Диана и Катя быстро привыкли к новому ритму жизни в мёртвой деревне. Они называли это «наши будни голых сук».
Утром их обычно будил Барбос. Пёс подходил к спящим девушкам, тыкался холодным носом между ног и начинал активно вылизывать их киски своим шершавым языком. Та, которая просыпалась первой, разводила ноги шире и притягивала пса к себе.
— Давай, мальчик, выеби свою суку...
Иногда шлюха вставала раком прямо на матрасе, но также сучки научили пса и ебле в миссионерской позе. Ощущение мохнатого зверя на своем животе, груди и лобке было непередаваемым.
Так или иначе, Барбос сразу запрыгивал на суку, обхватывая мощными лапами её бёдра. Его толстый красный член быстро находил цель и вгонялся глубоко одним толчком. Дальше шла интенсивная долбёжка в совершенно нечеловеческом темпе, от которой сука громко стонала и тем самым быстро будила подругу. Чувствуя, как горячий, пульсирующий собачий хуй растягивает её изнутри, как быстрые короткие толчки таранят вход в матку, а растущий узел начинает запечатывать вход, сука начинала кончать.
— Ох, бляяять... Он сегодня особенно большой... Трахай меня, выеби свою суку, Барбос, — хрипела она, закатывая глаза.
Вторая сучка в это время обычно лежала рядом, широко раздвинув ноги, и яростно дрочила пальцами, глядя на подругу. Иногда она подставляла свою киску под морду пса, пока тот продолжал долбить её подругу.
Когда Барбос окончательно загонял узел в суку и начинал заливать её спермой, шлюха, как правило, кончала во второй раз — тело тряслось, киска сжималась вокруг огромного узла ритмичными, мощными спазмами, из неё брызгали соки вперемешку с собачьей спермой. Тут же обычно приходил оргазм и второй сучки.
После этого они лежали втроем, обнявшись в невероятных позах, и ждали, когда узел пса выскочит из влагалища выебанной суки.
После утренней случки шлюхи занимались повседневными делами — собирали овощи на огородах и фрукты в садах, готовили еду, таскали воду из колодца, убирали в доме, загорали на солнышке и хотя бы пару раз за день кончали от лесбийского секса или мастурбации каким-нибудь случайным предметом. Барбос в этом обычно уже не участвовал. Его сексуальный аппетит и близко не поспевал за похотью двух голых сук.
Диана любила толстые морковки и огурцы из огородов. Она могла целый день ходить с большим, неровным огурцом в пизде, чувствуя, как он слегка выскальзывает при ходьбе и снова заходит глубже. Пупырышки на овоще постоянно натирали чувствительные стенки, доставляя ей внезапные и яркие оргазмы. В случайный момент она могла внезапно свалиться на землю и начать трястись, как эпилептичка, закатив глаза и подвывая. В это время пизда «доила» овощ с похабным чавканьем.
Как потом извлекать эти овощи из пизды, шлюхи уже знали.
Катя предпочитала более твердые предметы: стеклянные бутылки и рукоятки различных инструментов. Однажды она целый час мыла полы в доме, сидя на бутылке из-под шампанского, медленно насаживаясь на неё при каждом движении. За несколько недель в её пизде побывали деревянные черенки от всех лопат, грабель и вил, которые только удалось найти в деревне.
Вечер всегда был временем душа, сладких поцелуев и нежных подрачиваний друг дружке. А после они шли спать – чистые, свободные и счастливые.
Они больше не говорили о прошлых временах до апокалипсиса. Только о том, как будут трахаться, чем будут себя насаживать и насколько глубоко завтра пустят в себя пса.