Осмелели мы с Машкой, можно сказать приборзели. Моя мама не единожды ловила нас на горячем. Иногда мы успевали даже одеться. Иногда не успевали и прятались под одеяло. Для взрослой и опытной женщины понять, чего это среди бела дня двое недорослей влезли под одеяло и чего они делали до этого, раз плюнуть. У меня такое впечатление создаётся, что всё, что мы делаем, считая себя первооткрывателями, давным давно придумано до нас, до наших родителей и даже до их пращуров. Мы прячемся в тех же местах, куда прятались наши родители. Мы занимаемся сношением по за углами, не подозревая, что все эти углы помечены ещё нашими предками. Проще говоря, все наши так называемые тайны и секреты для наших родителей что открытая книга. Тем более, что мама не единожды накрывала нас с Машкой, спящих на кровати сном праведников, одеялом, когда мы устав от бурного секса просто банально засыпали, не успев одеться. А уж когда мамы серьёзно поговорили с нами, просто умоляя не заделать бебика по дури своей молодой, на остальное махнув рукой, мы и пошли в разнос. Аппаратура заклинила, тормоза отказали, сама машина катится под откос.
Теперь мы смело встречались с Машкой то у нас, то у них. Под предлогом подготовки к занятиям запирались в комнате и просили то её, то мою маму, смотря где мы были, не мешать нам готовиться к занятиям. Мы же такие офигенные студенты, без учёбы жизни не мыслим, нам хлеба не надо, учебник давай. Если бы у нас были папы, наладили бы нам пиздомицина, и вся наша борзота враз через жопу бы и вышла. А мамы больше занимались увещеваниями, уговорами. Не читали, что ли, басню про то, как Васька слушает да ест?
Мы сразу после занятий пошли к Машке. Матери дома не было, но должна была прийти с минуты на минуту. Рабочий день восьмичасовой и без пяти пять все сотрудники уже на низком старте. Пять - и контора пустая. рям будто нейтронную бомбу на них скинули: всё на месте, а людей нет. Вот если бы на них спустили на парашютах отряд прапорщиков, эффект был бы совершенно иной: люди есть, а вокруг не осталось ничего. Недаром про этот передовой отряд Советской Армии ходит столько анекдотов.
Дома Машка переоделась в домашнюю одежду, то есть разделась до трусов и натянула какую-то бесформенную футболку размера на два больше. Мы попили чаю с печеньками и Машка завалилась на кровать, сделала вид, что увлечённо читает. Так увлеклась, что начала вилять жопкой. Трикотажные домашние трусики обтягивали ягодицы, обрисовывая эти восхитительные холмики. Ещё что-то мурлыкала себе под нос, какую-то мелодию напевала. Присел сзади Машки и стал гладить мять ягодицы. Машка недовольно закрутила задом
— Вов, отстань. Ты мне мешаешь.
— Чем ты так занята?
— Учу. Тебе тоже не мешало бы поучить.
— Зачем? Я и без того почти гений.
Машка засмеялась
— Вот пролетит этот гений со стипендией, что тогда делать будет?
— А у меня подруга есть, отличная девушка. Добрая, душевная, жалостливая. Не даст с голодухи помереть.
Машка покачала головой
— Да знаю я эту подругу. Жмотина ещё та. Если что-то ухватила, хрена с два отдаст. Так что губу закатай, гений, и садись учить.
— А давай ты будешь вслух читать, а я буду слушать и запоминать.
— Давай. Только руки убери.
— Откуда?
— От моей задницы. Нет, не суй туда свои грязные лапы.
— Да я только хотел проверить твои трусики. Вдруг намокли.
— Знаю я твои проверки и чем они заканчиваются.
Я попытался сунуть руку между Машкиных бёдер, она их крепко сжала. Наивная! Простая, как три копейки. Если нельзя, но очень хочется, то можно. Машка начала читать вслух учебник, я медленно, но настойчиво толкал руку между её бёдер. Кто победит? Тут без вопросов. Не сможет она долго сжимать бёдра, расслабится. О, вот и расслабилась. Я тут же сунул руку к промежности и через трусики начал ладить Машкин пирожок. Машка простонала
— Вов, ну не надо. Я же захочу.
— Ну так хоти.
— Я не хочу хотеть. Вовка, руку убери, иначе я за себя не отвечаю!
Ага, щас, разбежался. Но руки убрал. От промежности убрал. Зато стянул с Машки трусики, она лишь что-то вякнула про надо - не надо, но попу приподняла, чтобы облегчить мне процесс её раздевания.
— Доволен? - Машка уткнулась лицом в матрас, попу чуть приподняла. - Дальше что?
— Дальше? А вот что.
Я раздвинул Машкины ягодицы, подул на её обе дырочки, потом лизнул вначале ту, что сверху. Машка ахнула, задрала жопу выше. Потом лизнул ту дырочку, что оказалась ниже. Машка задрала зад ещё выше.
— Вовка! Ты гад! Ой, не прекращай! - Это я на голословные Машкины оскорбления перестал лизать её выбритую пиздёнку. - Вовочка, ну ещё!
И столько жалобной просьбы в голосе. Прямо в душе что-то защемило. Ай, нет, не в душе. Это у меня встал и головку прижало резинкой трусов. Оказывается душа-то у меня вона где расположена. А я-то, дурак, думал, что она где-то внутри. А она оказалась снаружи.
Машка во всю крутит задом, типа подмахивает, подвывает. Она такая у меня, иногда очень уж голосистая. Иной раз лишь слегка стонет, а иногда такие рулады выдаёт, куда там ведущим артистам Ла Скала. Если продолжить ещё немного, Машка кончит. Вон и поясница уже покраснела от прилившей крови. Пора её подружку знакомить с моим дружком. Мы их часто знакомим, но они то ли забывают о знакомстве, то ли вид делают, что забыли, только приходится знакомить снова и снова.
Машка приподняла зад навстречу прикоснувшейся ко входу в её грот головки. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, начал погружение исследователя в глубину. Дошёл до стенки, упёрся, чуть задержался, а потом назад. Потом снова вперёд, как на качелях. С каждым разом всё быстрее и быстрее. Машка открыла рот, собираясь заорать. Быстро зажал ей рот ладонью. Она вцепилась зубами, стонет, мычит. Вот напряглась и через мгновение расслабилась. Выдохнула
— Я всё. А ты всё равно гад! Вот не дам тебе кончить.
— Лежи уж, не давашка. Кто сверху? Попу приподними выше.
Маня подтянула под себя колени, выгнулась так, что попа оказалась выше головы.
— ТОлько ты быстро не кончай. Я ещё хочу. И в меня не кончай.
— А куда? В рот или в зад?
— Ни в рот и не в зад, извращенец. На спину кончишь.
— Почему на спину?
— По кочану. Ответ устраивает? Нет? А что?
— Да утраивает. И не отвлекай меня, я же тебя ласкаю.
— Ты меня просто ебёшь. А про ласки будешь Саяпиной рассказывать.
Подумаешь. Обиделась она. Ну сунул я разочек той Саяпиной. И что? От меня убыло? Или Таньке прибыло? И вообще нас с детства учили, что надо делиться, потому что человек человеку товарищ, друг и сестра. Так что получилось, что Танька сейчас стала нам товарищем, другом и сестрой.
Ебу Машку, слышу, как дверь входная хлопнула. Мать пришла. Сейчас заглянет в комнату и застанет нас в пикантной позе. Даже не берусь представить её реакцию. Одно дело знать, что твоя дочь стала взрослой, спит с парнем, совсем иное увидеть это воочию. Точно, к двери в Машкину комнату идёт. Вежливая мама, постучалась. Спрашивает
— Дочь, ты там?
— Даааа...
Машке хорошо, она на оргазм настраивается, а тут лезут всякие с вопросами. Пусть не всякие, а мать, но всё равно не время что-то спрашивать. А мать не унимается.
— К тебе можно?
— Нееееттт!
— Ты не одна?
— Мама, отстань. Не одна и занята.
Слышу, как мать за дверью хихикает
— Понятно, чем ы там заняты. Как освободитесь, кушать идите. Я вкусняшек купила.
Машка кончила. Покричать ей я не дал, снова зажав рот. За это она меня сильно укусила. Хорошие у неё зубы, крепкие. Вон как больно кусается. Я даже едва не заорал, как собиралась это сделать Маня. Зараза! За это я спустил ей на спину, как и просила, постаравшись заляпать спермой всю спину и задницу.
Манюня лежит и молчит. Я тоже молчу. Слишком молчание затянулось. Наконец Машка вздохнула, заворчала
— Нет, какой наглец! Сидит, как фон-барон.
— А что делать?
— Снимать штаны и бегать.
— Так я и так без штанов.
— Тогда поднять свою жопу, взять в тумбочке влажные салфетки и вытереть мне спину. - Взял салфетки, вытираю. Машка командует. - Лучше вытирай, лучше. Как заляпать машеньку, так готов делать, а как вытереть, так руки отсохли. Ой, да ладно уже, скоро дыру в спине протрёшь. А вот там вытирать не надо, я подмоюсь.
Машка дождалась, пока я тщательно вытер ей спину, развернулась и ноги задрала
— Маш, ты что?
— Ничего. Трусы на место. И быстро. Не забыл, что нас мама ждёт?
— А самой не в масть трусы надевать?
— Кто снимал, тот и надевает. Быстро одевай Машеньку.
Натянул на Манькину попу трусы, она встала на кровати, подтянула их и даже попрыгала. Детство, что ли, в одном месте заиграло? Спрыгнула с кровати на меня, едва успел поймать и прижать к себе.
— Вот так всегда делай. Поймал и держи, не отпускай, даже если я брыкаться буду. Можешь по заднице нашлёпать для профилактики, но держи крепко. Ну всё, пошли вкусняшки есть.
— Маш, а одеваться не будешь?
Машка осмотрела себя, поворачивая голову туда-сюда.
— Так я одета. А, ты про трусы. Так мы с мамой дома всегда так ходим. Можем и без трусов. Всё, пошли, я уже слюнями давлюсь.