Слухи в офисе подобны шептуну, пущенному в закрытом помещении: запах ты почувствуешь, но вот источник, откуда пришёл, будет неизвестен. А знать будут все.
О том, что моя ассистентка ведёт двойную жизнь, я узнал в туалете.
Обеденный час, все писсуары заняты, я зашёл в кабинку — и из кабинки услышал разговор закадычной парочки, которых я про себя уже окрестил Тимоном и Пумбой: длинный Лёха и коренастый Димас, вечно вместе, вечно с кофе, вечно в курсе всего, кроме собственной работы.
—.. .я тебе говорю, слушай сюда. Помнишь, я про Цербера говорил?
— Про твоё БДСМ опять? Димас, ты запарил.
— Да не про БДСМ, еблан. Ну то есть... — Пауза. Молния. — Короче. Я её видел в субботу.
— Кого? Цербера?
— Ага. Выходила из здания на Автозаводской. Ну, там всякие студии, фотостудии. И с ней две девки, и все с чемоданами, знаешь, такими — как у визажистов. И у одной из руки торчал хлыст.
— Чего торчало?
— Хлыст, блядь. Такой, чёрный, длинный.
Лёха помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать масштаб.
— Так это фотосет, дебила кусок.
— Ну я и говорю! То есть она... — голос понизился до заговорщицкого, — ну ты понял. Кожа, латекс, всё это. Я ж говорил, что она любительница.
— Ты же говорил, что хлыст не у неё, а у девушки, типа визажистки?
— Так это, наверное, помощницы. Или рабыни. А она — госпожа.
— Дим, ты бы того, завязывал... — Лёха многозначительно закончил фразу и вышел из туалета.
— Ну ёпт, ну почему стоит один раз рассказать, что люблю жёстко, так сразу думают, что я бдсмщик... — грустно закончил Димас и тоже вышел.
Переварив весь диалог, я вышел из кабинки, помыл руки и вышел следом.
А в лифте поймал себя на том, что стою и разглядываю собственное отражение в зеркальной стене с очень тупым выражением лица.
Хлыст. Ну прекрасно.
Проблема была не в том, что мне стало любопытно. Любопытство — нормально. Проблема была в том, что мне стало любопытно настолько, что я, взрослый директор с командой из сорока человек и графиком, расписанным на две недели вперёд, полдня прокручивал в голове разговор двух идиотов у писсуара.
Спросить у неё напрямую? Легко. «Алёна, вы в свободное время наказываете тех, кто просрал все графики?» — и всё: здравствуйте, отдел кадров, разбирательство, харассмент и прощай, репутация.
Значит, обходной путь.
Я нашёл её у себя в кабинете: открыв дверь, застал её возле стола, на который она раскладывала какие-то листики, словно это был расклад Таро.
— Лен.
Она подняла голову — и вся просияла так, что стало неловко. Есть люди, у которых внимание начальства работает как солнце для цветов: расцветают, как только покажется.
— Кирилл Андреич! Вы ко мне? Сами?
— К тебе. Дело есть. Деликатное.
— Ой. — А глаза загорелись, как сигнальные маячки в темноте. — Я вся внимание.
— По Ветровой. Испытательный закончился, надо уже новый договор. Пробей ещё раз рекомендации с прошлого места, сверь даты и посмотри, всё ли у нас по документам чисто. «Просто формальность». — Последнюю фразу я особенно выделил голосом.
Леночка, не будь дурой, сразу почуяла след.
— А что-то не так? — спросила она, понизив голос до шёпота.
— Всё так. Просто, капни чуть глубже, может найдешь чего "интересного".
— Понятно, — сказала она тем тоном, каким говорят «ничего не понятно, но я всё выясню». — Я всё... — И тут она моргнула одним глазом, даже не сощурившись.. . — проверю. Не переживайте! — И опять моргнула, тем же глазом.
От этой мимической гибкости я немного охерел, но виду не подал. Мы тоже не лыком шиты.
— Кхм. Не сомневаюсь.
Я уходил и спиной чувствовал, как у кого-то проснулся охотничий инстинкт.
Отчёт я получил через 3 дня, утром.
Леночка ввалилась ко мне в кабинет в 9:20 — с папкой, планшетом, распечатками и лицом человека, имеющим вид лихой и придурковатый, но скорее просто радостным оттого, что нашла не медь, а золото.
— Кирилл Андреич, — подобравшись и с хрипотцой начала она. — Я всё сделала.
— Присаживайся.
— Кирилл Андреич, я, во-первых, всё проверила. Документы чистые. Рекомендации есть, я звонила — там про неё говорят «сильный специалист», очень сухо так говорят, знаете, как говорят, когда человек ушёл со скандалом, но сказать плохого нечего. Даты бьются. Всё в порядке.
— Неплохо. Что-то, ещё?
— Да! — Она подняла палец. — Я же не могла на этом остановиться.
— Продолжай.
— Кирилл Андреич, вот вы говорите "интересного", а я же понимаю, что вы просто так не попросите! Я сначала думала — может, у неё судимость? Ну мало ли! Потом думаю — да ну, какая судимость, она же прошла проверку. Значит, может, конфликт интересов? Может, она на конкурентов работает и пришла наши секреты узнать?
— Лен, ну не тяни...
— Потом я подумала — а может, она вам просто нравится?!
Я посмотрел на неё.
Леночка, надо отдать ей должное, не смутилась ни на грамм. Наоборот — торжествующе вздохнула и выложила свой козырь!
— Так вот, я решила, — продолжила она, — что надо смотреть шире. Я зашла к ней в соцсети. У неё там всё скучное, знаете: а-ля солнышко, уточки, путешествия, подписки на юристов и на музеи. Прям стерильно. Я даже расстроилась. И тут смотрю — а у неё в подписках какая-то фотостудия.
Интересно, да? — Вижу по вашим добрым и чуть дёргающимся глазом, что вам тоже интересно.
И вот что там за студия. Я туда. Смотрю их отмеченных. И там... — Она сделала театральную паузу и развернула ко мне планшет. — Вот.
Я посмотрел на экран.
Потом посмотрел ещё раз.
С фотографии на меня смотрела Алёна Ветрова — и одновременно совершенно не она.
Чёрный латекс, обтягивающий от щиколоток до горла, блики студийного света по бёдрам, узкая маска с ушами, скрывающая половину лица, красные губы, тёмное каре, уложенное чуть иначе — острее. Она стояла на пожарной лестнице какой-то декорации, вполоборота, одна рука на перилах, подбородок опущен, взгляд снизу вверх — прямо в объектив. И вот этот взгляд я узнал бы из тысячи, хоть в маске, хоть в скафандре.
Я пролистнул. Второй кадр — сидя на полу, спина выгнута, хвост чёрной лентой через кадр. Третий — со спины, через плечо, латекс блестит на лопатках. Четвёртый — уже без маски, но с полузакрытыми глазами, размытый.
— Женщина-кошка, — сказала Леночка с придыханием. — Это косплей. У неё их там штук двадцать разных. И знаете, я вот листала, читала подписи её персонажей: Штормфронт, Исанне Айсард, Ада Вонг, Макима, Серсея Ланнистер и так далее — и думала: ну ладно, ну хобби, окей.
А потом я нашла танцы.
— Танцы?
— Ша! По вашему скептичному лицу я поняла: вы подумали, что там бальные или какие-то современные. А вот нееет. Самая настоящая СТРИП-ПЛАСТИКА! То есть пилон. — Она пролистнула дальше. — Не то, что вы подумали, там спортивное, соревнования какие-то. Но вы посмотрите, какая растяжка. — Она вздохнула с искренней завистью. — Я вот три года на йогу хожу — я так не сяду. Я вообще так не встану.
Я листал. Комиконы, гримёрки, чьи-то подписи под фотографиями с именами, из которых я опознал от силы одно. Смеющаяся Алёна с кем-то в зелёном парике. Алёна в чём-то средневековом с мечом. Алёна в латексе. Алёна на пилоне вниз головой с абсолютно спокойным лицом человека, который просто выполняет элемент.
— И вот я сижу вчера в час ночи, — доверительно сказала Леночка, — и думаю: Кирилл Андреич, а как так-то? Она же в офисе как из морозилки. А тут прям... — Она пощёлкала пальцами, подбирая слово. — Живая.
Вот именно это слово я и не мог подобрать всё утро.
— Ты никому это не показывала?
— Кирилл Андреич! — Она даже обиделась. — Я же профессионал. Я показала только вам.
Я закрыл планшет и подвинул к ней.
— И, Лен. Если это уйдёт в курилку — я буду знать, откуда.
— Я поняла, — сказала она серьёзно. Потом всё-таки не выдержала: — А красиво же?
— Красиво, не то слово... — Спасибо за работу, Лена. Удачного дня, можешь быть свободна.
— Оки-доки, и отсалютовав на бойскаутский манер, повернулась на выход.
— Лен, девушка вопросительно посмотрела на меня — меня причитается, как ты смотришь, на совместный тимбилдинг, под твоим руководстом и организацией?
На что девушка прижала папку к груди и просияла. Кирилл Андреич, да я только за!
— Готовь, план и смету.
И Лена, несмотря на то что я ей так и не ответил, была весьма довольна. И, посвистывая, с чувством выполненного долга она вышла из моего кабинета.
Я остался с ощущением человека, который приоткрыл чужую дверь и понял, что за ней комната гораздо больше, чем весь его собственный дом.
Вернувшись домой под приветственные звуки Алисы и моё усталое ворчание, что с меня на сегодня хватит гиперактивных собеседниц, я включил музыку и стал просматривать в браузере статьи и почту...
И мысль перешла на сегодняшние откровения и неожиданные таланты своего помощника.
Ради интереса решил забить в поисковике «косплей».
По открытым горящим ссылкам ознакомился, так сказать, с «ассортиментом» — и от просмотра некоторых весьма откровенных костюмов в штанах повело.
Я открыл вкладку в режиме инкогнито и набрал: «порнхаб» и «cosplay».
Первое видео сверху было с ником Beauty Fox.
Кликнул.
На превью — красивое лицо, большие сиськи, узкая талия, очень сочная жопа. Костюм сделан на совесть: красный плащ, синий верх из спандекса и красная юбка.
Видео началось сразу с экшена.
Beauty Fox в роли Супергёрл стояла на грязном складе, руки в боки, грудь вперёд. Голос наигранный, но приятный:
— С тобой будет покончено, ублюдок. Я тебя сама в участок отведу.
Бандит (лысый, с бородой) достал зелёный камень. Она сразу осела: плечи вниз, колени дрогнули.
— К-Криптонит... нет...
Сделала шаг — и тяжело опустилась на одно колено. Костюм скрипнул. Грудь тяжело ходила.
— Вот тебе, сука, — усмехнулся он. — А я думал, ты непобедимая.
Схватил за волосы, притянул, второй рукой вцепился в грудь через блестящий материал и сильно сжал.
— Ахх... не надо... я... я не могу сопротивляться...
— Да, тварь, сейчас я с тобой позанимаюсь. Получишь на клык, — и бандит, держа её одной рукой за светлые волосы, второй стал расстёгивать ширинку, от чего на глазах Супергёрл проступили слёзы — с ужасом от того, что сейчас будет происходить.
Выкинув свой внушительный агрегат, он притянул её ближе. Гёрл попыталась отодвинуться, но её дёрнули обратно к члену. Воротя голову, она по возможности сопротивлялась — бандит залепил ей горячую пощёчину и, схватив пальцами за нос, зажал его. Не выдержав, она всё же открыла рот, жадно хватая воздух, — и вместе с ним захватила крепкий член преступного элемента.
Возмущённо мыча — но было поздно: двумя руками положив ладони на голову девушки, он стал насаживать её башку на свой член, тараня и снашивая его.
Героиня в этот момент, в каком-то задрипанном складе, на коленях, разведённых в разные стороны, сосала член бандиту, уже пуская слюну по его стволу.
«Угм-м-м... мму... мм» — звуки, словно пошлая музыка, разносились по всей территории.
Она давилась, хлюпала, мычала, когда заходил слишком глубоко.
— Глубже, блядь. Ты же супер-р-ргёрл — вот и посмотрим, насколько мощная твоя глотка.
Расставив ноги пошире, он долбил в рот с такой силой, что слюна уже стала превращаться в пену, сбиваясь во рту, а из глаз текли слёзы, смешиваясь с тушью, и чёрными разводами стекали по щекам.
Ещё раз глубоко присунув в рот, он вытащил, взял её за голову и потащил на матрас какого-то бомжа. Гёрл, словно собака, шла на четвереньках, куда отводил её «хозяин», — и тот толкнул её на старый матрас.
Она повернула к нему лицо — со слезами и мольбой:
— Не-е... не надо, прошу, не делай этого...
Он снова залепил ей пощёчину, так что она отвернулась и упала лицом в матрас. Он схватил её сочную жопу и, поставив раком, задрал юбку.
— Сучка носит беленькие. Ну, уже точно ненадолго, — и разорвал белые трусики, оголив чисто выбритую киску героини.
— Смотри, потекла уже, блядь. Наверное, никогда честные воры не драли тебя как тварь.
— П-пожалуйста, не-не надо... — она сделала последнюю попытку оттолкнуть его или прикрыть рукой свою попку. Но бандос просто перехватил её руку в локте, прижал — и направил свой слюнявый член в её норку. Вошёл одним резким движением. От этого она выгнулась дугой и закричала — громко, по-порновому:
— Аааааа! Блядь... он такой большой... нет... пожалуйста... я... я не могу...
Трахал жёстко. Сочные шлепки. Сиськи прыгали под рваным костюмом. Каждый толчок:
— Вот так, сука. Где твоя сила теперь?
— Ааааа...
Освободив руку, он схватил её за волосы, как за поводок, ебал сзади, сильно шлёпал по ягодицам.
Он не останавливался. Продолжал долбить, пока она скулила и дёргалась. Потом вытащил, провёл головкой ниже — между ягодиц — и упёрся прямо в тугое розовое колечко.
— А теперь... — он шлёпнул ладонью по её жопе так, что мясо тряхнулось, — пора расчехлить супергеройское очко.
Beauty Fox дёрнулась, как от тока, и попыталась уползти вперёд на локтях.
— Нет... нет-нет-нет... пожалуйста... туда нельзя... я... я никогда... аааа, не надо, пожалуйста!..
Он снова шлёпнул — уже сильнее, по обеим щекам, оставил красные отпечатки. Сплюнул прямо на сжатую дырочку. Слюна стекла вниз. Вторым плевком добавил ещё. Большим пальцем размазал, надавил — кольцо на секунду поддалось и снова сжалось.
— Криптонит уже сделал тебя слабой. Теперь сделает ещё и дырявой.
— Нет... умоляю... оно слишком... ааааа! — она взвизгнула, когда он приставил головку и начал продавливать.
Сначала только головка. Туго, медленно, под её визг. Она скребла ногтями матрас, пыталась сжать ягодицы — он развёл их руками и продавил ещё на пару сантиметров.
— Ааааааа! Больно... вытащи... пожалуйста... я не могу!..
— Можешь. — Он шлёпнул ещё раз и резко вошёл глубже. — Вот так. Бери весь.
Она закричала уже по-настоящему — высокий, сорванный визг, — когда ствол прошёл до середины. Живот у неё дрожал. Спина выгнулась. Он не дал привыкнуть: ещё толчок — и вошёл почти до яиц. Тугое очко обхватило его кольцом.
— Бляяядь... оно... оно рвётся... ааааа... нет!..
Он начал ебать. Сначала короткими, жёсткими толчками, растягивая, потом всё глубже и злее. Каждый вход — мокрый хлюп от слюны и смазки, каждый выход — её всхлип. Шлёпал по ягодицам в такт, оставляя красные пятна на белой коже.
— Вот оно, супергеройское очко. Принимает бандита. Где твои суперспособности, сука?
— Ааааа... медленно... пожалуйста... агхааа... слишком глубоко!..
Он намотал её волосы на кулак, оттянул голову назад и стал вбиваться по самые яйца. Жопа хлопала о его бёдра. Костюм на талии сбился в мокрый ком. Она уже не отползала — только визжала и скулила в матрас, пока он разгонялся.
— Кончай ещё раз. От очка.
— Я... не... ааааааа! — волна накрыла её жёстче первой. Она сжалась на нём так, что он зарычал, и затряслась всем телом, всхлипывая.
Он не вышел. Продолжал долбить уже через её оргазм — глубже, злее, пока она не превратилась в скулёж и бессвязные «нет... да...». Потом вытащил, перевернул на спину, закинул ноги ей на плечи и снова вошёл в растянутое, покрасневшее очко — уже с лица, чтобы она видела.
— Ааааа... ненавижу... тебя... агхааа... ещё!..
Он трахал её так ещё с минуту — лицо в камеру, слюна на подбородке, глаза закатившиеся, — потом вытащил, встал на колени над её грудью и начал дрочить.
— Открой рот, героиня. И глаза.
Она открыла. Он кончил густо — на лицо, на язык, на разорванный костюм, на сиськи. Струи стекали по щекам. Beauty Fox, тяжело дыша, собрала сперму пальцем с губ, сунула в рот и сглотнула, глядя в камеру мутным, совершенно порнографическим взглядом.
— Ммм... криптонит... сделал меня такой... слабой... и такой... дырявой...
Видео закончилось чёрным экраном и логотипом студии.
Я сидел с членом в руке, тяжело дыша. Кончил я, когда он впервые продавил головку в её очко под этот сорванный визг — «нет... пожалуйста... туда нельзя».
Вытерся. Закрыл вкладку.
—-------
Ужин с «Атлантом» назначили на четверг.
Формально — «неформальная встреча по итогам подписания». Фактически — их совет решил посмотреть в глаза тем, кому теперь платит годовой бюджет. Сергей Борисович отзвонился лично: «Кирилл, поедешь ты. И возьми кого-нибудь толкового, чтобы записывали, а не глазами хлопали».
Толковая у меня была только одна.
— Четверг, двадцать ноль-ноль, ресторан на Кутузовском, — сказал я, выходя в приёмную. — Будешь со мной на деловом ужине с «Атлантом», надо фиксировать всё, что они скажут между третьим и четвёртым бокалом.
Алёна подняла глаза от монитора.
— Форма одежды?
— Деловая. Но с ноткой свободы и лёгкости — они не любят, когда сильно официозно.
— То есть деловая, но чтобы выглядело, будто я не старалась, — перевела она. — Поняла.
К четвергу я, сам не заметив как, приехал к ресторану на пятнадцать минут раньше.
Стоял у входа под козырьком, смотрел на вечерний Кутузовский и делал вид, что отвечаю на письма в телефоне, в котором не было ни одного нового письма.
В 19:52 к ресторану подкатило корпоративное такси.
Я убрал телефон и шагнул к машине раньше, чем водитель успел заглушить двигатель. Открыл заднюю дверь.
Из машины показалась сначала рука — тонкое запястье, часы на кожаном ремешке, — потом нога в лодочке на невысокой шпильке, а потом и она сама.
Тёмно-синее, почти чёрное платье — строгое, глухое, до колена, единственная вольность — открытые плечи. Никаких блёсток. Она выпрямилась, одёрнула подол одним коротким движением и посмотрела на меня снизу вверх — на секунду, пока распрямлялась.
— Вы открываете двери, — констатировала она. — Неожиданно. Вы ещё и джентльмен.
— Просто корпоративный стандарт обслуживания ключевых сотрудников.
— В должностной инструкции такого не было.
— Это мелким шрифтом.
Ужин прошёл ровно так, как проходят такие ужины. Их финдир — тот самый муда... то есть автор письма, из-за которого у отдела горела одна точка, — оказался вблизи неожиданно живым мужиком лет сорока пяти, с юмором и стальным взглядом. Он дважды попытался вернуться к четвёртому блоку, оба раза получил цифру раньше, чем успел закончить вопрос, — и в конце концов сдался и стал травить байки про свою прошлую компанию.
Алёна работала бесшумно. Записывала мало, слушала много. Один раз, когда их коммерческий полез в тему «а не пересмотреть ли нам сроки по второму этапу», она, не поднимая головы от блокнота, вежливо уточнила, идёт ли речь о переносе или о сокращении, — и коммерческий, отчего-то смутившись, ответил «да нет, просто мысли вслух».
Финдир при этом поглядывал на неё весь вечер. Сначала аккуратно, между делом. Потом — не особо скрываясь.
— Алёна, а вы давно в компании? — спросил он где-то между горячим и десертом. — У Кирилла Андреевича хороший вкус на кадры.
— Около двух месяцев, — ровно ответила она, не отрываясь от блокнота.
— Всего два? И уже так держите цифры. Обычно на это уходят годы.
— У меня большой опыт. Я профессионал.
— Редкое сочетание с такой внешностью.
— Внешность — это приятный бонус, — сказала Алёна тем же тоном, каким сообщала мне о переносе встреч, и перевернула страницу. — Возвращаясь ко второму этапу: вы просили уточнение по срокам согласования макетов. Пятнадцать рабочих дней, включая две итерации правок.
Финдир хмыкнул, поднял бокал в её сторону — жест «засчитано» — и больше при ней не пробовал. Но смотреть на неё не переставал.
Ближе к одиннадцати Алёна извинилась и отошла. Финдир проводил её глазами до самого поворота к уборным — не таясь, оценивая её фигурку, — потом повернулся ко мне и понизил голос:
— Кирилл Андреевич, если только между нами, хочу спросить.
— Слушаю.
— Помощница ваша. Хороша. Мозги, выдержка, порода. — Он покрутил бокал. — У вас с ней что-то есть? Или место вакантно?
Официант поставил кофе. Я дождался, пока он отойдёт.
— Она мой личный помощник, — сказал я ровно. — С партнёрами у меня только бизнес. А личное — останется при мне.
Финдир пару секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и откинулся на спинку.
— Понял. Ответ, кстати, лучше любого «да» или «нет». — Он отпил. — Завидую выдержке. Я бы на вашем месте столько не продержался.
— Вы на моём месте пересобрали бы смету за ночь?
— Туше, — засмеялся он.
Алёна вернулась, села, придвинула блокнот. Посмотрела на нас обоих — на секунду дольше, чем требовалось.
— Я что-то пропустила?
— Обсуждали кадровую политику, — сказал финдир невозмутимо. — Кирилл Андреевич очень дорожит своими людьми.
— Это взаимно, — ответила она и открыла следующую страницу. — Итак, по графику платежей...
К половине одиннадцатого «Атлант» начал расходиться. Финдир пожал мне руку, сказал «работать с вами приятно» тем тоном, которым это говорят люди, которые собираются ещё раз проверить каждую цифру, — а потом, уже у выхода, обернулся, глянул коротко на Алёну, потом на меня, и добавил с едва заметной усмешкой:
— Берегите кадры, Кирилл Андреевич.
И уехал.
Мы остались вдвоём за столом с недопитой водой и остывшим кофе.
— Ну что, — сказал я. — Домой?
Алёна посмотрела на часы. Потом на пустой зал. Потом — что было гораздо интереснее — чуть повела плечом.
— Если честно, я с семи утра на ногах и последние три часа улыбалась людям, которые пытались вас продавить. Я бы выпила кофе. Нормальный. Не тот, что здесь.
— Тут за углом есть место, работает до часу.
— Знаю. Я его и имела в виду.
Место было маленькое, полупустое, с деревянными столами и барменом, которому было всё равно, кто мы такие. Мы сели у окна. Она сняла с плеч жакет, который прихватила из машины, повесила на спинку, откинувшись расслабленно назад.
— Ты хорошо держала его, — сказал я.
— Он хотел проверить, будете ли вы уступать по мелочи. Люди всегда сначала пробуют с мелочи. — Она отпила кофе. — Как собаки — границы двора.
— Опыт?
— Наблюдательность.
— С вами тяжело разговаривать. Вы отвечаете так, будто вас записывают.
— Профдеформация, — сказала она, и вот тут впервые за месяц я увидел, как у неё улыбается не только рот. — Меня три года записывали на совещаниях. Привыкаешь.
Мы помолчали. Не тем молчанием, которое надо срочно заткнуть, а нормальным.
— Кирилл Андреевич, можно вопрос? — вдруг сказала она.
— Валяйте.
— Зачем вы просили Лену разузнать обо мне?
Я не поперхнулся кофе только потому, что успел его проглотить.
— Она сказала?
— Нет. Вы только что.
— Ладно, — я откинулся на спинку. — И давно вы догадались?
— Со вторника. — Алёна поставила чашку. — Во вторник Лена дважды заходила к вам в кабинет с папкой, хотя все документы она обычно шлёт почтой. Выходя, оба раза посмотрела на меня таким восхищенно гипнотическим взглядом, школьницы и то поприличнее будут, когда им мальчик нравится. Потом среду она в лифте спросила, где я делала маникюр, хотя тут ничего удивительного, просто все в купе. А в четверг у меня в личном профиле появился новый подписчик. Угадайте, кто.
Я чуть не залепил себе фейспалм... не нанимай на это дело идиотов
— Ох, да, это был я.
— Почему? Внимательно заглянула мне в глаза, и в вопросе прозвучали нотки напряжения.
— Потому что о вас в офисе ходят слухи, — сказал я честно. — А я не люблю, когда о моих людях что-то знают все, кроме меня.
— «О моих людях», — повторила она с интересом. — Красиво звучит.
— И это так, спокойной ответил я.
— И что за слухи? Изогнула бровь, девушка.
Я покрутил чашку.
— Что ты Цербер. Что мимо тебя не пройти. Что ты практикуешь БДСМ-практики. Ну, я-то, если что, не осуждаю. Да и не верю.
Она замерла на секунду. А потом сделала то, чего я не ожидал.
Засмеялась. Тихо, коротко, себе в кулак — и это было живо и красиво.
— Это Марина, — сказала она. — И это был хлыст от костюма. Она его вечно забывает уложить, он у неё торчит отовсюду, как из мультика.
— То есть не отрицаете.
— А смысл? — Она пожала плечами. — Да, у меня есть хобби. Я снимаюсь в костюмах. Плюс пилон — но это спорт, там всё скучнее, чем звучит.
— И давно?
— Лет шесть. — Она отпила кофе, посмотрела в окно на пустую улицу. — Знаете, почему я об этом не рассказываю на работе?
— Догадываюсь.
— Не догадываетесь. Все думают, что я ледяная леди, Цербер, как ты сказал, или уже госпожа из секс-шопа. — Она повернулась ко мне. — Я не стесняюсь. Просто в тот момент, когда коллеги узнают, что ты по субботам надеваешь костюм, ты уже не коллега и не профи, а та, кто крутится на шесте и надевает костюмы для ролевых игр. Мужчины начинают пошло подкатывать, а женщины — шептаться и гадить исподтишка. Противно, если честно и гадко.
— На прошлой работе?
— На прошлой работе.
— А что насчёт хлыста?
— Господи, хлыст, — сказала она с чувством. — Люди видят чёрный латекс, и у них включается одна-единственная ассоциация. Хотя бы раз кто-нибудь предположил, что это может быть, не знаю, интерес к костюмам и фотографии.
— Все думают в меру своей испорченности.
— Разумеется.
— И кого косплеили, а?
Она посмотрела на меня, оценивая, стоит ли.
— В последний раз — Женщину-кошку.
— Кто это?
Пауза. Взгляд, которым смотрят на человека, сообщившего, что не знает, кто такой Гагарин.
— Кирилл Андреевич, вы серьёзно?
— Я в кино не хожу.
— Это даже не кино, это поп-культ. — Она вздохнула. — Ладно. Женщина-кошка. Воровка, кожаный костюм, кошачья маска, вечно на стороне добра ровно настолько, насколько ей выгодно. Серая мораль и всё такое.
— Мм... В принципе, близко по описанию к моей помощнице.
— Практически один в один. — Уголок рта дрогнул. — А вы вообще что-нибудь смотрите?
— «Пацанов» посмотрел, — сказал я. — Из чувства долга. Все обсуждали.
— И?
— Первые два сезона — отлично. Дальше как в любом хорошем проекте: пришли люди с идеями.
Она посмотрела на меня с чем-то очень похожим на уважение.
— Вот с этого места, — сказала она, — вы мне впервые за месяц показались живым человеком.
— А до этого?
— До этого вы в моих глазах были трудоголиком и системным человеком до мозга костей.
— И что изменилось?
— Вы посмотрели «Пацанов», — сказала она серьёзно. — Это, знаете, много говорит о человеке.
Я засмеялся — наверное, давно так просто не смеялся.
Дальше разговор пошёл сам. Про сериалы, про то, что последний сезон везде хуже первого, про её первый костюм, который она шила сама и который развалился прямо на площадке, про её тётку из Твери, которая до сих пор считает, что племянница «ходит в клуб ряженых». Она рассказывала легко, без нажима, и я вдруг обнаружил, что сижу, забыв про телефон, и что уже без двадцати двенадцать.
И вот в этот момент на столе рядом с моим локтем засветился экран.
Телефон я всегда кладу лицом вверх.
Жанна. «Привет. Я в Москве до воскресенья. Может, увидимся? Соскучилась».
Экран горел ровно пять секунд.
Я даже не сразу потянулся его перевернуть — то ли от неожиданности, то ли потому что за столом сидел человек, при котором я почему-то не хотел делать резких движений.
Я поднял глаза и увидел, что она уже смотрит в окно. Спокойно, ровно, с тем самым вежливым интересом, с каким смотрят на пустую улицу.
— Извините, — сказал я и перевернул телефон.
— Ничего.
Она допила кофе. Поставила чашку — аккуратно, точно в центр блюдца.
— Поздно уже. Мне завтра к восьми сорок.
— Я довезу.
— Не надо, я вызову. — Она уже доставала телефон, уже улыбалась той самой ровной улыбкой из первого дня. — Вам в другую сторону, а я, если честно, хочу двадцать минут ни с кем не разговаривать.
— Алёна.
— Спасибо за кофе, Кирилл Андреевич, — сказала она. — Было интересно.
Плечи выпрямились. Подбородок встал на место. Волосы — за ухо. Обратная сборка заняла у неё, наверное, полторы секунды, и я в очередной раз пожалел, что умею замечать такие вещи.
Она надела жакет, кивнула и вышла на улицу — к подъезжающему такси.
Я перевернул телефон обратно.
— Приехали, — сказал я вслух во второй раз за неделю.
Спасибо всем, кто читает и следит за рассказом — приятно видеть, что вам всё ещё интересно, чем всё закончится.
Если не хочется ждать продолжения, новые главы раньше появляются на Boosty: