начало здесь.
— Была с другими мужчинами, - тихо проговорила Марина. – Конечно же… Игорь знает, и… был там… и, с другими женщинами. Я вся пошла в тебя, больше, чем в свою настоящую мать.
— Не стану вдаваться в чужие подробности, но уже говорила… Тебе стоит… поговорить с ней, - мама отвела взгляд. – Что касается ваших отношений… Главный критерий настоящей любви – когда вы настолько слиты воедино, что устанавливаете свои правила, которые оба соблюдаете. Когда я… предавалась излишествам, Андрей всегда находился рядом. Не могу представить, что испытывала его мужская гордость, но… Это самая главная причина, по которой я больше никогда! И бесконечна благодарна ему каждый день. Всегда понимала – что для меня было весёлым, безумным приключением, для него было тяжёлым испытанием.
— Я запомню эти слова, - Марина чмокнула маму в висок, подарив мне многозначительный взгляд. Хорошо, если бы ты их не только запомнила, но и применяла на практике.
— Мы опять свалились в трагическую серьёзность, - вздохнула мама. – Наверное стареть начинаю.
— Лично меня радует, что Игоря на старушек тянет, - Марина рассмеялась, вновь наполняя бокалы. – Значит моё тело ещё долго будет востребовано! Мам, будет не слишком извращённо, если мы с мужем считаем себя братом и сестрой?
— Мы когда-то с Андреем так развлекались, - напомнила мама.
— Инцест – дело семейное, - пошлую шутку я решил превратить в тост.
Мы дружно выпили. Марина задумчиво уставилась в потолок.
— Ты выигрыш собираешься получать? – поинтересовалась мама, глядя на неё.
— Ё-моё! Вы меня заболтали совсем! Я же собиралась плавно перейти к прелюдии! – жена рассмеялась. – Мам, меня возбуждает мысль, что моя киска будет не первая перед твоим лицом! Хочу попробовать язычок такой опытной шлюхи!
Меня эта фраза почти не покоробила… почти. Но мама отнеслась совершенно спокойно.
— Надеюсь, моего сына возбуждает количество членов, побывавших во мне! – откровенно заявила она, допивая вино, и кинув на меня внимательный взгляд. Явно проверяла мои границы.
— Меня больше возбуждает твоя честность, - широко улыбнулся я. – Мы с Мариной стараемся проговаривать все наши проблемы и откровенно делится сомнениями… Иногда это оказывается безумно трудно.
Невольно вспомнилась предложенная Любашей формулировка честности. Наши отношения ещё оставались честными, но уже не тянули на искренние. К счастью, женщины не собирались предаваться размышлениям и унынию.
— Позвольте открыть ваше тело для ласк, Повелительница! - мама встала на одно колено и склонила голову. – Повелевайте моим похотливым язычком, распутная дочь моя!
Хм-м-м... Надо будет Элли сказать, пускай меня Повелителем называет. Главное – интонации сохранить... Повелитель... Звучит приятней, чем "господин".
— Дозволяю, - жена приподняла бёдра, и мама стащила с неё трусики. – Надо и блузку снять. Липнет, неприятно. Игорь, поухаживай за мамой! Видишь, ей жарко в халатике.
Пока мама раздевала жену, я скинул с неё халат и нежно поглаживал спину и плечи. Было заметно, насколько ей это приятно. Она буквально льнула к моим ладоням. Мне это было… непонятно. Тот спонтанный секс в театре можно не рассматривать. Я был изнурён за день, и рассматривал нашу близость как выполнение долга. Сейчас же… Гладил обнажённое мамино тело, уже не такое свежее и упругое, как видел на фотографиях. Познавшее множество мужчин и великое разнообразие интимных ласк. Не особенно помогало определится и понимание того, что почти все мамы этого мира выполняли не только функции мам, но и оставались женщинами – живыми, желающими и страстными. Моя мама лишь оказалась достаточно честной… Нет! Искренней! Она рассказала нам всё, предлагая самим решать и судить её. Одна лишь эта искренность заставляла меня вынести оправдательный приговор по всем статьям.
Марина улыбнулась и села, закинув ноги на подлокотники. Её влажные губки разошлись, открывая так хорошо знакомую мне розовую глубину. Мама опустилась на колени и склонилась к распахнутой промежности, прогнув спину. Ягодицы соблазнительно раздвинулись и округлились. Уже видел на снимках, насколько у неё крупная и тёмная пигментация вокруг ануса, и сейчас мог убедиться. Узкая полоска не прикрывала, а просто пересекала её, и потянув трусики вниз полностью открыл сначала плотно сжатое отверстие, потом и набухшие складки. Те самые, между которыми… Сейчас ко мне приходило осознание, что смотрю в то самое отверстие, из которого появился на свет. Вся её промежность и часть бёдер блестели от смазки, и этот запах… сводил с ума! Склонился чуть ниже, глубоко вдыхая…
— Тебя так возбудило наше общение? - провёл пальцами между ягодиц.
— Сынок… я столько лет мечтала, что ты… вернёшься ко мне. Вернёшься в меня, - простонала мама, покачивая бёдрами. – Примешь меня, какая я есть…
— Доступной, похотливой шлюхой… - проговорил я, погружая палец в центр сморщенной дырочки. Он так легко погружался…
— Влюблённые сами устанавливают правила, - выдохнула мама, застыв у распахнутой промежности Марины. – Какой ты хочешь меня видеть?
— Хочу видеть… доступной, похотливой шлюхой… - когда-то назвал так жену. Вспомнил слова Анжелы не вмешиваться в ЕГО отношения с мамой, но не собирался отдавать ещё маму. – Шлюхой, только для нас с сестрой. Виталик не считается… Но, все другие… Теперь твоё тело принадлежит только мне! Начинай лизать, шлюха!
Пожалуй, впервые назвал маму так прямо, испытав острый укол возбуждения. Усилился он, когда мама уткнулась в мокрую промежность и начала старательно работать языком. Марина всхлипнула, вцепилась в мамины волосы, ещё сильнее засовывая её лицо между ног. Погрузил палец в анус, под блаженные стоны, второй рукой двинулся ниже к расходящимся складкам. Немного странно смотреть на голое тело мамы, думая сколько членов входило в её тело и сколько влагалищ она вылизала... Или, совсем не странно... Моя мама – женщина! Её стремление быть любимой и духовно, и физически, вовсе не делает её порочной. И то, что когда-то это тело было нашим общим, не позволяет мне диктовать, как им распоряжаться. Но теперь, когда она признала себя моей женщиной… Всё изменилось!
Быстро разделся, встал на колени перед распахнутой промежностью и начал медленно гладить головкой скользкие губки. Нет… я ещё не готов осознанно войти в её женское отверстие. Поднялся чуть выше и начал погружать член в анальное отверстие. Не спрашивая разрешения и согласия. Продолжая ласкать Марину, мама довольно заурчала и чуть подалась мне навстречу. Очень хотелось ворваться, быстро и бурно выебав податливую попку, но я сдержался, продолжая медленное проникновение. Упругая кишка легко расступалась, пропуская в себя член. Очередной член… Нет! Теперь мой член будет единственным… Нет, надо будет поговорить с отцом… В это время Марина заверещала, задёргалась и начала извиваться.
— Блять! Мамка! Ты что вытворяешь? – она пыталась отстраниться, но мама вцепилась в её бёдра, продолжая ласки.
Поняв, что на волю не вырваться, жена расслабленно развалилась на кресле, продолжая подвывать и подёргиваться. Мама периодически сжимала сфинктер, словно намекая что не забыла про меня, но основное внимание она уделяла Марине. По комнате расплывались прекрасно мне знакомые ароматы жены. Как оказалось, не только по комнате. Когда мама выпрямилась, оставив её в покое, по креслу тоже расплывалось влажное пятно. Я крепко сжал мягкие груди, ускоряя движения и наполняя мамину попку спермой.
— Ты поцелуешь меня... сейчас? - тихо спросила она, оборачиваясь.
— Сейчас… твои поцелуи будут особенно сладкими, - ответил я, впиваясь в мокрые губы.
Резкий запах выделений напомнил мне раздевалку во время свадьбы. Вот только, он не был настолько резким и отталкивающим. Чарующе вплетался в привычный запах дома, который сопровождал меня с рождения... Те звуки, что я так часто слышал за стеной, засыпая... Оттолкнул от себя широкие бёдра, не прерывая поцелуя, вынуждая маму прогнуть спину.
— Просыпайся, сестра! – резко произнёс я. – Вымой своей маме попку!
Марину не пришлось уговаривать. Она тут же наклонилась и начала старательно слизывать вытекающую сперму. Мама блаженно закатила глаза.
— Похоже, это не первое очко, в котором побывал язычок моей дочери? – проворковала она, ещё больше отставляя задницу. – Она прекрасно... прекрасно... лижет… О-о-о! Как глубоко-о-о!!!
Я не успел ответить. Мама обхватила губами увядший член, оказавшийся у её лица, и теперь мне пришлось стонать, закатывая глаза. Она сжимала и тискала мои ягодицы, постепенно приближаясь к анусу, который желал наполнения... На вопросительно поднятый взгляд лишь кивнул головой. Сначала она запустила пальцы в свою промежность, старательно их смазывая... Мама проникла в меня настойчиво, сразу двумя или тремя пальцами растягивая сфинктер... Заталкивала, вращала и сгибала одновременно, всё глубже заглатывая член. Жена выпрямилась, подошла ко мне и начала целовать, щедро делясь высосанной из попки спермой. Теперь уже я стонал, дёргался и, если бы две любимые женщины не удерживали, рухнул бы на пол.