Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Поезд похоти

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

Выезжали мы в тот раз со станции Выдрино. Это далеко по южному берегу Байкала, уже в Бурятии. Станция маленькая, скорые на ней не останавливаются, поэтому мы тупо прыгнули в первый же подвернувшийся поезд и поехали, трюх-трюх, домой. Поезд оказался неторопливый пассажирский Хабаровск–Москва, но это было, в общем-то, без разницы. Всей остальной части нашей группы, восьмерым, надо было только до Иркутска; оттуда у них были билеты на самолёт, купленные сразу же за 45 суток (для этого они держали очередь у касс с ночи, посменно). А мы с Катёнком присоединились к ним позже, когда билетов было уже не купить. Ну и ладно, поедем так.

Теоретически, мы могли бы тоже вылезти в Иркутске, или даже в Слюдянке, и там попытаться пересесть на какой-нибудь скорый, но стоило ли оно того? Суетиться, давиться в очереди у кассы, а выиграешь, в среднем, всего-то полдня. Билеты то ли будут, то ли нет… СВ на какой-нибудь пекинский или улан-баторский, конечно, будут, но оно нам надо за такие деньги? Да и со свободным временем у нас в тот год было немного получше, чем с деньгами. Что-то типа финансово-сексуального кризиса: сунешь руку в карман, а там — ##й! Так что решили, что лучше плохо ехать, чем хорошо ждать, и спокойно отдохнуть эти 5 суток. Тем более, что вагон был полупустой, и это давало надежду побыть некоторую часть пути наедине друг с другом.

А в Слюдянке к нам в купе села эта Светка из Красноярска. Она тоже возвращалась из похода и по какой-то причине ехала отдельно от своих. Девицей она оказалась вполне компанейской и быстро скорешилась с нашей командой. Душевно посидели 4 часа, пока поезд карабкался по прибайкальским отрогам, попели под гитару, поделились недавними приключениями — ну что ж, вот он и Иркутск.

В Иркутске наши сошли, а мы с ней остались в купе втроём. Тоже красивая была девчонка. Длинные мускулистые ножки, узкие бёдра, символическая маленькая грудь, задорный хвостик волос — то, что нужно для подруги по путешествиям и приключениям. Нам с Катей обоим такие девушки нравятся, знаем друг за другом такой грешок, хе-хе. Леггинсы в обтяжку, тогда такие только появились — как вторая кожа, короткий топик — отличная одёжка для нагретого на солнце вагона, плоский животик, тонкая талия… Хороша! Почти как мой Катёнок.

Рассказывали ей дальше про свой поход, она нам про свой. Хорошо они сходили, молодцы. Съездили на Ольхон, потом в Листвянку, в бухту Песчаная, потоптались немного вокруг — далеко там не уйдёшь; потом переправились катерком в Порт-Байкал и протопали всю старую Кругобайкальскую ж/д, дико красивую, до Слюдянки. Мы там тоже были, знаем. Это сейчас, конечно, на Ольхоне сплошная помойка и коммерция, и вокруг Листвянки и Песчаной всё вытоптано, и по железке этой туристические поезда катаются туда-сюда. Правда, паровозы настоящие там сумели сохранить на ходу, это здорово. А при нас там был один рабочий поезд из пары вагонов с тепловозом, пару раз в неделю — и всё. Хорошо, что мы успели тогда свою жизнь прожить вовремя.

Ходили они втроём — она и её подружка со своим парнем. А уж из Слюдянки поехали врозь. Наверное, кто-то решил ещё на море задержаться, а кого-то время поджимало. Или, может быть, утомили друг друга за долгое путешествие — бывает такое к концу похода. Нормально, через пару недель отдохнут, и их опять водой не разольёшь. Ну или той парочке интима захотелось, наконец, без её присутствия — тоже не удивительно.

Ладно, отвлеклись 8-)). Кате надоело сидеть в купе, она вышла в коридор и встала у открытого окна. Нет ничего лучше в долгой дороге, чем стоять вот так, положив локти на край рамы, вдыхая встречный ветер и запахи уходящего лета. Так можно стоять часами, особенно вместе — начиная с того похода, в котором мы познакомились. Да, таки наврал я вам: что-то лучшее — есть. Это — стоять у окна вдвоём, чувствуя рядом близкого по духу человека. Такого же странника, скитальца. Сверяя с ним мысли и мечты, ритм сердца и дыхание, пройденные дороги и будущие приключения.

Светке её идея понравилась, она тоже вышла и встала рядом. С откоса поезду махали руками какие-то дети, девчонки тоже помахали им в ответ… Мне места у того окна уже не осталось, а соседние не открывались. Я вернулся в купе, а они так и стояли, соприкасаясь сначала локтями, потом плечами… Да, как же они похожи… Долго стояли, пока не начало уже темнеть и холодать.

— А представляете, — продолжила она, когда пришлось закрыть окно и вернуться в наше купе, — у Надюхи этот парень такой ревнивый оказался! Всё-то ему не нравилось, что мы с ней вместе, всё меня в чём-то подозревал нехорошем. А что тут нехорошего может быть? Мы же с Надюхой с одного двора, с детского сада дружим. Ну и вообще… Даже больше чем просто подруги — так же ведь можно, да? Это у нас с ней с шестого класса ещё. Или даже с пятого. Почти всю жизнь, можно сказать. А он тут только нарисовался — и уже ему, видите ли, не нравится. Ой, да какое ему-то дело? Я же ему не мешаю свою колбасу в Надюху запихивать, раз уж им так хочется. А у нас с ней своё — парни всё равно ведь так не могут, как девушка с девушкой. Что ему не так? Нашли вот повод уехать без меня, а я теперь одна еду.

— Бывает, — сухо констатировал я. — Всякое бывает в жизни.

"Пожалуй, это даже хорошо, что у неё такие наклонности… — подумал я про себя, — не совсем… эээ… обычные… Меньше будет скабрёзных мыслей про неё. А то перед Катёнком неудобно даже. Да и перед собой тоже. Такую бы в свою команду — и ни слова про трах. А что, может быть, и вправду спишемся, допустим, на следующий год?"

— И вообще, девушка с девушкой — ну что в этом такого? — рассуждала она дальше, очевидно, не удовлетворившись нашей вежливой нейтральной реакцией. — Ничего же ведь от этого не изменяется в человеке. Она ему даже девочкой досталась, я её для него сберегла — а он, первым же делом… И залететь от этого нельзя, можно это делать сколько хочешь. Нет, я понимаю, с парнем ей тоже по кайфу, только потом она мне каждый раз плачется: "Свет, я боюсь… Вдруг со мной что-нибудь случится?… А вдруг — уже?!"

— Смотри, сглазишь. Мои родители тоже вот так в поход сходили когда-то, на Ольхон этот же самый, будь он неладен… Познакомились по объявлению в турклубе за неделю до отъезда. А обратно приехали уже, считай, втроём… Вот же понесла их нелёгкая туда…

— Тьфу-тьфу-тьфу, — торопливо сплюнула Светка и постучала по деревянной оконной раме. — А вообще, женщины же почти все бисексуальны. Только скрывают это, как будто это что-то неприличное. С мужчиной — прилично, этим женщине гордиться положено, а с женщиной — ни-ни. Почему так?

— Это их, наверное, мужчины во все века так заставляли, — доверчиво хихикнула Катя, грызя шоколадку. — Думают, что им так больше достанется. Правильно? — с лукавым взглядом на меня.

— Правильно, — поддакнул я. — А иначе они вообще не нужны будут ни для чего.

— Ну и напрасно, — жёстко заключила Света. — Ничего им от этого не убудет и не прибудет. Одно с другим никак не пересекается, это в разных измерениях просто. Вот ты бы на его месте как поступил, а?

— Да никак, наверное, — я пожал плечами. — Вроде действительно это ничему не мешает.

Катя как-то странно посмотрела на меня. Тут только до меня дошло, что́ я сейчас сморозил.

"Нет, всё правильно сказал, — подумал я, прокрутив в голове всё сказанное ещё раз. — Вот ей уж точно не стал бы никак мешать. Наш человек, нашей породы — глупо такого потерять из-за какой-то ревности. Ну и потом, если бы, как обычно, парню с парнем одну девицу не поделить — это понятно, обоим от неё нужно одно и то же, и притом эксклюзивно. А если у моей женщины ещё своя женщина — да ради бога, чем это мне мешает? Это же действительно, как она говорит, совершенно в разных плоскостях."

Хм… "У моей женщины…" У Катёнка? А и пусть — да, у Катёнка. Говорят же, действительно, что почти все женщины — би. Конкретно про неё, конечно, не знаю ещё. Ну, вот и узнали бы заодно. И вообще, оно и вправду было бы прикольно увидеть две эти грации, сплетённые вместе.

— А вот у древних римлян наоборот было, говорят, — я постарался переключить разговор на другую, пусть и зеркальную, тему. — Командиры легионов никак не препятствовали интимным отношениям между своими солдатами, и даже, наоборот, это поощряли. Считалось, что воин, потерявший в бою не просто друга, но ещё и любовника, будет особенно беспощаден к врагам. Такие вот настоящие боевые п#####сы.

— Фу, гадость, — фыркнула Света. — Попа у человека совсем для другого предназначена. А между женщинами всё же совсем не так, ты этого просто не знаешь.

— Конечно, не знаю — откуда мне-то это знать? — резонно усмехнулся я.

Поезд подходил к какой-то станции — то ли Зиме, то ли Н-Удинску. Мы вышли прогуляться, заодно купили у местных бабушек удивительно вкусную (после походного-то пайка!) картошечку с малосольными огурчиками, пару копчёных байкальских омулёчков, немного колбаски. Потом попили чаю с печенюшками из вокзального ларька. Разговор, действительно, плавно ушёл на какие-то менее острые темы.

После ужина я забрался на верхнюю полку и быстро задремал, подложив под голову свёрнутый свитер. Встали мы в этот день рано, чтобы успеть собраться и подойти вовремя к поезду, так что спать уже хотелось. А спится после похода на вагонной полке так хорошо! Это когда едешь из дому в поход, то в поезде уснуть тяжело — трясёт, стучит, жёстко, душно… А после того, как 3–4 недели поспишь на земле, поешь из собачьей миски (мы их делали, легковесные, из банок от каспийской кильки за 80 копеек), покоптишься у дымных костров — засыпаешь без проблем. Белья в поезде мы не брали: в собственном спальнике, даже на голой третьей полке в общем вагоне — привычнее и уютнее, чем на казённом засаленном матрасе и вонючей подушке. Ну и лишний рубль — тоже не лишний совсем.

Девчонки о чём-то тихонько чирикали между собой, сидя рядышком на нижней полке подо мной. Мне это никак не мешало. Поначалу у них там ещё горел свет, потом они и его погасили.

← К рассказам
Оцените рассказ