«They say we’re young and we don’t know...»
Синтезаторное вступление медленно расплылось по спальне.
Я разлепил глаза и какое-то время просто смотрел в потолок, слушая, как Шер выводит первый куплет.
— Алиса, — голос спросонья был хриплый, как будто чужой, — скажи честно, это твоя шутка?
— Это твой будильник, — жизнерадостно отозвалась колонка с тумбочки. — Ты сам его поставил двести сорок четыре дня назад, я тут ни при чём.
— Да помню я, что сам. Просто каждое утро надеюсь, что ты его втихаря поменяла.
— Могу поменять. Есть петушиный крик, очень бодрит. Поставить?
— Вот петушиного крика мне в жизни и не хватало.
— Значит, остаёмся на «I Got You Babe».
Я хмыкнул и сел на кровати. Когда-то я поставил эту песню будильником как иронию над самим собой. Ирония давно стёрлась, а песня осталась — как и всё остальное в этом расписании.
Часы показывали 6:45. Пятница, двадцать седьмое июня.
Утренний комплекс занял свои законные пятнадцать минут: четыре подхода отжиманий, пресс, полторы минуты планки и растяжка плеча, которую Ренат добавил после того, как я потянул связку на спарринге. Теперь я делаю её с той религиозностью, с которой другие читают утренние молитвы, — и, подозреваю, с большей пользой.
Тело работало как часы. Оно вообще оказалось единственным, что за последние два года стало только лучше, и в этом была какая-то злая ирония: чем меньше в твоей жизни остаётся людей, тем крепче пресс. Кто-нибудь когда-нибудь должен защитить по этому феномену диссертацию.
— Алиса, включи что-нибудь спокойное, фоновое.
— Поняла. Включаю эмбиент.
По квартире через умный дом растеклись мягкие переливы. Под них я принял душ, закончив контрастным, и, вытирая испарину с зеркала, посмотрел на себя. Провёл ладонью по подбородку — щетины ещё нет, не буду драть кожу понапрасну.
— В общем, всё в рамках допустимого, — сказал я отражению.
— Ты сегодня отлично выглядишь, — донеслось из спальни.
— Алиса, ты меня даже не видишь.
— Именно поэтому мне так легко делать тебе комплименты.
— Знаешь, это, пожалуй, самый честный женский ответ за последние годы.
— Я старалась, — довольно ответила колонка.
На кухне, пока молол кофе, я спросил про погоду.
— Плюс двадцать семь, солнечно, без осадков. Прекрасный день, между прочим. Люди в такую погоду берут отгул и едут на озеро.
— Угу. Люди вообще много чего делают в такую погоду.
— А ты, конечно, поедешь в офис.
— А я поеду в офис.
— Я почему-то так и думала.
Пока турка грелась, я разбил на сковородку три яйца, кинул тосты в тостер и открыл окно. Внизу разворачивалось то самое утро, которое обычно продают в рекламе ипотеки: прозрачное, тёплое, с длинными косыми тенями через весь двор. Кто-то шёл с кофе, кто-то с собакой, у кофейни напротив собралась очередь из троих.
Вздохнув от этой постеральной картинки и вспомнил о скором сдаче квартального отчёта и подсчёта KPI — и я морщился, как от старой мозоли: боли не сильно, но забыть о себе не даёт.
Жанна любила пройтись по моим «мозолям». Стебала каждый раз, когда я начинал ходить «с лицом грустного мопса» — это её формулировка. Год как расстались. Совместная жизнь и две карьеры оказались несовместимы — по крайней мере, так это звучало в финальной версии, отредактированной до приличия. Мы иногда созваниваемся. Может, стоит на выходных позвонить...
Щёлкнул тостер. На этом время, выделенное на рефлексию, закончилось.
— Алиса, — сказал я, намазывая тост, — как думаешь, сколько минут в день я разговариваю с живыми людьми? Не по работе.
Колонка помолчала — думала.
— У меня нет доступа к таким данным. Но со мной ты сегодня разговариваешь уже четыре минуты.
— И что это, по-твоему, значит?
— Что я уверенно выигрываю у всех остальных.
Я поставил чашку в раковину.
— Ты только не возгордись. Конкуренции-то нет.
— Именно поэтому и горжусь.
Я взял ключи, накинул пиджак и вышел.
Тёмно-синий X5 стоял на своём месте. Двигатель отозвался ровным, сытым звуком — примерно так и должны звучать три миллиона рублей. Когда-то я на полном серьёзе гонял на стареньком отцовском «вольво» — коробке на колёсах, которая заводилась через раз и грелась в любую погоду, зато отслужила своё по-честному.
Прежде чем тронуться, я ткнул в экран, и салон заполнила та же песня.
«They say our love won’t pay the rent...»
Хороший, кстати, саундтрек к моей жизни. Про то, что на любви арендную плату не потянешь.
За эти два года я прошёл путь, который обычно занимает лет пять-семь. По совету Жанны — вот ведь ирония — ушёл в агентство рядовым менеджером, а теперь сижу в кабинете с видом на пол-Москвы и подписью, от которой зависят бюджеты с шестью нулями. Директор по клиентскому сервису. Три больших контракта, вытащенных лично. А также множество других проектов. Команда из 40 человек, в своей кипучей деятельности готова либо свершить невозможное либо поубивать друг-друга
«...I got you babe.»
До офиса — двадцать минут по утренней Москве. Барабаня пальцами по рулю, я прокручивал день: две встречи, отчёт для Сергея Борисовича, в шесть — зал.
Есть особая категория дел, которые не решают ничего, но съедают всё: перенести встречу, подтвердить бронь, отбить звонок от гражданина с «серьёзным разговором», согласовать пропуск курьеру. Каждое — две минуты. Вместе — половина дня, порезанная на конфетти.
Раньше над всем графиком и процессом руководила мой секретарь\помощник Ольга — тихая, аккуратная, всегда четкая. Но три недели назад она ушла в декрет — и все мелкие дела и согласования упали на мою голову. Что недоставало ни капли удовольствия. Мне срочно нужен был человек. HR отобрала трёх кандидаток и назначили всех на сегодня, с десяти.
Я зарулил на парковку «Гелиос Плазы», встал на своём месте — табличка «К. Савельев, Forward Group». Минута — и я уже прохожу турникет, кивнув охране. Лифт понёс меня к небесам — хотел бы я так пошутить, но сороковой этаж на небеса тянул слабо, если брать эзотерическую шкалу, мы были ближе к багровым котлам рогатых тружеников.
Двери разъехались, выпуская меня и других таких же — белых вороничков, отличавшиеся от меня только менее значимой должностью.
Офис подобно восточному базару наполнялся шумом: у кого-то созвон, у кого-то дедлайн, у кого-то просто горела задница. В переговорке за стеклом распекали каких-то бедолаг: по красному лицу менеджера и виноватым физиономиям двух молодых ребят и судя по всему, стажёров, кто-то влип с самого утра.
Я шёл к кабинету, кивая и пожимая руки, когда наперерез — оторвавшись от кофейного аппарата — вырулил Гоша из стратегии. Гоша был умный, наглый и явно метил на место своего босса.
— Кирилл Андреич, рассудите. Мы «Атланту» предлагаем ребрендинг, они хотят «оставить всё как есть, но чтобы стало по-другому».
— Классика. Что предложили?
— Новый логотип.
— А они?
— Говорят, у старого «история и душа», — со стаканчиком в одной руке и телефоном в другой он умудрился изобразить кавычки двумя пальцами, выразив ими всё, что думает о сантиментах клиента.
— Значит, продайте им старый логотип заново. Назовите «возвращением к корням», бюджет возьмите как за новый.
Гоша просиял, как человек, которому показали чит-код.
— А это законно?
— Это маркетинг, Гоша. Тут другая система координат.
— Понял-принял, пошёл продавать туземцам бусы, — он отсалютовал стаканчиком и двинулся к себе.
Дальше по коридору меня перехватила Лида из аккаунтинга — на ходу, поставив звонок на удержание:
— Клиент из фарм-сектора просит убрать из ролика слово «боль». Говорит, негативит.
— У них обезболивающее.
— Я в курсе.
— Спроси, как они собираются продавать решение проблемы, которую нельзя называть.
— Они предлагают «дискомфорт».
— Прекрасно. Пусть их таблетки и снимают дискомфорт. А боль пусть снимают конкуренты. Так и передай.
Лида хмыкнула, сняла звонок с удержания и растворилась в опенспейсе.
И тут появился Матвей.
Я увидел его издалека — он двигался наперерез через весь этаж, лавируя между столами с ловкостью человека, который тренировал этот маршрут. В вытянутой руке, как олимпийский факел, плыл стакан американо. На лице сияла улыбка младшего менеджера, прочитавшего в какой-то книге, что карьера строится на личных отношениях, но пропустившего главу о том, что отношения строятся на результатах.
— Кирилл Андреич! Доброе утро! Я тут проходил мимо автомата и подумал — вы же чёрный без сахара пьёте, да? Вот, взял вам.
Я остановился. Посмотрел на стакан. Потом на Матвея.
— Матвей. Отчёт по «Меркурию» где?
Улыбка поникла.
— Он почти готов, я его дошлифовываю...
— Ты его дошлифовываешь третий день. Это уже не отчёт, а «Война и мир». В Толстые заделался?
— Я хотел, чтобы было идеально.
— А я хотел, чтобы было вчера. Чувствуешь разницу в подходах?
Матвей стоял с кофе, как с букетом, который не приняли.
— А кофе?..
— Выпей сам. Тебе сегодня понадобится бодрость. Отчёт — до двенадцати, или дошлифовывать будешь резюме.
У самого кабинета я услышал цокот каблуков в темпе ча-ча-ча.
— Кирилл Андре-е-евич!
Леночка из HR. Розовый костюм, светлые локоны, пастельная папка прижата к груди, улыбка мощностью в киловатт. Леночка была человеком, способным сообщить о сокращении отдела голосом ведущей детского утренника, и в этом было что-то по-настоящему пугающее. Я иногда думал: если «Голодные игры» когда-нибудь случатся, вести их будет Леночка.
— У вас же сегодня собеседования на ассистента! Я подготовила профили кандидаток: вот психотипы, вот цветовая диагностика, вот мои личные пометочки — я по голосу в телефоне уже многое поняла...
— Лен.
— Там одна девочка — просто солнышко, я прямо чувствую мэтч с вашей энергетикой...
— Лен.
— Что?
— С моей энергетикой мэтчится только закрытый контракт на несколько лямов. Папку убери.
— Но я же старалась...
— Верю. Направь это старание на вакансию таргетолога, которая висит два месяца. Кандидаток запускай по одной, с интервалом в пять минут.
Леночка надула губы — безупречно, обида была отрепетирована до уровня корпоративного стандарта, — развернулась на каблуках и зацокала к ожидающим кандидаткам, всем силуэтом транслируя: «Я запомнила, и это попадёт в еженедельный опрос под графу о причине выгорания!».
Я зашёл в кабинет и наконец выдохнул.
Стеклянная стена, стол, ноутбук, вид на город, где в утренней дымке башни Сити стояли, как серверные стойки чего-то большого и равнодушного. Я повесил пиджак, сел, открыл календарь.
В дверь постучали, заглянула Леночкина голова.
— Приглашайте первую, — сказал я, не дав ей открыть рот.
Первой вошла улыбка. Сама девушка появилась в проёме заметно позже. Блондинка, светлый костюм, папочка с розовым уголком. Села, положила ногу на ногу, поправила волосы — полный набор жестов из ролика «Как понравиться на собеседовании за 5 минут».
— Здравствуйте! Я Кристина! Я так рада, у вас такой офис, такая энергетика!
— Энергетика — это к Леночке. Мне нужны навыки. Что умеете?
— Я очень легко нахожу общий язык с людьми!
— Со мной пока не находите. Что ещё?
Кристина моргнула, но улыбку удержала — крепление у неё было хорошее.
— Я быстро учусь! На прошлой работе за месяц освоила все процессы!
— Где работали?
— В шоуруме у подруги.
— Какие там были процессы?
— Ну... приёмка, выкладка... и мы вели инстаграм.
— Ситуация, — сказал я. — Десять утра. У меня созвон с партнёрами, в переговорной сидит клиент, а в приёмной курьер с документами, которые надо подписать до одиннадцати, иначе слетает сделка. Ваши действия?
Кристина честно думала. Было видно, как за красивым лбом с усилием проворачивается шестерёнка — одна, зато большая.
— Я бы... сказала всем подождать?
— Всем?
— Ну, вежливо.
— То есть партнёры ждут, клиент ждёт, сделка слетает, но все проинформированы. Вежливо.
— Получается, да, — она вдруг просветлела. — Зато никто не обидится!
Я посмотрел на неё почти с нежностью. Так смотрят на котёнка, который уверенно идёт по клавиатуре во время видеозвонка с советом директоров.
— Кристина, вы очень позитивный человек.
— Спасибо!
— Но для этого кабинета это диагноз. Эйчар вам перезвонит.
— А... когда?
— В светлом будущем. Оно у вас, судя по настрою, уже сложилось.
Она вышла, так и не поняв, что произошло, — и в этом было её главное везение по жизни. Я черкнул в блокноте: «Нет. Отдать конкурентам с рекомендацией».
Вторая вошла как хищная кошка. Тёмный костюм, гладкий пучок, планшет в кожаном чехле. Села, не дожидаясь приглашения, и развернула планшет экраном ко мне.
— Диана. Прежде чем мы начнём: я подготовила анализ вашего рабочего графика по открытым источникам. Выступления, посты компании, время публикаций. Вот здесь видно, что вы систематически работаете после десяти вечера. Это неэффективно. Я построила модель оптимизации.
Я посмотрел озадаченно на экран.
— Эмм...вы сделали это по открытым источникам?
— Да. Представьте, что я сделаю, имея доступ к календарю.
— Боюсь представить. Что ещё в модели?
— Сон — не более шести часов, судя по времени первых утренних писем. Личная жизнь, по вашим соцсетям... — она провела пальцем по экрану, — отсутствует как категория данных.
— Категория данных, — повторил я. — Диана, вам не приходило в голову, что это немного жутко?
— Приходило. Но эффективность важнее комфорта. Я планирую день руководителя с точностью до пятнадцати минут, включая приёмы пищи и окна для стресса.
— Окна для стресса?
— Двадцать минут в день. По расписанию.
— Стоп. — Я поднял ладонь. — То есть нервничать я буду с 14:40 до 15:00?
— Можно перенести на утро.
А в голове возникла картинка с орущим сусликом.
Я откинулся в кресле. Где-то глубоко внутри зрело понимание: передо мной либо гениальный ассистент, либо человек, который через полгода будет управлять моей жизнью полностью, а ещё через год я обнаружу себя женатым по её модели оптимизации — потому что «категорию данных следовало закрыть».
— Диана, а предыдущий руководитель у вас был?
— Был.
— Что с ним?
— Он перестал соответствовать модели разработанную под него.
Пауза. Кондиционер зашумел как-то особенно осторожно.
— Спасибо, Диана. Эйчар вам наберёт.
— Я знаю. Ваш паттерн ответов предсказуем на восемьдесят процентов.
Она закрыла планшет и вышла — спокойно и размеренно. Я записал: «Нет. Пугает».
Я встал, подошёл к окну. Внизу по проспекту тёк трафик — красные стоп-сигналы, как эритроциты в артерии города, давно живущего на стимуляторах. Два собеседования — и уже ощущение, что рынок труда троллит меня лично. Может, Леночка права, и стоило читать её папку с психотипами. Я представил пометки — «солнышко», «соулмейт», — словно она вела не подбор персонала, а дейтинг-приложение, и решил, что нет, не стоило.
Третья вошла спокойно — без улыбки и без планшета с графиком моих походов в туалет.
Высокая, под метр семьдесят пять, на каблуках выше. Тёмное каре чуть ниже подбородка, гладкое. Светлая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки с высокой талией, тонкая цепочка на шее. Никаких блёсток и декольте — всё сдержанно, но сидело так, что взгляд цеплялся. Блузка на груди слегка натягивалась, и я поймал себя на том, что отметил это раньше, чем её лицо. Отругал себя.
Высокая, под метр семьдесят пять, на каблуках выше. Тёмное каре чуть ниже подбородка, гладкое. Светлая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки с высокой талией, тонкая цепочка на шее. Никаких блёсток и декольте — всё сдержанно, но сидело так, что взгляд цеплялся. Я поймал себя на том, что смотрю на секунду дольше, чем позволял себе с кандидатами, и вернулся к резюме. Точнее, к тому месту на столе, где оно должно было лежать.
Она села, положила ногу на ногу одним движением, руки — на подлокотники. Посмотрела спокойно, без спешки. Глаза тёмные, чуть прищуренные.
Это было непривычно. Как будто в зеркале кто-то пошевелился первым.
— Алёна Ветрова, — сказала она. Голос низковатый, ровный, с лёгкой хрипотцой. — Резюме у вас на почте со вчера. Судя по тому, что меня позвали третьей, вы его не открывали.
— С чего вы взяли?
— Тех, чьё резюме понравилось, зовут первыми. Тех, кого рекомендовали, — вторыми. Третьими зовут «посмотрим, что там осталось».
Я открыл почту. Резюме действительно висело непрочитанным.
— Допустим. Тогда расскажите сами.
— Двадцать семь. Четыре года в девелоперской компании: три — ассистентом управляющего, год — операционным менеджером. Ушла месяц назад.
— Почему?
— Новый управляющий решил, что ассистент — наименее важная позиция в структуре компании. И перевёл мои задачи «на всех понемногу».
Она сказала это тоном человека, который сообщает, что принтер на третьем этаже снова зажевал бумагу. Только уголок губ дрогнул.
— И как вы поступили?
— Написала заявление, передала дела, оставила подробную инструкцию по тендерной документации. Насколько мне известно, инструкцию открыли через две недели. Когда горел совет директоров.
— То есть без вас всё посыпалось.
— Я бы сформулировала мягче: без меня всё встало на свои места. Просто эти места никому не понравились.
Я поймал себя на том, что слушаю не перебивая. Обычно к этой минуте разговора я уже знал про кандидата всё. Здесь сканер работал — и буксовал. Она не продавала себя. Она вообще, кажется, не считала, что здесь что-то продаётся.
— Хорошо, — сказал я. — Ситуация. Десять утра. Созвон с партнёрами, в переговорной клиент, в приёмной курьер с документами, дедлайн по подписи — одиннадцать, иначе слетает сделка. Действия?
— Документы курьера — первым делом: это три минуты и самый большой ущерб при провале. Читаю ключевые страницы, несу вам на подпись прямо в созвон — партнёры переживут тридцать секунд паузы, это даже полезно: занятой человек вызывает больше доверия, чем свободный. Клиенту в переговорную — кофе и самый обаятельный сотрудник, которого я найду в радиусе двадцати метров. У вас такой есть?
— Есть Матвей. Обаятельный, но подхалим.
— Идеально. Двадцать минут удерживать клиента разговором — это его профиль.
Я почувствовал, что уголок рта пытается совершить несанкционированное движение вверх. Подавил.
— А если я скажу, что вы неправы и первым должен быть клиент?
— Тогда сделаю, как скажете. Вы директор. — Пауза. — Но своё мнение оставлю при себе недалеко. Вдруг понадобится.
Вот оно. Я наконец сформулировал, что меня цепляло. Она отвечала правильно, держалась в рамках, ни разу не перешла черту — но под каждой фразой, как водяной знак, проступало спокойное «я вижу, во что вы играете, и мне не страшно».
По-хорошему, это был жёлтый флажок. Человек, который так спокойно рассказывает, как бывший начальник сел в лужу, однажды может рассказать то же самое про тебя. Я это понимал. Проблема была в другом: понимал — и продолжал слушать с удовольствием. Два года вокруг меня все либо поддакивали, либо боялись, либо чего-то хотели. А тут сидел человек, который не делал ни первого, ни второго, ни третьего, — и от этого в кабинете впервые за долгое время стало интересно. Я сказал себе, что беру её за компетентность. Себе я, как обычно, немного соврал.
— Обычно на этом месте кандидаты рассказывают, как со мной будет легко.
— Со мной не будет легко. Будет удобно. Это разные вещи, и вторая дороже.
За стеклом кабинета мелькнул Матвей — уже без стакана, зато с отчётом, который он нёс к принтеру с лицом человека, познавшего дзен через страдание. Алёна проследила его взглядом.
— Это он? Обаятельный?
— Он.
— Кофе вам сегодня уже носил?
Я прищурился.
— С чего вы решили?
— У него на манжете капля американо, а в глазах — разочарование. Обычно эти две вещи связаны.
И вот тут я всё-таки усмехнулся. Впервые за утро — по-настоящему.
— Испытательный срок — месяц, — сказал я. — Детали обсудите с эйчаром. Начать можете когда?
— Кофе вы пьёте чёрный без сахара — судя по чашке на столе и отсутствию сахарницы в кабинете. Стол в приёмной. Значит, я уже начала.
Она встала, взяла сумку.
— И, Кирилл Андреевич. Папку от вашей HR я всё-таки заберу и прочитаю.
— Зачем?
— Хочу знать, какой у меня психотип и мэтчится ли он с вашей энергетикой. Надо же понимать, с чем работать.
Дверь закрылась.
Несколько секунд я сидел неподвижно, глядя на стекло, за которым она уже что-то говорила Леночке — и Леночка, минуту назад надутая, вдруг расцвела и вручила ей свою пастельную папку с видом человека, обретшего единомышленника.
Я взял телефон, набрал HR-отдел.
— Ветрову оформляйте. Остальным отказ. — Пауза. — И да, Лена. Кристине дайте контакты «Крео-Микс». Пусть позитив работает на конкурентов.
Я положил трубку и посмотрел на город за окном. Башни стояли в дымке, трафик тёк, будущее было одобрено. Всем привет! Спасибо большое всем, кто уже прочитал мой новый рассказ.
Это история, которая станет продолжением «Сочетаемся по-соседски», но её можно читать самостоятельно — знать оригинал необязательно. На этот раз повествование идёт от лица мужа, пережившего измену жены. После предательства он пытается заново выстроить свою жизнь
История планируется объёмной, и часть продолжения уже написана. Если вам хочется узнать, что будет дальше, приглашаю на мой Boosty — новые главы уже доступны там раньше публикации.
Буду рад вашей поддержке, комментариям и отзывам!