Следующий денек и вправду был ну очень излишне теплым. Настолько, что даже до пруда мы решились дойти только к вечеру, чтобы не обуглится по пути.
Перед этим потюленить не удалось от слова совсем, ведь кроме стандартных трудов, с неугомонным дедом, вытаскивали из погреба немалые остатки прошлогодней картошки, на просушку. И большую часть сушили прямо в нашем штабе. В погребе было офигенно прохладно и я, улучив момент, подозвал к себе Лерку. Она весь день крутилась поблизости, но на недосягаемом расстоянии, стеснялась того, что дед вероятно знает, что она с его внуком вытворяет – хотя он не знал, разумеется.
— Если и дальше будет стоять такая жара, - шепнул я ей в самое ушко, крепко ухватив за ягодички и прижав к себе, - то вместо баньки, а попрошу тебя спустится со мной в погребок, пошалить!
— Да я уже согласна! Пошли! – засмеялась она, прижалась, поцеловала, но быстро отпрянула от меня, заслышав приближение моего деда.
- Ну что молодёжь, милуетесь втихаря? – хмыкнул дед, чем вогнал Лерку в краску, - Таиться не надо, чай не маленькие уже! Миловаться это правильно, дело хорошее...
— И очень приятное… - тихо сказала девушка, в сторону, но дед услышал.
— Ой, внуча, ты еще даже не представляешь насколько! – гоготнул он, и пихнул меня кулаком в плечо, - ну чего встал, телок, ныряй, надо бы уже заканчивать.
К этому времени картошка, поднятая первой, уже просохла, и пошел обратный процесс, дед подавал, я принимал. И закончив, я сразу же предложил Лерке, которая осталась, и помогала деду собирать клубни в ведра, сходить на пруд. Она с радостью идею поддержала и ушла собираться и надевать купальник, а мы с дедом так и сидели у погреба. Почесав бороду и закурив, дед усмехнулся в усы:
— Ты того, аккуратнее тама, - поделился он со мной великой и вековой мудростью.
— Ага... – подтвердил я, полное усвоение оной.
На том и порешили, поржав.