Космическая станция «Орион-3» когда-то была одним из самых оживлённых перевалочных пунктов на пути к Марсу. Огромный вращающийся цилиндр длиной почти в километр, с искусственной гравитацией, жилыми секторами, научными лабораториями, обширным медблоком, учебным центром и несколькими грузовыми доками. Здесь постоянно проживало больше полутора тысяч человек — учёные, инженеры, врачи, охрана, техники, студенты и их семьи. Станция считалась надёжной. До того дня.
Комета прошла слишком близко к Марсу. Гравитация сорвала с орбиты тысячи камней. Метеоритный поток ударил по «Орион-3» внезапно и жестоко. Обшивка пробивалась в десятках мест. Разгерметизация шла волнами. Вакуум высасывал воздух вместе с людьми. Взрывы, крики по внутренней связи, потом — тишина. Из полутора тысяч выжило около ста пятидесяти человек.
Семья Войновых выжила почти чудом.
Елена Войнова, сорок два года, старший врач станции. В момент катастрофы она была в медблоке. Часами пыталась спасать тех, кого ещё можно было спасти. Люди умирали у неё на руках — с разорванными лёгкими, обмороженными лицами, с глазами, полными ужаса. После этого у Елены развился тяжёлый ПТСР: ночные крики, дрожь в руках, внезапные приступы паники и странное, почти животное желание почувствовать хоть что-то живое.
Виталий Войнов, сорок пять лет, старший инженер систем жизнеобеспечения. В момент удара он находился в техническом отсеке в полном скафандре. Это и спасло ему жизнь, когда соседняя переборка взорвалась. Он почти сутки провёл в повреждённом модуле, пока его не вытащили.
Оксана Войнова, двадцать три года, сотрудник службы охраны труда. В момент катастрофы проводила инструктаж группы по работе в открытом космосе. Почти всю группу убило прямо на её глазах: метеориты рвали скафандры, тела улетали в черноту. Оксана чудом успела захлопнуть аварийный шлюз. С тех пор её мучил тяжёлый ПТСР — вспышки ярости, навязчивые воспоминания и внезапные приступы дикого, неконтролируемого возбуждения.
Максим Войнов, восемнадцать лет, младший в семье, студент учебного центра. Он был на занятиях в одном из самых защищённых блоков. Большинство студентов выжило. Макс остался самым младшим и внешне самым «целым» в семье.
Станция теперь была полумёртвой. Гравитация ещё держалась, воздух фильтровали, запасов хватало на несколько месяцев, но люди ходили как тени. Многие уже не верили, что их когда-нибудь спасут.