Прошло два дня.
Я уже находился дома. Лечение шло… если это вообще можно было так назвать. Передвигался на костылях — да и то с трудом. Правая нога в гипсе, каждое движение отдавалось болью. В основном мой маршрут ограничивался одним: кровать — туалет — кровать.
Остальное делала Оля.
Она приносила еду, воду, лекарства. Почти не отходила от меня. Было видно — она винит себя. Сильно. И пытается искупить это заботой, вниманием, постоянным присутствием.
Но было в этом что-то… неестественное.
Слишком старалась.
Секса, конечно, не было. И мыслей о нём — тоже. Копчик болел так, что иногда хотелось просто отключиться. Обезболивающее, которое прописал лечащий врач — «Напроксен», — почти не помогало. Ночи превращались в пытку: я не спал, просто лежал и ждал, когда боль хоть немного отпустит.
В тот вечер я лежал в спальне, смотрел телевизор, не особо вникая в происходящее на экране.
И вдруг зазвонил домофон.
Оля ответила сразу. Я услышал, как она открывает дверь общего коридора.
Через минуту — голоса.
Один из них показался мне знакомым.
Слишком знакомым.
Дверь в спальню открылась.
Сначала вошла Оля.
А за ней — он.
Рома.
— Привет, Денис. Ну что, сегодня начнём лечение, — сказал он и протянул руку.
Я пожал её, всё ещё не до конца понимая, что чувствую.
— Дорогой, Рома продлил отпуск, чтобы помочь тебе встать на ноги, — сказала Оля.
И тут я заметил странную деталь.
Её настроение изменилось.
Резко.
Ещё недавно — напряжённая, виноватая, почти подавленная.
А сейчас — живая. Лёгкая. Даже… радостная.
Слишком быстро.
— Здорово, Рома, — ответил я, чувствуя неловкость. — Даже неудобно как-то. У тебя работа в Москве, а ты тут… со мной. В больнице мне уже назначили лечение, думаю, не стоит тебя отвлекать.
— Нет-нет, Дэн, — он сразу отмахнулся. — Это даже не обсуждается. Как я могу не помочь мужу своей одноклассницы? Да что там — подруге детства.
Он говорил уверенно. Без пауз.
— А за работу не переживай. У меня ещё месяц отпуска. Ты меня не отвлекаешь. Скажи лучше — лечение помогает?
Я усмехнулся без радости.
— Если честно — не особо. Прописали обезболивающее, «Напроксен». Почти не действует. Ночами не сплю, боль сильная.
Рома кивнул.
— Понятно… — протянул он. — Как обычно. Лечат «для галочки».
Он присел рядом, поставил свою сумку на стул.
— Не переживай. У меня есть кое-что получше. Один укол — и станет значительно легче.
Он начал доставать из сумки шприц, ампулу.
Я мельком посмотрел на упаковку.
Название не разглядел.
Да и, честно говоря, не особо в этом разбирался.
Он врач.
Причём, как сказала Оля — из хорошей клиники.
Я снова посмотрел на неё.
Она стояла рядом.
И наблюдала.
С каким-то… странным спокойствием.
Будто всё идёт именно так, как и должно.
Рома сделал укол и спокойно сказал:
— Ну вот и всё. Подействует через пару минут.
— Дорогой… скоро Рома поставит тебя на ноги, — Оля наклонилась ко мне и поцеловала. В её голосе снова появилась та лёгкость, которой не было раньше. — Рома, может чай?
— Давай, — кивнул он. — Посидим, поговорим. А ты, Денис, отдыхай.
Я слышал, как они вышли.
Сначала тихие голоса.
Потом — смех.
Её смех.
Голова начала тяжелиться. Мир будто поплыл, звуки стали глуше, дальше… словно через воду.
Я попытался сосредоточиться.
Не получилось.
Тело проваливалось в матрас.
Глаза закрывались сами собой.
И я… отключился.
Резко.
Слишком резко.
Я снова «оказался» в квартире.
Но уже не в спальне.
Я сидел на диване в зале.
И видел их.
Они были рядом.
Слишком близко.
Оля… она была не такой, как со мной. Другая. Раскованная, живая, с тем выражением лица, которого я давно не видел. Она стояла на коленях устроилась между ног Ромы и пыталась поместить в свой рот член Ромы, я видел его, толстый, длинный, изящный хуй именно хуй, назвать его просто членом нельзя было, примерно 22 сантиметров в длину и 6 см в ширину, он не мог поместиться во рту моей жен, едва туда входила только головка члена.
— Я так лублу... — Еле могла произнести хоть слова Оля — Твой член.. УГХ..Рома, он такой большой и здоровый.
— Не останавливайся, ты так ахуено сосешь. —Рома схватил затылок Олю и пытался насадить свой член полностью.
Я начал ощущать возбуждения внизу живота, достав член с брюк моя рука непроизвольно начинает подрачивать. Не помню когда он раньше так сильно стоял, он был твёрже обычного. В голове мысли и сравнение его с аппаратом Ромы, которое было не возможно сравнить, у меня обруком у него чурка. Я не являюсь геем, но мысли берут сво, желание облизать залупу этого шедевра. Наслаждаться им, довести до оргазма, некое желание помочь жене справится с этим агрегатом. Но вместе с этим борется мо отвращение от этого, брать в рот, трогать мужской член, это ведь так пративно.
— Давай сучка, хочу чтоб ты ощутила меня в себе.
Рома вытащил свой член изо рта моей жены и тонка видимая нить слюны обрывается между языком Оли и великолепием Ромы, он садится на кресло, и помогает Оле сесть на его член.
Я вижу всё это, член Ромы во всю длину, а в мыслях, что не поместится в куску моей любимой, он разрывет мой нежный лепесток, который я боготворю.
И вот в моменте Оля прикладывается своей вагиной к этому члену. Рома поддерживает е, чтоб не сделать больно. И перед моими глазами это происходит, его залупа раскрывает вход к моему сокровищу, плоть моего божества обхватывает его член.
Я не могу моргать, я не должен этого пропустить, во мне, борется желание помочь облегчить проникновение и желание вс остановить, но тело не слушается меня, а дар речи просто исчез.
— Ааа, больно, он такой большой — В словах Или слышаться негодование, но ее лицо не обмануть, желание, страсть, эйфория.
— Да... Да... Сука... Как же я люблю твой член... — Моя жена закрывает глаза, уходя в мир наслаждение.
Вот и вс, все 22 сантиметра заходят в неё. Я чувствую дрожь жены, находясь от неё в пару метрах.
— Какая же ты узкая, у твоего рогатика такой маленький что ли? Как он тебя вообще ебет? — Рома хватает Олю за жопу, и яростно насаживает на свой поршень, это животный инстинкт доказать кто тут альфа.
— Скажи, что тебе нравится как тебя я трахаю, скажи что куколд с маленькой пипиркой не может тебя удовлетворить, скажи мне правду, какая ты шлюха, что любишь большие члены.
— Да... я... люблю твой хуй, я люблю как ты меня трахаешь... Я так долго ждала... Ждала когда ты меня отъебешь... — Оля кричит от наслаждения, все ее тело говорило само собой.
Будто кроме него никого не существовало.
Он держал её уверенно. Спокойно. Как человек, который знает, что ему принадлежит ситуация.
Я не двигался.
Просто смотрел.
И внутри происходило что-то странное.
Меня разрывало.
С одной стороны — злость. Ревность. Боль.
С другой — то самое чувство, которое я когда-то сам в себе вырастил.
Которое сейчас ожило.
Сильнее, чем когда-либо.
Я понимал, что это неправильно.
Что это ломает меня.
Но не мог оторваться.
Оля не смотрела на меня.
Будто меня не существовало.
Будто я — лишний.
Лишний в собственной жизни.
Где она уже сделала выбор.
И этот выбор был не в мою сторону.
Голоса звучали обрывками.
Слова теряли смысл.
Но эмоции — нет.
Я чувствовал каждую секунду.
Каждое движение.
Каждую деталь.
Я не отрывал взгляда.
Немог.
Будто застрял между двумя состояниями — тем, кем был раньше… и тем, во что постепенно превращался.
Внутри всё перемешалось.
Боль.
Ревность.
И что-то тёмное, от чего я когда-то не хотел избавляться.
Я понимал, что это неправильно.
Что так не должно быть.
Но в тот момент… я не остановился.
Оля была другой.
Свободной. Живой. Настоящей.
Такой, какой я давно её не видел.
И это било сильнее всего.
Потому что я вдруг понял — рядом со мной она такой не была.
Никогда.
— Мой рогатик с маленьким членом... А твой... Аххх.. Да... Еби меня... — Оля уже была мокрой от пота, ее ноги забились, но она продолжала прыгать, двигаясь телом, отдаваясь члену полностью.
Вс длилось долго, и вот Оля закричала — ДААААА... АААА...— Она получила свой оргазм, она кончила.
Я не видел такого раньше, осознание, что этой её оргазм уничтожила всю мою гордость, когда я мог её довести до оргазма, сейчас он был другой, настоящим.
Рома не обращал на неё внимания, только жестче взял за жопу, и стал трахать грубее, поднимая и насаживая на свой член, его темп стал быстрее, дыхание преривистей.
— Да, сука. Получай вознаграждение.
И следом за Олей он кончил в не.
Оля встала уже с размякшего члена, а если быть точнее её киска выплюнула его из себя, белая субстанция стекла вследом.
Спермы было много, а мо желание вылезать вс без остатка ещ больше. Я бурно кончил следом, смотря на эту картину.
Мысль об этом резанула изнутри.
Но вместо того чтобы отвернуться…
я продолжал смотреть.
Словно сам позволял этому происходить.
Словно сам толкал всё дальше.
Голоса сливались в шум.
Движения теряли чёткость.
Картинка становилась вязкой, тягучей, как сон…
или воспоминание.
Я уже не понимал разницы.
Я резко открыл глаза.
Темнота.
Спальня.
Тишина.
Сердце колотилось так, будто я только что бежал.
Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.
Это был сон?
Слишком реальный.
Слишком подробный.
Я лежал, не двигаясь, прислушиваясь к собственному дыханию.
Рядом — Оля.
Спокойная.
Спящая.
Как будто ничего не произошло.
Я провёл рукой по лицу.
Пытался собрать мысли.
Но вместо этого внутри всплывал только один вопрос: это было воображение… или память?
Я повернулся к ней.
Обнял.
На секунду — просто чтобы убедиться, что она здесь.
Со мной.
Но даже в этот момент сомнение никуда не делось.
Наоборот.
Оно стало только сильнее.