Два дня Изабель почти не выходила из спальни.
Кармен приносила еду на подносе, оставляла у двери, тихо стучала, прислушивалась, качала головой, уходила. Изабель ела мало. Хлеб, немного сыра. Кофе остывал в чашке.
Сеньор Алехандро звонил вечером. Голос его доносился из кабинета - Кармен снимала трубку, звала Изабель. Она спускалась, подходила к телефону.
— Послушай, тут... Пока не могу вернуться, - говорил муж. - Задержусь еще на день. Может, два. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, - она физически не могла говорить. Максимум одно слово. Два.
— Ешь нормально?
— Да.
— Хорошо.
Молчание.
— Если что-то нужно - скажи Кармен.
— Хорошо.
Он вешал трубку. Изабель стояла в кабинете, держа в руке трубку, слушая гудки. Потом поднималась обратно к себе в спальню.
За окном работал Лео. Она слышала его - удары топора, скрежет тачки. Иногда он пел. Не громко, себе под нос.
На третий день он пришел к дому.
Изабель сидела у окна, читала - вернее, делала вид, что читает. Этот популярный роман Алехандро привез из Мадрида, но она так и не прочла ни страницы.
Солнце село за холмы, небо розовело.
Внизу раздались шаги. Она выглянула из-за шторы.
Лео стоял на дорожке, запрокинув голову. Смотрел на ее окно. Рубашка расстегнута, волосы растрепаны. Он постоял, потом заговорил - негромко:
— Сеньора. Я знаю, что вы там. Я вас вижу.
Изабель замерла.
Он помолчал, потом начал петь.
Голос низкий, хриплый. Старая испанская баллада, Изабель слышала ее от матери. Давным -давно, в прошлой жизни. Про девушку, которая ждала возлюбленного с войны. Он не вернулся, а она всю жизнь стояла у окна и ждала его, пока не умерла.
Лео пел медленно, растягивая слова. Не фальшивил. У него был приятный голос.
Изабель слушала, прижав ладони к стеклу. Горло сжималось, ей хотелось плакать.
Он допел до конца. Замолчал. Не уходил, словно ожидая чего-то. Знака?
Она не двинулась.
Лео вздохнул, опустил голову. Пошел обратно к сараю. Изабель смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.
Потом села на кровать, зажмурилась и заплакала.