколько бутылок, но нас не интересует обеспечение ее парня. Она умоляла напоследок, но Чэд отправил ее паковаться.
Через несколько минут я услышал крик в том направлении, куда ушла девушка. Я увидел, как несколько человек на что-то указывают. Присмотревшись, я увидел, что какой-то парень выбивает из девушки дерьмо.
Мне никогда не нравились парни, считающие, что бить женщину – это нормально, поэтому я сразу же начал действовать. Мгновенно добрался туда и узнал в лежащей на земле девушке ту, что просила пива. Парень, избивавший ее, был ростом около полутора метров и хорошо если сорок пять килограмм. У него определенно был синдром «маленького человека».
– Где мое чертово пиво, сучка чертова? – кричал он, нанося ей удары. Она подняла руки над головой, пытаясь их отразить. – Отвечай, черт тебя побери!
К этому моменту я добрался до него.
Почему никто не помогает этой девушке? – спросил я себя. Я схватил его за воротник и оттащил от нее.
– Оставь ее в покое, парень, – сказал я. – Мы не дали ей пива для тебя, потому что ты – гребаный нахлебник.
– Тебе лучше не совать свой нос в мои дела, пока не пострадал.
Я рассмеялся при мысли о том, что этот тщедушный коротышка может заставить меня пострадать. Он, казалось, разозлился еще больше и начал бить девушку по голове. Я схватил его за голову и трижды быстро врезал ему в рот. При втором ударе услышал треск, а после третьего он упал как мешок с навозом.
Я потянулся вниз, помог девушке подняться и двинулся к фургону, где Чад уже готовил пакет со льдом.
– Он будет недоволен, что ты это сделал.
Я оглянулся и увидел засаленного волосатого бомжа, выглядящего ублюдком.
– И что эта маленькая киска сделает? Я скажу тебе, что он сделает, он заползет обратно в ту дыру, из которой вы, педики, вылезли, и будет надеяться, что больше никогда меня не увидит.
Я отвел ее обратно в фургон, и мы дали ей льда. Я видел, как к упавшему неудачнику подошла команда охраны. Его приятели молча стояли, засунув руки в карманы, пока копы поднимали маленького парня и бросали его в патрульную машину вместе с тремя другими опьяневшими экземплярами, которых они собрали. Я сделал движение, чтобы подойти и рассказать им, что он сделал, когда девушка схватила меня за руку.
– Пожалуйста, не надо. Ты и так достаточно сделал для меня сегодня. Никто никогда не противостоял Гаррету, не говоря уже о том, чтобы его ударить. Теперь он, наверное, вернется в Вайоминг.
У девушки было очень красивое лицо. Даже с контактными линзами Мэрилин Мэнсон она была очень привлекательной. Я в очередной раз задал себе вопрос, почему самые красивые девушки всегда уходят к полным придуркам.
Мы отвезли ее домой, после того как оттянулись по полной. У нее были синяки, но кажется, она была в порядке. После того как мы ее высадили, Чад мне сказал:
– Чувак, я думаю, она тебя хочет.
– Блядь, чувак. Какого черта ей меня хотеть? Она просто благодарна, что я остановил этого метеорита от ее избиения.
– Не знаю, зачем ты ей нужен, но она передала мне для тебя вот это, – и он протянул мне кусок от одной из пивных коробок. Было слишком темно, чтобы пытаться прочитать, поэтому я просто спрятал его в задний карман, чтобы прочитать, когда будет светло. Не хотел, чтобы Чад остановился под уличным фонарем или еще где-нибудь, я бы никогда не услышал конца этому.
Добравшись тем вечером до своей квартиры, я посмотрел на кусок картона. Там был номер телефона и слова: «Позвони мне, Джой». Мой умный голос тут же сказал: Хорошо, я тебе позвоню, Джой . После этого пошел спать.
***
Через два дня я ей позвонил. Я не ожидал, что она меня вспомнит, но когда сказал ей, кто я, она ответила:
– Я уже начала думать, что ты никогда мне не позвонишь.
В итоге мы проговорили целый час, прежде чем ей потребовалось куда-то идти. Разговаривать с ней мне понравилось, и я был приятно удивлен, когда вечером она позвонила мне, и мы проговорили до полуночи. В пятницу вечером мы пошли на наше первое свидание.
Я повел ее в маленький итальянский ресторанчик в предгорьях, а потом мы пошли в бар, где играла живая музыка. Пили, танцевали, а когда бар закрылся, я отвез ее к ней домой.
– Разве ты попытаешься уложить меня в постель? – спросила она.
– Для этого будет достаточно времени позже. Не люблю секс на первом свидании. Думаю, интереснее подождать несколько свиданий.
С этими словами я поцеловал ее в щеку и отправился домой. В общей сложности прошло три недели, прежде чем я увидел ее вновь.
Не хотел этого признавать, что каждый раз, когда я спал с девушкой после первого свидания, все всегда портилось в течение месяца или двух. Наверное, я стал параноиком.
Мы разговаривали по телефону почти при каждом удобном случае, но совпадение свободного времени казалось чертовски невозможным. Если был свободен я, работала она. В один из выходных, которые у нас были, скончалась ее тетя Мэри, и она полетела во Флориду с семьей на похороны.
Наконец, в выходные после похорон тети мы смогли сходить в кино. Я заехал за ней, и у дверей меня встретил ее отец. Я не знал, чего ожидать, когда он попросил меня войти.
– Рад познакомиться с тобой, Роджер, я – Джим.
Он спросил, чем я зарабатываю на жизнь, и поинтересовался, всю ли жизнь я прожил в Спрингсе. Затем атаковал меня:
– Послушай, сынок. Похоже, ты гораздо лучше для Джой, чем тот маленький неудачник. Жаль, что он никогда не придет сюда и не встретится со мной, – сказал он, сжимая руки в кулаки.
– Со мной он познакомился, – сказал я с ухмылкой. – Надеюсь, что он достаточно умен, чтобы оставаться в стороне, но сомневаюсь в его уме.
– Да, он не слишком. На самом деле я... – Он прервался, когда в комнату вошла Джой. Увидев меня, она широко улыбнулась и обняла. На ней было сексуальное платье, в совершенстве демонстрировавшее ее тело. Оно подчеркивало каждый его нюанс и превращало ее в ходячую влажную мечту. Я внезапно переосмыслил свое правило трех свиданий перед сексом.
В конце концов, мы и впрямь занялись сексом лишь на следующем свидании. В тот вечер, когда я познакомился с ее отцом, ей требовалось рано утром быть на работе, и она умоляла отказаться от всех последующих мероприятий, но с оговоркой, что я – ее должник.
В следующую пятницу мы пошли на ужин. Я не уловил ни одного из сигналов, которые улавливал во время наших предыдущих свиданий. Подумал, что, возможно, она не заинтересована в том вечере.
Когда вез ее домой, у нее внезапно начались спазмы в желудке, и она сказала, что ей срочно нужна ванная. Моя квартира была всего в квартале отсюда, поэтому я помчался туда и впустил ее, чтобы она воспользовалась туалетом. Она горячо благодарила меня, пока бежала в туалет.
Даже если бы я и собирался попробовать заняться сексом, сейчас не захочет она, – подумал я про себя. Сел на табурет и стал ждать, пока она закончит свои неотложные дела.
Через несколько минут я услышал, как смылся унитаз.
– О, спасибо, – услышал я ее слова, когда она вошла в гостиную. Я повернулся; слова «нет проблем» уже готовы были прозвучать связно, когда мое дыхание перехватило в горле.
Входящая в мою ванную Джой была одета в хорошие джинсы, вязаную водолазку и кожаную куртку. Джой, стоящая передо мной сейчас, была одета только в скупые красные трусики и сапоги на высоком каблуке.
Должно быть, я просто пялился, потому что она рассмеялась и сказала:
– Снимай пальто и оставайся так на некоторое время.
Я снял больше, чем пальто.
На следующее утро мы пошли завтракать в магазинчик, расположенный в соседнем квартале. После завтрака мы не выходили до самого ужина. В воскресенье днем я отвез ее домой. Перед тем как выйти из машины, она сказала, что ее чертов босс будет убит, если еще раз попросит ее поработать в выходные.
– Невозможно удержать девушку от ее любимого наркотика, – сказала она, глядя на мою промежность.
***
Если я все еще ее любимый наркотик, то почему она сейчас в коме, вызванной наркотиками? Я последовал за медсестрой обратно из палаты в медпункт, подписал кучу бумаг, а затем мне передали ее личные вещи. Они не очень-то хотели отвечать за них.
– Полиция уже все осмотрела, – сказала мне медсестра. В сумке – подробный список всех вещей.
В этот момент зажужжал интерком, она подняла трубку и с кем-то поговорила. Я понял, что она говорит о Джой. Она сказала кому-то, что только что передала ее вещи мужу. Затем передала трубку мне.
– Мистер Ригби? – спросил голос на другом конце.
– Да, это я.
– Это опять детектив Филлипс. Не хочу вас беспокоить, но не могли бы вы приехать в полицейский участок и ответить на несколько наших вопросов?
Я сказал, что не возражаю, и она дала мне адрес. Я поблагодарил медсестру и вернулся к своей машине.
Копы думают, что ты ее избил. Зачем мне ее бить?
Потому что она – изменяющая пизда? У меня нет доказательств ее измены.
Ты должен признать, что одно ее пребывание в гребаном Вейле выглядит чертовски подозрительно. Да, но этому может быть и логическое объяснение.
Например, какое, наивный? Как в прошлом году, когда она выиграла неделю во Флориде. Помнишь? Песок, секс, солнце и все эти задницы в бикини, которые мы могли разглядывать?
Ладно. Возможно, она выиграла поездку в Вейл, прилетела в Денвер, взяла машину напрокат и получила по заднице, прежде чем успела сообщить тебе грандиозную новость. Я признал, что это подозрительно.
Эй, я просто говорю, что были допущены ошибки. Да. Джой должна была попросить меня встретиться с ней в Денвере, чтобы мы смогли вместе поехать в Вейл.
Но тогда ей пришлось бы рассказать тебе о своем альфонсе, и ты бы разозлился, задействовал адвокатов, морпехов и ядерные боеголовки. Грязная, блядь, изменяющая шлюха с потасканной задницей! Черт возьми, я бы с удовольствием вышиб все дерьмо из этой пизды!
У тебя есть доказательства, что в нее входил член другого парня? Нет.
У тебя есть доказательства, что она хотя бы видела член другого парня, с тех пор как вы поженились? Нет.
Так что, пока не узнаем больше, к чему злиться? А разве не ты тот ублюдок, что до сих пор проталкивал версию об измене?
Внутренний голос твоего разума оставляет за собой право изменить свою позицию. Придурок.
***
Я добрался до полицейского участка как раз в то время, когда солнце уже садилось. На стойке регистрации я сказал парню, кто я такой, и он кому-то позвонил. Очень скоро ко мне вышли поприветствовать приличная брюнетка и высокий человек, похожий на Гарри Рима. Брюнетка представилась детективом Филлипс, а Гарри Римс – заместителем шерифа Девоном.
Филипс казалась довольно милой, а Девон – одним из тех мудаков, что только и ждут, когда кто-нибудь совершит преступление. Он смотрел на меня так, словно я – Тед Банди, собирающийся изнасиловать свою мать.
– Не нужно ли мне пригласить адвоката?
– У вас есть основания считать, что вам нужен адвокат?
– Нет. Мне нечего скрывать.
Детектив Филлипс провела меня в комнату и жестом предложил сесть. Девон направился в другую сторону.
– Я собираюсь записывать наш разговор на пленку, мистер Ригби, вы не против?
– Нет, у меня нет никаких проблем. Простите за тот инцидент с ублюдком.
– Простить за что? – спросила она.
– Когда я назвал вас по телефону ублюдком. Я подумал, что вы – мой приятель, который донимает меня в мое «время с собой».
– Ваше «время с собой»? – спросила она, приподняв бровь. – И в чем же оно заключается?
– В фильмах о Второй мировой войне. Джой их ненавидит, поэтому, когда она уезжает из города, я сижу и смотрю военные фильмы, пока она не вернется.
В этот момент вошел помощник шерифа Девон и сел.
– Мы готовы?
– Да, – сказала детектив Филлипс, нажимая на выключатель на стене, который, как я предполагал, включал все диктофоны, находящиеся в помещении. – Для протокола: детектив Дезире Филлипс допрашивает мистера Роджера Ригби в интересах дела 1256g, где жертвой является Джой Таня Ригби. Итак, мистер Ригби, назовите, пожалуйста, ваше имя, возраст и дату рождения.
– Меня зовут Роджер Эзекиль Ригби, мне тридцать пять лет, а родился я 16 декабря.
– Назовите, пожалуйста, для протокола ваш адрес и род занятий.
– Проживаю по адресу 1467 West Danube Avenue в Колорадо Спрингс. Я – укладчик кирпича.
– Можете ли сказать, где вы были между шестью часами вечера вчера и восьмью часами утра сегодня?
– Ну, давайте посмотрим. С девяти утра вчера до семи вечера я был в Маниту-Спрингс, ремонтировал камин. С семи до восьми тридцати был в пути из Маниту в бар Джерри на северо-западной стороне города, поблизости от моего дома. Вышел из «Джерри» около одиннадцати и был дома к 11:30. И оставался там, пока вы не позвонили.
– Может ли кто-нибудь подтвердить, что вы были в этих местах в это время?
– Миссис Бланш Донован может подтвердить мое присутствие в ее доме в Маниту, Пол Ганнибал – что я был у Джерри, а мой сосед Стивен Харпер может подтвердить, что я был дома в полночь, и еще раз в три часа ночи, а также в шесть утра.
– И как это Стивен может подтвердить, что вы были дома в эти конкретные моменты? – спросил Девон хриплым голосом.
– Потому что собакам у нас обоих требукется писать и срать в одно и то же время. Стивен – ночная сова, и когда он видит, что я гуляю с собакой, ему всегда приходится выходить, чтобы поздороваться и дать Боско сделать свои дела.
Они мгновение посовещались, затем Филипс продолжила свои вопросы.
– Когда вы видели свою жену в последний раз?
– В понедельник утром, когда я отвез ее в аэропорт, чтобы она могла улететь в Хьюстон.
– Зачем ей лететь в Хьюстон?
– На ежегодное общее собрание ее компании. Только лучшие люди в каждом регионе получают право на участие, и она едет уже третий год подряд.
– Чем занимается ваша жена?
– Продает страхование жизни для Trans United. Знаете, эти долбаные рекламные ролики по телевизору, где старый азиат пытается рассказать пятилетнему ребенку, как подготовиться к неизбежному? Гребаный ребенок едва может рисовать на бумаге, а этот парень говорит ему, что нужно быть говтовым, чтобы его близкие не были обременены. Я все думаю: «Эй, придурок, дай ребенку посмотреть мультики, пока сам пойдешь прыгать перед автобусом».
Я понял, что пустился в разглагольствования, но ненавижу эту их дурацкую рекламу.
– Вы поняли, о какой рекламе я говорю?
Оба кивнули. Я морщился каждый раз, когда по телевизору показывают эту чертову рекламу.
– И она прилетела в Хьюстон?
– Вот это сейчас, похоже, вопрос на миллион долларов. Я видел, как она несла свой чемодан в аэропорт, а потом поехал на работу. У меня была назначена встреча, на которую я должен был попасть.
– Вы не пошли с ней к стойке регистрации?
– Нет. Я хотел. Я планировал доставить нас в аэропорт за час до ее регистрации и прохода системы безопасности. Надеялся, что мы сможем вместе позавтракать перед ее отъездом.
– Так почему же не позавтракали?
– Когда были в двух милях от аэропорта, она вдруг вспомнила, что не взяла с кровати свою сумку, и нам пришлось вернуться домой, чтобы забрать ее.
– Как она могла забыть что-то настолько важное, как свой багаж?
– Заявила, что думала, будто я взял ее в машину, когда пошел ту прогревать.
– А почему вы не взяли с собой в машину сумку?
– Потому что, когда я говорил ей, что собираюсь завести машину, сумка все еще лежала открытой на кровати. Я даже не заметил, что у нее ее нет, когда она, наконец, добралась до машины.
– Как часто ваша жена ездит в командировки?
– Два раза в год. Две недели в феврале на общее собрание, и две недели в августе на встречи и обучающие семинары в Индианаполисе.
– А собрание в Хьюстоне проходит каждый год?
– Нет, он перемещается. В прошлые года она была в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, а в этом году – в Хьюстоне.
Они опять пошушукались, а затем Дентон спросил:
– Мистер Ригби, знаете ли вы кого-нибудь, кто хотел бы причинить вред вашей жене?
– Никого из тех, кого знаю, ну, за исключением, может быть, нескольких ее клиентов.
– А почему они хотели бы навредить вашей жене, мистер Ригби?
– Ну, то, как компания заставляет своих продавцов проникать в ваш дом, чтобы продать вам дерьмо, – это своего рода мошенничество. Большинство людей, которых она видит, это люди, подписавшиеся на бесплатный информационный набор для детей. Моя жена звонит им и говорит, что их набор у нее, и ей нужно встретиться с ними лично, чтобы вручить его. После того как вручает им комплект, она начинает предлагать им страхование жизни. Настоящее дерьмо с высоким давлением.
– Она встречалась с клиентами в Вейле?
– Откуда мне, блядь, знать? Ее задница должна быть в Хьюстоне с другими, кто занимаются таким же дерьмом.
– Вы знаете кого-нибудь, с кем она могла быть?
Я дал им список ее коллег, которых знал. Некоторые из них, возможно, ездили с ней в Хьюстон и могли сказать, почему ее там нет.
Девон вздохнула и посмотрела на Филлипса.
– Ладно, мистер Ригби, можете идти. Вы планируете ехать домой сегодня вечером?
– Нет, полагаю, найду мотель.
Когда я уезжал, они дали обычное напутствие: «будем на связи». Когда ехал обратно в больницу, я вдруг понял, что у меня вопросов гораздо больше, чем ответов. Джой что, издевалась надо мной? У меня нет веских доказательств, но мне кажется подозрительным, что неделю назад я высадил ее в аэропорту, чтобы она могла улететь в Хьюстон, штат Техас, а меньше чем через неделю она оказалась на больничной койке в Вейле, штат Колорадо.
Когда вернулся в больницу, мне сообщили, что часы посещений на сегодня закончились, но я могу вернуться в семь утра. Я спросил охранника, не знает ли он каких-нибудь дешевых, но приличных мотелей поблизости. Тот сказал, что приличные – не проблема, но в Вейле во время лыжного сезона «дешевые» – понятие относительное термин, означающее, что вы останавливаетесь у родственников.
Я вежливо посмеялся над его шуткой и направился обратно в холод. Потом вспомнил, что у меня есть вещи Джой. Я вытащил лист с описью, просмотрел его и не увидел того, что искал. Я посмотрел на предметы, которые полиция просила не возвращать.
Единственное, что было в этом списке, – рецептурный флакон с пятью таблетками «Перкоцета» в нем. За три недели до этого Джой лечили корень зуба, и ей не понадобились все обезболивающие таблетки. Я не понимал, зачем она носит их с собой.
Когда увидела, что в описи «возвращенного» имеются ее сапоги, я осмотрел сумку, чтобы найти их. Сапоги Джой «путешествовали» везде, куда бы она ни отправлялась. Внутри есть почти незаметный клапан, внутри которого можно спрятать кредитные карты или, что более уместно, ключ-карту от номера в мотеле. Она рассуждала так: если спрячет ключ от номера в этом клапане, у нас все еще будет доступ в номер, если во время прогулки нас ограбят.
Я нашел клапан и, конечно, там была ключ-карта. Проблема лишь в том, что карточка была пустой. На ней нет ни цветовой гаммы, ни каких-либо опознавательных логотипов. Она была абсолютно белой, так что, если ее уронить во время катания, то все – конец.
Так что, теперь у меня есть ключ от ее номера, но нет ни малейшего понятия, где находится этот номер.
Где ее мобильник, тупая задница?
Ее мобильник! Я просмотрел список и не увидел его, затем заглянул в сумочку, чтобы посмотреть, не спрятала ли она его. Его там нет. Вообще-то это – хороший знак.
Несколько месяцев назад у моего соседа Стивена возникла проблема. Его спутнику жизни Джо приходилось покупать новый мобильный телефон каждые несколько недель, потому что он клал его куда-либо и забывал куда. Обычно он лежал на полке в магазине или на столике в ресторане. Стивен, бывший разработчиком программного обеспечения в компании, специализирующейся на приложениях для мобильных телефонов, создал приложение, которое могло использовать GPS в телефоне, чтобы отследить его местонахождение.
Джой тоже потеряла несколько телефонов, поэтому он дал мне копию приложения для ее телефона. Это было здорово. Я мог открыть приложение, ввести номер ее телефона, и оно выдавало расстояние и направление. Когда вы приближались на милю, он становился более конкретным. Единственная проблема в том, что он не мог определить разницу в высоте над уровнем моря.
Я узнал об этом, когда она потеряла свой телефон в магазине. Она была чертовски уверена, что он все еще в том магазине. Когда я запустил приложение, оно привело меня не в магазин, а домой. В доме оно привело меня к дивану. Я осмотрел весь диван, под ним и даже под подушками. Тут меня осенило, что над гостиной находится наша спальня.
Наверху устройство указало путь в нашу спальню, а там между тумбочкой Джой и кроватью валялся ее мобильник. Хорошо что приложение работает от памяти телефона, так что, если телефон выключен или сел аккумулятор, телефон все равно можно найти.
Я открыл приложение на своем телефоне, и оно сразу же сообщило, что я нахожусь в четырех милях к северо-востоку от телефона Джой. Я завел машину и начал ехать по извилистой дорожке в сторону горы.
Когда добрался до основания горнолыжного комплекса, он привел меня на дорогу, ведущую к нескольким шикарным лыжным домикам – лоджам.
Не знаю, кто он, но у него есть класс. Заткнись, ублюдок. Мне есть на что посмотреть, прежде чем делать какие-либо выводы.
Когда я свернул на подъездную дорогу к домику, индикатор, наконец-то, сообщил, что я нахожусь в полумиле от телефона. Дом был четырехэтажным, и на парковке я увидел множество «Лексусов» и «Ауди». Я был рад, что поехал на BMW Джой, а не на своем старом рабочем внедорожнике.
Я увидел, что в домике – два входа. Один ведет мимо стойки регистрации в ресторан и лаунж-зону, а другой – прямо в холл. Я решил воспользоваться вторым. Решил, что мне придется меньше объяснять, если не пойду мимо портье.
Я вошел в прихожую и двинулся по коридору. Индикатор на моем телефоне утверждал, что телефон Джой находится в номере 114. Я попробовал воспользоваться карточкой-ключом и ничего не вышло. Недолго думая, я вернулся в коридор и поднялся по лестнице на второй этаж. Я двигался до тех пор, пока индикатор не показал, что телефон Джой находится в номере 214. Ключ-карта снова не сработала, и я направился к лестнице на третий этаж.
Возле 314-го я остановился. Мне показалось, что у меня нет плана. Должен ли я войти в этот номер и выбить все дерьмо из ее обитателя? Или позвонить детективу Филлипс и попросить ее приехать? Я не знал, есть ли вообще кто-нибудь в номере, не говоря уже о мужчине, избившем Джой.
Я приложил ухо к двери. Не было слышно ни телевизора, ни голосов, поэтому я вставил ключ-карту, и замок отворился, замигав зеленым. Я надавил на ручку, и дверь начала двигаться внутрь. Я полностью открыл дверь и отступил назад, ожидая, что в меня что-то полетит.
В номере было темно, и я мог видеть очень мало в том свете, что проникал через открытую дверь. Я осторожно пробирался внутрь, пока не нашел выключатели. Я прижался спиной к стене и щелкнул выключателем. В прихожей зажегся свет, как и одинокая лампа в дальнем конце комнаты.
Я чувствовал себя полицейским или солдатом, зачищающим комнату. Прижался спиной к стене, закрывая дверь. Я повернул защелку на двери и прижался к ней спиной.
Я ничего не мог разглядеть в ванной, как и во всем номере. И решил сначала очистить основную часть комнаты.
Что, если кто-нибудь выскользнет из ванной? Эта мысль заставила меня решить, что сначала нужно осмотреть ванную. Что если кто-то прячется за стеной и проскользнет за тобой?
Просто заткнись, если не собираешься помогать.
Уста запечатаны. Но могу сказать: «я же тебе говорил», когда кто-нибудь трахнет тебя в жопу, потому что на самом деле ты не коп.
Мне наконец-то удалось проигнорировать свой внутренний голос, я потянулся и включил свет в ванной. Никто не вышел с топором, никто не выскользнул из главной комнаты и не вышиб мне мозги.
Затем я двинулся в главную комнату. Подойдя к углу входа, я мог видеть примерно три четверти комнаты. Я просто шагнул за угол и увидел, что в комнате никого нет. На аккуратно заправленной кровати лежит чемодан Джой, ее мобильный телефон заряжается на тумбочке, а ноутбук стоит на маленьком столике у окна.
Мне вдруг показалось, что номер выглядит слишком вычищенным. Не похоже, что в нем кто-то был до этого момента, но также не похоже, что его убирала профессиональная горничная. Я вернулся в ванную и внимательно ее осмотрел.
На раковине было несколько мокрых пятен, как будто кто-то пытался ее отмыть, но без каких-либо настоящих чистящих средств. Мыло было в мыльнице в душе, и не в обертке. Полотенца, лежащие внизу небольшой стопки полотенец, были не такими аккуратными, как те, что лежали сверху, и были влажными.
Кто-то постарался, чтобы номер выглядел так, будто им еще не пользовались. Кровать застелена, но стеганое одеяло свисает неровно.
Тебе бы следовало быть копом. Кстати, о копах, интересно, стоит ли мне им звонить? Зачем? Не похоже, что ее били здесь.
Я откинул одеяло и увидел, что на простынях кто-то спал, но никаких следов насилия нет. Ни одна из стен не выглядит поврежденной. Я взял телефон Джой и сел с ним за стол. Пока ждал, когда загрузится ее ноутбук, я просматривал ее телефон. Это было легко, потому что Джой никогда ничего не защищала паролем.
Когда открывал ее ноутбук, меня вдруг посетила мысль, что никто не знает, где я нахожусь. Сначала я позвонил своей сестре Бет и попросил ее присмотреть за моей собакой. Я не сказал ей точно, почему был в Вейле, просто сказал, что у меня есть дела, с которыми необходимо разобраться, и что вернусь домой через день или два.
Мой следующий звонок был немного сложнее. Я позвонил своему тестю Джиму и рассказал ему все что знал. Он, как и я, надеялся, что это – просто тот случай, когда она опять выиграла поездку. Я сказал ему, что позвоню на следующий день после разговора с врачами.
Последний звонок я сделал своему кузену Хью. Хью – детектив в департаменте шерифа округа Эль-Пасо. Он живет всего в трех милях от меня, и мы проводим много времени вместе. Он сказал, чтобы я обязательно сообщил в полицию Вейла о том, что узнал, где остановилась Джой.
Я спросил его, не может ли он связаться с полицией Вейла, чтобы нас держали в курсе дела. Он сказал, что сделает это, и мы разбежались. Затем у меня возникла идея. Я достал свой мобильный телефон, позвонил на ресепшн лоджа и попросил позвать Джой Ригби.
– Боюсь, у нас не зарегистрированы гости с такой фамилией, сэр, – пришел ответ.
Может, она зарегистрировалась под своей девичьей фамилией.
– А как насчет Джой Макинтайр?
– Простите, сэр. С этой фамилией тоже никто не зарегистрирован.
Я поблагодарил служащего и отключился. К тому времени ноутбук Джой полностью ожил. Я просмотрел его, но вся история была стерта. Я знал, что Джой этого не делала, потому что она никогда ничего не удаляет.
Я открыл оба ее электронных почтовых ящика и обнаружил, что они тоже очищены. Ее пароль для обоих был прост: моя дата рождения. Я знал, что могу отнести ноутбук Стивену. Они с Джо высококлассные программисты и знают, как извлечь из компьютеров недостающую информацию.
Я просмотрел ее мобильный телефон и обнаружил то же самое. Все ее СМС удалены. Теперь Джой стала лучше относиться к удалению СМС, потому что ее телефон стал слишком медленным, если она этого не делала, но она никогда не удаляла всю папку. Посмотрю, не сможет ли помочь Стивен и с этим.
Я встал и подошел к ее чемодану. Открыл его и вытащил все вещи. Но нашел только один деловой костюм, который был на ней в тот день, когда я подвез ее в аэропорт. Там было три коктейльных платья, а все остальное – нижнее белье. Теперь я знал, что, скорее всего, направляюсь в суд за разводом.
***
На следующее утро я быстро принял душ, взял мобильный телефон и ноутбук Джой и вышел из номера. Я оставил ее чемодан в том же виде, в котором нашел его. Ночь я провел в кресле у стола, оно было неудобным, но я не мог заставить себя спать на кровати.
Я выпил чашку кофе в небольшой кафешке, а затем позвонил детективу Филлипс.
Ты должен сказать «пора вставать, ублюдок», когда она ответит. Я был рад, что мой внутренний умник все еще жив, потому что чувствовал себя как дерьмо.
Я был удивлен, что она совсем не звучала сонной, когда я ей позвонил.
– Детектив Филлипс? Это Роджер Ригби. Вчера вечером я просматривал опись вещей моей жены и нашел в некоторых ее вещах ключ-карту от мотеля. Подумал, что должен передать ее вам, вдруг это вам поможет в ее деле.
Она поблагодарила и сказала, что встретится со мной через полчаса. В течение двадцати пяти минут я бесцельно ездил по Вейлу, а затем направился в полицейский участок. Детектив Филлипс встретила меня, едва я вошел в вестибюль.
– Здравствуйте, мистер Ригби, – сказала она, пожимая мне руку.
– Доброе утро, – ответил я, протягивая ей ключ-карту. – Вот она.
– Пройдемте со мной, мистер Ригби? – Она провела меня по коридору в кабинет. – Вы выглядите как человек, на которого рухнул мир. Не хотите развеяться?
Не знаю почему, но я рассказал ей о том, что нашел номер с помощью телефона Джой. Она нахмурилась пару раз, но, похоже, ей стало легче, когда я сказал, что не трогал постель. Я отдал ей телефон Джой, но не упомянул о ноутбуке.
– Что вы собираетесь теперь делать, мистер Ригби?
– Не знаю. Думаю, что, скорее всего, потеряю из-за этого свою жену. Хотел бы услышать ее объяснения, но не думаю, что смогу в них поверить.
– Пока что не теряйте надежды, мистер Ригби. Этому может быть логическое объяснение, не связанное с внебрачными отношениями. – Она сказала это уверенно, но по ее лицу я мог прочитать, что она не видит других вариантов.
Я поблагодарил ее и поехал в больницу. Меня отправили в приемную отделения интенсивной терапии, пока не начался следующий пятнадцатиминутный сеанс посещения. Там пациентов позволяют навещать в течение пятнадцати минут каждые два часа.
После вторых пятнадцати минут, в течение которых я мечтал, чтобы этот кусок плоти на кровати очнулся, и я смог бы ее спросить, что, черт возьми, происходит, ко мне вышел врач. Это был парень примерно моего возраста, с песочно-каштановыми волосами, выглядевший так, словно должен быть квотербеком в сборной всех звезд.
Доктор Бенсон заверил меня, что Джой оправляется от ран, но спросил, не хочу ли я, чтобы ее перевезли в Денвер.
– В больнице Святого Луки есть отличная программа реабилитации после черепно-мозговых травм, и думаю, что там ее шансы увеличатся в десять раз.
Он объяснил в медицинских терминах, какие у нее травмы, но я понял лишь, что ее ударили по голове, либо кто-то, либо она упала на что-то, и у нее может быть поврежден мозг.
Затем я подписал разрешение на ее транспортировку. Ее должны были перевезти на следующий день, и я спросил, не могут ли они позвонить заранее, чтобы я смог оформить документы в больнице Святого Луки по дороге домой.
– А где находится ваш дом? – спросил он меня.
– Колорадо-Спрингс, – ответил я.
У него появилось взволнованное выражение лица, и он попросил меня минутку подождать. Он подошел к столу и позвонил по телефону. Через несколько минут подошел.
– Наш план изменился, – сказал он. – Мы перевезем ее в больницу Святого Августина в Колорадо-Спрингс. Там есть программа, сопоставимая с программой больницы Святого Луки, а семье будет легче ее навещать.
Он ушел, а медсестра принесла мне новую порцию бумаг на подпись. Я подписал, а затем нанес свой третий и последний визит перед отъездом домой. Я стоял и смотрел на нее. Мое зрение затуманилось, когда я подумал о своем будущем без нее.
– Джой, не знаю, почему ты здесь. Не знаю, что именно происходит, но знаю, что у тебя, похоже, больше секретов, чем, я думаю, может выдержать наш брак. Я не стану подавать на развод, пока не смогу поговорить с тобой. Но уверен, что между нами все кончено.
Я вышел из больницы со слезами на глазах. По крайней мере, никто не считает странным, когда парень ходит по больнице со слезами на глазах, если бы я был в баре или магазине автозапчастей, больше людей могли бы посмотреть на меня с удивлением.
***
По дороге из Вейла я позвонил Джиму. Сообщила ему, что Джой перевезут в Колорадо-Спрингс и что я приеду позже, чтобы ввести его и Ивонн в курс дела.
Вернувшись домой, я с облегчением увидел, что джип моей сестры все еще стоит у моего подъезда, потому что я всегда мог поговорить с ней обо всем. У двери меня встретила восторженная доберманша, которую я назвал Пайпер.
Когда я вошел в гостиную, меня встретила Бет. Увидев ее, я испытал огромное облегчение. Она поняла, что что-то не так, едва увидев меня. Я обнял ее и сказал, что люблю. Потом все вылилось наружу. Она обняла меня, когда я сломался и оплакивал конец своего брака.
Она оставалась со мной до позднего вечера. Пыталась уговорить меня сходить на ужин, но я не хотел есть, знал, что все равно должен пойти и рассказать обо всем Джиму. Я разрешил ей пойти со мной на эту часть.
К тому времени, когда я выложил Джиму и Ивонне все что знал, я увидела, что он уже не был уверен, что его дочь не поступает со мной плохо. Однажды я уже видел такой его взгляд.
Мы с Джой встречались уже несколько месяцев. Редко проводили вместе выходные, а свободные вечера в будние дни проводили вместе, когда позволяло ее расписание.
Однажды вечером в четверг Джой позвонила мне и сказала, что ей придется отменить наше свидание на эти выходные. Я не был этому рад, но знал, что такое иногда случается. Она уже собиралась звонить, когда я услышал голос Джима: «Скажи этому сукиному сыну, что ему лучше встретиться со мной!»
Я услышал, как она издала возмущенный звук и сказала, чтобы я просто его проигнорировал, когда отключалась. Излишне говорить, что я был обеспокоен тем, почему он гневно говорит обо мне. Через десять минут я стоял на крыльце ее дома, а Джим кричал мне в лицо:
– Ты ничем не лучше того маленького ублюдка. Если считаешь, что тебе требуется отхлестать мою дочь, будь мужчиной и отхлещи меня!
– Отхлестать твою дочь? Что? – Я был потрясена, что он вообще мог подумать такое.
– Как что?! Как будто она не выходила вчера вечером? Не захотела сказать, что ты – король дерьма? Что, блядь, заставляет вас, ребята, хлестать?
Теперь немного разозлился я.
– Во-первых, – заорал я, – единственной маленькой девочкой, которую я шлепнул, была та гнусная сучка Гарретт в ночь концерта, когда я встретил Джой. Во-вторых, я не видел Джой и не был рядом с ней с прошлых выходных. Мы редко видимся в течение недели. В-третьих, я думаю, что тебе нужно узнать некоторые факты, прежде чем ты начнешь орать!
К этому моменту вышли Джой и Ивонн посмотреть, что происходит. Я увидел, что у Джой под глазом синяк.
– Что, блядь, случилось с твоим глазом, детка?
– Да ты ударил ее, придурок! – заорал Джим.
Я повернулся к нему лицом. Как раз в тот момент, когда я собирался сказать какую-то грубость, вклинилась Джой:
– Он не бил меня, папочка. Прости, но вчера вечером я ужинала с Гарретом, и мы поссорились.
Я сошел с крыльца и направился к своей машине. Джой кричала:
– Роджер, вернись.
Джим догнал меня и закружил.
– Сынок, мне так жаль. Я не должен был влезать.
Подошла Джой.
– Прости, малыш. Это был просто ужин.
– Джим, я полностью понимаю твой гнев. Прости, что я говорил с тобой с меньшим уважением. Джой, мне жаль, что ты опять пострадала, но мы с тобой расстались.
Я не услышал ни одной из их реплик, так как захлопнул дверь своей машины и поехал вниз по улице.
Я ехал бесцельно, пока не понял, что нахожусь недалеко от трейлерного парка Гарретта. Я припарковал машину через пять мест и подошел к его входной двери. Постучал и через мгновение услышал шаги, приближающиеся к двери.
– Аа, сучка. Я знал, что ты все-таки явишься, – сказал он с усмешкой. Эта усмешка быстро сменилась удивлением, когда мой кулак врезался ему в нос. Похоже, меня он не ожидал. Он упал спиной в переднюю комнату, и я накинулся на него, пока он падал. Не помню, сколько раз я ударил его. Знаю лишь, что после нескольких раз он перестал реагировать, поэтому я еще пару раз пнул его по ребрам и собрался уходить.
Я увидел, что его трейлер был забит коробками для переезда.
– Переезжаешь? – сказал я, поворачиваясь к нему и услышал легкий стон. – Тогда позволь пожелать тебе «счастливо оставаться», – сказал я, пнув его по яйцам.
Я поехал домой и приложил лед к больным костяшкам. Когда вошел в дом, зазвонил телефон. Я поднял трубку, не глядя на определитель номера. Не успел я произнести какое-либо приветствие, как на меня обрушились истошные вопли моей теперь уже бывшей подруги.
– Роджер, детка, пожалуйста, позволь мне... – КЛИК.
Я не успел положить трубку, как звонок усилился. Определитель номера сказал, что это Джой, и я дал ей звонить. Через час после того как зазвонил мой телефон, потом остановился на минуту и снова зазвонил, он перестал звонить. Я был рад, что она, наконец, сдалась.
Десять минут спустя, когда зазвонил телефон, я был в ярости и собирался ответить так грубо, как только мог. Но определитель номера сообщил, что звонит мой двоюродный брат Хью. Он звонил, чтобы предупредить меня, что в CSPD – Полицейский департамент Колорадо Спрингс – поступил звонок, в котором звонивший опасался, что некий Гарретт Хименес может быть в опасности.
– Мне плевать не этого парня, – сказал я Хью.
– Нет, но CSPD собирается связаться с тобой. Похоже, мистера нашли Хименеса в довольно тяжелом состоянии. Все, что он смог им сказать, это то, что пришли какие-то большие парни и надрали ему задницу.
– Я не знаю никаких больших парней Хью.
– Нет, но звонивший опасался, что ты можешь причинить вред этому Хименесу, поэтому, естественно, когда его нашли лежащим на полу, первым, кого они назвали, было твое имя.
– Спасибо, что предупредил, Хьюи, – он терпеть не мог, когда его называли Хьюи. – У меня хорошее алиби.
– Ублюдок, надеюсь, что так и есть.
К тому времени, когда у моей двери появилась полиция, я уже был готов. У моей входной двери была сложена вся моя хоккейная экипировка. У меня была лишь небольшая царапина на костяшках пальцев, но они опухли.
К счастью, офицер, похоже, был не слишком заинтересован в поимке того, кто навредил Гарретту, так что, моя история о работе над хоккейной экипировкой вполне объясняла состояние моих рук. Не помешало и то, что я играл в команде высшей лиги, спонсируемой полицейским департаментом.
В субботу я пошел на каток и катался почти до упаду. Хотел быть готовым к предстоящему сезону. Один из лучших защитников в моей команде не вернулся, а это означает, что я буду получать больше времени на льду.
Вернувшись вечером домой, я увидел на своей двери несколько записок. Все, кроме одной, были от Джой. Та, что не от нее, была от Джима. Он написал письмо с извинениями. Говорил, что ему стыдно за то, что он поверил в то, что я могу причинить вред Джой. Он также попросил меня не обижаться на его дочь за то, что он так отреагировал.
Я сразу же набрал номер их домашнего телефона, и, к счастью, ответил Джим. Я сказал, что не держу на него зла за его реакцию.
– Ты отреагировал так, как реагирует любой порядочный отец. Не твоя вина, что Джой сразу не призналась.
– Что ж, сынок, я рад это слышать. Я всю ночь об этом беспокоился. Теперь ты не хочешь поговорить с Джой?
Я слышал, как ее взволнованный голос на заднем плане умолял его дать ей телефон.
– Нет, я на самом деле не хочу говорить с ней, Джим. Она опять пошла на поводу у этого гада, зная, какой он мерзавец, а потом позволила тебе поверить, что ее ударил я. Вдобавок ко всему, она сорвала наше вчерашнее свидание, чтобы я не видел ее лица. Прости, Джим, у меня в жизни нет времени на обманывающих женщин.
Теперь, когда я рассказывал Джиму и Ивонне обо всем, что узнал в Вейле, я понял, что он тоже вспоминает старые времена.
– Не знаю, что и сказать, сынок. Я рад, что ее привезли сюда. Надеюсь, ты не думаешь сделать что-нибудь необдуманное.
– Нет, сэр. Я пока не нанимаю адвокатов, но готовлюсь к этому. Ей придется чертовски хорошо все это объяснить.
– Что бы ни случилось, Роджер, мы с Ивонн думаем о тебе как о сыне, и я надеюсь, что если все будет настолько плохо, как я боюсь, ты не вычеркнешь из своей жизни нас.
Я заверил их, что не вычеркну их из своей жизни, а затем мы с Бет направились к моему дому. Несколько минут ехали в тишине, затем Бет меня спросила:
– С тобой все будет хорошо?
– А у меня есть выбор? Свернуться калачиком и умереть – это точно не вариант.
– Мне жаль, что это происходит с тобой. Если она изменяет, есть ли хоть какой-то шанс, что вы останетесь вместе?
– Нет. Я не могу смириться с мыслью, что превращусь в одного из тех мужей-параноиков, которым приходится ставить GPS-трекеры в трусики жены и шпионские камеры в каждый уголок, чтобы просто спать по ночам.
– Мама спрашивала о тебе. Ты знаешь, что она тебя любит, и было бы полезно поговорить с ней.
– Чтобы она сказала мне, что быть куколжом – это нормально? Чтобы сказала, что я должен делиться своей женой? Нет, спасибо. Если и есть на земле человек, с которым мне НЕ стоит разговаривать, так это она.
Бет всегда защищала нашу мать. Когда Дэниел попал в тюрьму, она попросила меня стараться чаще навещать маму. Я навестил ее один раз. Она начала рассказывать о том, что Дэнни должен был быть более открытым для общения, я ушел. Джой укоряла меня за грубость, но я ей сказал, что не собираюсь слушать это дерьмо. И, добавил я, я никогда не приму супругу-изменщицу.
– Мне просто не хотелось бы, чтобы ты принял решение, о котором потом будешь жалеть.
– Не волнуйся, сестренка. Прежде чем я что-то решу, у меня будут ответы.
***
Вскоре после того как Бет меня высадила, я оказался в гостиной Стивена и Джо. Стивен начал листать ноутбук Джой, как только я передал его ему, а я вводил их в курс дела.
Через полчаса Стивен спросил, не могу ли я оставить ноутбук у него на день или два, потому что ему нужно больше времени, чтобы в нем покопаться. Я не возражал. Джо сказал, что если я хочу, он сведет меня со своим кузеном.
– Джо, если у твоей кузины нет сисек третьего размера и бритого лобка, мне это неинтересно.
– Ханжа, – засмеялся он. Джо всегда пытался поставить меня в неловкое положение, но у меня не было проблем с выбором или образом жизни его и Стивена, поэтому меня обычно называли пресыщенным, если я не был шокирован, или ханжой, если я отказывался от секса.
Я остался на некоторое время и выпил пива с Джо. Стивен зарылся носом в ноутбук Джой и даже не заметил, что в комнате есть кто-то еще. После пива Джо сказал, что ему пора спать. Чтобы успеть на работу, ему нужно вставать в три часа ночи.
– Наверное, я лягу в постель и буду теребить в одиночестве, думая о своем недавно ставшем одиноким сексуальном соседе.
– О? – сказал я. – Я думал, что миссис Джаспер уже давно вдова.
Джо засмеялся и пожелал мне спокойной ночи. Стивен хрюкнул или что-то в этом роде, когда я уходил. Я вернулся домой и вывел на улицу Пайпер, чтобы та сделала свои дела и немного поиграла в салочки. Летом обычно я решаю, что мы уже достаточно поиграли в мяч. Пайпер же может играть, пока у меня не отвалится рука. Но зимой я позволяю решать Пайпер, когда мы достаточно поиграли. Обычно не более трех бросков, и она готова идти домой.
Я забрался в кровать и позвал к себе Пайпер. Джой ненавидит, когда я разрешаю ей спать в кровати, но в этот момент мне все равно, чего хочет или ненавидит Джой. Хотя Пайпер – любительница поспать, я не могу полностью свалить на нее свой плохой сон.
***
На следующее утро я пил кофе и пытался сосредоточиться на спортивном разделе газеты до восьми. К девяти я сидел в офисе Берни Джагса. Берни – босс Джой, и я знал, что он ответит на мои вопросы.
– Итак, что я могу сделать для Брайана? – весело сказал Берни. Не знаю, почему он всегда настаивал на том, чтобы называть меня Брайаном.
– Я – Роджер, Берни. Просто хотел спросить, не могли бы вы пролить для меня свет кое на что.
– Конечно, Роджер, чем могу помочь?
– Есть ли какая-нибудь причина, связанная с вашим страховым агентством, по которой моя жена могла бы покинуть съезд в Хьюстоне, чтобы поехать в Вейл?
– Вейл? В горнолыжный город в Колорадо? К северо-западу отсюда?
– Да, тот самый Вейл.
– А почему Джой должна быть в Хьюстоне, Роджер?
– Для общего собрания вашей компании – такова причина, которую мне назвали. ВНу, вы знаете, для десяти самых высокооплачиваемых ваших людей в штате.
– Роджер, я, возможно, ступаю на что-то, что может быть токсичным, но думаю, что вы путаете некоторые вещи. Во-первых, собрание, о котором вы упоминаете, было в Хьюстоне на прошлой неделе, но оно не касается самых высокооплачиваемых работников в штате. Джой – так называемый «управляющий агент», то есть, под ее началом работают несколько менее опытных людей. Десять лучших агентов в каждом офисе получают право поехать на собрание. Управляющие агенты обычно ехать не хотят. Собрание – это, скорее, стимул для начинающих агентов. Обычно я отправляю на собрание одного управляющего агента. Если не могу найти добровольца, то сам выбираю одного. Джой никогда не ездила на собрание.
Я был ошеломлен и с каждым мгновением раздражался все больше.
– А как же учебные встречи в Индианаполисе, на которые она ездит каждый год?
Я требую, чтобы все мои управляющие агенты посещали эти встречи. А также отправляю туда некоторых агентов.
– Чему там могут научиться за две недели?
– Две недели? Мы обычно вылетаем в воскресенье и возвращаемся в четверг днем. – Когда он заговорил, я увидел, как на его лице промелькнуло понимание. – Я должен был догадаться. Они всегда брали две недели отпуска и останавливались в другом отеле.
– Они? – спросил я. – А вторая половина из них – это кавалеры моей жены?
– Если я расскажу вам об этом Роджере, вы должны пообещать, что никому из них не будет причинен вред.
– Берни, моей жене уже причинен вред. Она в коме, и виновен в этом, скорее всего тот, с кем она общалась.
– Очень в этом сомневаюсь, – он сделал паузу, как будто собирался выдать концовку фильма. – Слушайте, я знаю, что люди способны практически на все, но некоторые парни не склонны к насилию.
– Берни, я всегда знал, что вы – стойкий парень. Если бы я мог получить ответы прямиком от Джой, то так бы и сделал, но не могу. Даю вам слово, что никто не пострадает.
Когда он назвал мне имя парня, с которым, по его мнению, была Джой, я не мог не удивиться.
– Этот маленький гребаный проныра?