Напряжённая тишина, царившая во время поездки, поглощала всё внимание пары, сидевшей в автомобиле.
Погружённый в свои мысли, Рэй Томпсон смотрел вперёд, на бегущую навстречу ленту дороги. Время от времени он украдкой бросал косые взгляды на свою жену Мэрилин. Она же, в свою очередь, отвернувшись на пассажирском месте, смотрела в окно на всё, что привлекало её внимание.
Однако всякий раз, когда ей казалось, что это безопасно, она фокусировала свой взгляд на отражении своего мужа, чей размытый силуэт подрагивал на стекле пассажирской двери.
А мили, одна за другой, продолжали пролетать снаружи мимо них.
Подсознательно, как это бывает свойственно только супружеским парам, мелкие сигналы, известные только Рэю и Мэрилин, подсказывали обоим, когда один из них решал тайком взглянуть на другого. Это позволяло каждому из них скрывать собственные действия, а заодно лишало возможности беспрепятственного наблюдения за своим супругом.
Эта устоявшаяся практика существовала в семье Томпсонов уже долгое время. Общение между ними свелось к формальным вежливым разговорам на любую тему, которую требовалось затронуть.
"Мда-а, мы так чертовски сердечны друг с другом" , - саркастически подумал Рэй, позволив своему взгляду задержаться на Мэрилин, одетой в чёрное платье, которое прикрывало стройные ноги в тёмных шёлковых чулках.
Ноги Мэрилин были скрещены в лодыжках; в этом платье и с её осанкой она выглядела настоящей леди, но в профиль были видны в основном её затылок и спина, поскольку она всё так же продолжала отворачиваться от мужа.
Её волосы цвета воронова крыла были почти в тон платью, и Рэй едва ли не с отвращением смотрел на её щеку, твёрдо очерченную линию подбородка и едва заметный изгиб губ. Сейчас это были единственные части её лица, доступные его взгляду.
Но тело Мэрилин, то изысканное женское тело, которое привлекло молодого парня ещё в колледже, по-прежнему поражало его своими изгибами и формами, хотя всё, что Рэй мог видеть в эту минуту, - это её прямую спину, сужающуюся к бёдрам, и мягкие округлости ягодиц, обтянутые платьем и сливающиеся с тёмной кожей пассажирского сиденья.
Впрочем, это было неважно, ведь Рэй в любой момент мог вызвать в своей памяти каждый сантиметр её тела, досконально исследованного им за эти годы - как визуально, так и тактильно. И чёрт возьми, дело не ограничивалось только этими двумя чувствами.
За девять лет их брака он тысячи раз вдыхал её неповторимый запах и пробовал на вкус каждую частичку тела Мэрилин. Он искренне верил, что если завязать ему глаза и просто позволить положить голову ей на грудь, он сможет распознать её по сердцебиению, дыханию, запаху, текстуре кожи...
Но Рэй чувствовал сам себя виноватым в предательстве - из-за этих своих мыслей о Мэрилин.
"Как вообще я могу думать о ней сейчас ? Разве она не дала ясно понять мне своими словами и поступками, какое именно место я занимаю в общей картине мира?" - ворочались тяжёлые мысли в его голове.
Ведь прямо сейчас ему было о чём горевать. Ещё одна потеря, ещё одна душевная мука, ещё одна оглушающая боль от пустоты, которую ничем невозможно заполнить.
Это были чувства, которые терзали Рэя долгое, слишком долгое время. Сколько уже прошло, шестьдесят два месяца? Вот уже больше пяти лет Рэй Томпсон жил... нет, существовал в ежедневной агонии. Изо дня в день он вёл этот скорбный подсчёт, и сегодняшний день стал 1865-м в его личном аду.
Придут ли теперь события к быстрой развязке? Получит ли он своё завершение, каким бы болезненным оно ни было? Удастся ли ему когда-нибудь почувствовать, что он может вновь дышать полной грудью?