Над заросшим берегом повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только волны тихо плескались о камни да слышались тихие, надрывные всхлипы девочек.
— А ну, пошли вон отсюда, щенки! Живо! — хриплый, прокуренный голос разрезал воздух.
Из тени густых ракит, почти незаметный среди камышей, вышел старый рыбак. Выцветшая брезентовая куртка, стоптанные сапоги, в руках — тяжёлое удилище с массивной блесной на тройном крючке.
Парни сначала оскалились. Тот, что лапал Инну, выпрямился и шагнул вперёд:
— Слышь, дед, иди карасей лови, пока…
Старик не дал ему договорить. Короткий, профессиональный взмах — и леска свистнула в воздухе. Огромный стальной крючок с хрустом впился парню прямо в верхнюю губу. Кровь брызнула сразу, густая и тёмная.
— А-а-а-а, сука! Он мне рот порвал!!! — взвыл парень, хватаясь за лицо. Кровь текла у него между пальцев и капала на песок.
Макс и «ёжик» мгновенно побледнели. Увидев окровавленного друга и холодные, совершенно безумные глаза старика, они подхватили раненого под руки и бросились прочь, спотыкаясь и матерясь. Их крики быстро стихли за волнорезом.
На берегу остались только две голые, дрожащие девочки и старый рыбак.
— Ну-ну, маленькие… не бойтесь, — тихо проговорил он, подходя ближе. — Прогнал я этих иродов. Тише, тише.
Девочки не отстранились. После всего пережитого старик казался им единственным спасением. Он положил тяжёлые, мозолистые ладони им на спины — шершавые, холодные, пахнущие рыбой и табаком. Сначала просто успокаивающе погладил по лопаткам.
— Какие нежные… — почти шёпотом сказал он.
Его руки медленно поползли ниже. Широкие ладони легли на их маленькие, испачканные песком попки, полностью накрыв их. Старик начал медленно, почти ласково поглаживать упругую плоть, проводя грубыми пальцами по ложбинке между ягодиц.
Инна и Аня замерли. В этом прикосновении уже не было ничего отеческого. Только тяжёлая, тягучая похоть.
— Спасибо вам… — дрожащим голосом пролепетала Инна, пытаясь отстраниться и потянувшись к своим шортам. — Мы… мы сейчас оденемся и пойдём…
Но старик не убрал руки. Наоборот — его пальцы сильнее впились в их ягодицы, удерживая на месте.
— Не спешите, девочки, — негромко, но твёрдо сказал он. Его взгляд медленно скользил по их обнажённым телам: по маленьким грудкам с твёрдыми сосками, по гладким животикам и вниз — к двум голым, беззащитным кискам. — Солнышко ещё высоко. Дайте старику на красоту напоследок насмотреться. Вы же сами этого хотели, когда тут голенькие сияли на весь берег… Не прячьте то, что так сладко пахнет морем и молодостью.
Он продолжал медленно гладить их попки, иногда заходя пальцами глубже, почти касаясь анусов и нижних губок. Девочки стояли, прижавшись друг к другу, дрожа всем телом. Новый стыд был совсем другим — тихим, липким, тяжёлым. После грубых молодых парней этот старик пугал по-особенному.
Аня тихо всхлипнула, чувствуя, как грубый палец старика медленно проводит по её гладкой киске снизу вверх. Инна закусила губу до крови, не в силах пошевелиться.
— Вот так… хорошие девочки, — шептал рыбак, продолжая их ощупывать. — Не бойтесь. Дедушка просто посмотрит… и, может, чуть-чуть потрогает. Вы же теперь мне должны, правда?