Ночной выход из участка № 43
Участок на углу 129-й и Лексингтон пах мокрым асфальтом, прогорклым кофе и металлической пылью от старых решёток. Свет ламп дневного света был настолько холодным, что кожа казалась серой. Клэр вошла без стука, каблуки-шпильки простучали по линолеуму уверенно, как будто она приходила сюда каждый вторник забирать почту.
Дежурный сержант Рамирес даже не поднял взгляд от экрана.
— Опять ты, — буркнул он в пространство между клавишами. — Который уже раз за этот месяц?
— Четвёртый, — ответила Клэр спокойно, расстёгивая верхнюю пуговицу чёрного плаща. Под плащом — глянцевое боди из плотного трикотажа с глубоким вырезом спереди и сзади. Ткань обтягивала всё так плотно, что контур её вульвы проступал чёткой, почти геометрической линией — выпуклый холмик, разделённый тонкой полоской шва. Ниже — чёрные чулки в сетку, подвязки видны, когда она делает шаг. Никто в участке не считал нужным делать вид, что не замечает.
— Девочка в шестой камере, — Рамирес кивнул куда-то в коридор. — Её подобрали на рейде в «Розовом фонаре» на 118-й. Говорит, что ей одиннадцать. Документов нет. Имя — Аня. Больше ничего не знает. Или не хочет.
Клэр не ответила. Просто пошла по коридору, каблуки отщёлкивали секунды.
В шестой камере, на металлической скамье, сидела девочка. Худенькая, светловолосая, с острыми ключицами и длинной шеей. На ней была огромная серая толстовка NYPD с короткими рукавами — явно с какого-то офицера. Толстовка доходила ей почти до колен, как платье. Под ней — только белые хлопковые трусики с маленьким розовым бантиком спереди. Ноги босые, пальцы поджаты от холода кафельного пола. На вид — действительно около десяти, может, чуть больше. Тело ещё детское: плоская грудная клетка, тонкая талия, бёдра только-только начинают округляться, но пока это едва заметный намёк. Пупок маленький, аккуратный, как ямка от пальца. Кожа бледная, с лёгким розовым оттенком на щеках — то ли от холода, то ли от слёз, которые уже высохли.
Аня подняла голову. Глаза огромные, серо-голубые, ресницы слиплись от недавнего плача.
Клэр присела на корточки перед решёткой, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— Привет, маленькая. Меня зовут Клэр. Я пришла тебя забрать.
Аня молчала. Только сильнее вцепилась пальцами в рукава толстовки.
— Вставай. Пойдём домой.
Девочка не двигалась. Клэр протянула руку сквозь решётку, коснулась её запястья. Пальцы тёплые, мягкие, почти невесомые.
— Всё хорошо. Никто тебя больше не тронет сегодня.
Рамирес уже открыл камеру. Клэр вошла внутрь. Запах детского шампуня, смешанный с запахом страха и полицейского участка.
Она взяла Аню за плечи, мягко, но настойчиво подняла на ноги. Толстовка сползла с одного плеча, обнажив ключицу и тонкую линию груди — совершенно плоской, с крошечными, едва различимыми розовыми сосками. Клэр аккуратно потянула толстовку вверх. Аня не сопротивлялась, только дышала чаще.
Ткань прошла через голову, волосы растрепались. Теперь на девочке остались только трусики. Белая ткань плотно облегала низ живота, подчёркивая нежный, ещё не оформившийся холмик лобка. Щель проступала едва заметной линией — узкая, детская, без малейшего намёка на взрослую пухлость. Бёдра тонкие, с лёгким промежутком между ними даже когда она стоит ровно. Кожа на внутренней стороне бёдер чуть светлее, почти прозрачная.
Клэр не смотрела вниз дольше необходимого. Она распахнула свой плащ — одним движением плеч сбросила его на пол. Под ним — только то самое чёрное боди и чулки. Ткань натянулась на груди, на животе, между ног — всё очерчено так откровенно, что казалось, будто она голая, просто покрыта тонким слоем глянцевой краски.
Она подняла плащ с пола и накинула его на Аню. Тяжёлая шерсть почти касалась пола, рукава свисали ниже кистей. Плащ запахивал девочку полностью — от шеи до щиколоток. Только босые ступни и тонкие лодыжки выглядывали снизу.
— Идём, — тихо сказала Клэр, беря её за руку.
Аня шагнула. Плащ волочился, шуршал. Клэр обняла её за плечи — жестом, который со стороны выглядел материнским, заботливым. Только пальцы чуть сильнее сжали худенькое плечо, чем требовалось бы для утешения.
Они прошли мимо дежурного стола. Рамирес даже не поднял глаз.
— До следующего раза, Клэр, — бросил он в спину.
Она не ответила.
Дверь участка хлопнула за ними. На улице шёл мелкий дождь. Аня поёжилась под плащом. Клэр притянула её ближе к себе — так, что девочка оказалась прижата бедром к её бедру. Через ткань боди чувствовалось тепло тела Клэр, упругость мышц, линия паха.
Чёрный внедорожник ждал через дорогу, фары выключены. Задняя дверь открылась сама.
Клэр наклонилась к уху Ани, губы почти касались волос.
— Там тепло. И безопасно. Обещаю.
Аня не ответила. Только сделала маленький шаг вперёд — и исчезла в тёмном салоне.
Клэр села следом. Дверь закрылась мягко, с дорогим щелчком.
Машина тронулась в сторону Ист-Ривер, к вертолётной площадке, к острову, где не бывает полицейских облав.
Плащ на Ане всё ещё пах Клэр — дорогими духами, табаком, взрослой женщиной.