В свои тридцать пять Марина точно знала, как заставить миллионы женщин плакать и трепетать от восторга над её романами. Проблема была в том, что сейчас она сама не чувствовала ничего, кроме звенящей пустоты. Загородный дом, купленный ради тишины и капризного писательского вдохновения, встретил её лишь глухим шумом сосен за окном и бескомпромиссным творческим кризисом.
Каждый вечер превратился в мучительный ритуал. Марина садилась за массивный дубовый стол, открывала текстовый редактор и гипнотизировала взглядом мигающий курсор на девственно белом листе. Спустя час бесплодных попыток выдавить из себя хотя бы строчку, она с глухим стуком закрывала ноутбук. Идеи покинули её, оставив наедине с тиканьем настенных часов.
Но в этот вечер всё пошло иначе. Ноутбук оставался открытым, подсвечивая лицо Марины мертвенно-бледным сиянием экрана, когда в стекло террасы робко, но настойчиво постучали.
Марина вздрогнула. На пороге стояла незнакомка, чьё появление казалось абсолютным безумием для прохладного загородного вечера. Девушке на вид было едва за двадцать. На ней была лишь тонкая, почти прозрачная ночная сорочка, из-под которой откровенно просвечивало кружевное нижнее белье, и пушистые домашние тапочки, совершенно не подходившие для прогулок по лесной земле.
В руках гостья держала плетёное блюдо, доверху наполненное спелыми, истекающими соком фруктами. Но больше всего Марину поразили её руки: тонкие запястья и предплечья покрывала искусная, плотная вязь темных татуировок, переплетающихся в причудливые узоры.
— Привет, — негромко произнесла девушка, зябко поведя плечами. — Я Кира. Ваша соседка. Можно к вам?
Марина замерла на секунду, разрываясь между благоразумием и вспыхнувшим любопытством, но всё же повернула ключ в замке и распахнула дверь.
— Заходи, — стороной уступая дорогу, выдохнула она.
Кира скользнула внутрь, принеся с собой тонкий шлейф аромата ночного леса, спелой клубники и какого-то терпкого, дорогого парфюма. Она двигалась мягко, почти бесшумно, ничуть не смущаясь своего полуобнажённого вида.
— Не поздно для прогулок в таком виде? — Марина окинула взглядом её полупрозрачную сорочку, под которой при каждом шаге угадывались соблазнительные изгибы тела.
— Самое время, — Кира обернулась, лукаво прищурившись. — Я хотела познакомиться. Ты здесь уже пару дней, но носа на улицу не кажешь.
— Следишь за мной? — в голосе Марины прорезались строгие нотки, хотя внутри всё сильнее разгорался интерес.
— Слежу, — без тени смущения улыбнулась Кира, обнажая ровные белые зубы. — У нас тут глушь, соседей почти нет, и обычно ничего не происходит. А тут — ты. Чем занимаешься целыми днями?
Кира на мгновение задумалась, ставя плетёную корзину со спелыми фруктами на край дубового стола, прямо рядом с открытым ноутбуком.
«Ну как же, неужели ты не слышала про мои "Слёзы на лавандовом поле" или "Аромат ванили и дождя"? Это же бестселлеры!».
Кира ответила: «Да, читала... Меня они усыпляли».
Марина почувствовала, как к щекам прилил жар. Такого отпора её эго давно не получало.
— Возможно, ты просто слишком юна для моих книг, — холодно парировала она.
— В них нет страсти, Марина, — приглушённым, почти интимным голосом возразила Кира, сделав шаг навстречу. — Обычные женщины от них, может, и плачут. Меня они усыпляли. Прости, если звучит грубо. Но я люблю другую литературу.
— Например? — Марина скрестила руки на груди, пытаясь защититься от этой навязчивой, бьющей через край сексуальной энергетики молодой девушки.
— Что-нибудь дарковое. Потемнее, погорячее, на грани.
— По твоим рукам это заметно, — Марина перевела взгляд на чернильные узоры, хищно обвивающие тонкую кожу Киры.
— Что ж, рада была познакомиться, — Кира внезапно отступила, словно почувствовала, что её укол достиг цели. — Извини за поздний визит. Это тебе, надеюсь, будет вкусно. Если появятся вопросы... или какие-то особые пожелания — смело обращайся.
Марина едва успела обронить сухое «Да, спасибо», как Кира растворилась в ночной темноте так же стремительно, как и появилась. Дверь тихо захлопнулась.
В комнате остался лишь сладкий, дразнящий запах персиков и клубники. Марина осталась стоять посреди пустой комнаты, глядя на корзину с фруктами. Сердце стучало как сумасшедшее. В голове набатом бился один и тот же вопрос: кто эта девчонка и чего именно она от неё хотела?
Марина задумчиво протянула руку к корзине и сорвала пару крупных, глянцевых ягод. Они оказались невероятно сладкими, с легкой кислинкой и долгим терпким послевкусием — совсем не такими, как пресные магазинные плоды. Слизывая с пальцев ягодный сок, Марина поймала себя на мысли, что её привычный размеренный мир дал трещину. Решив, что утро вечера мудренее, она выключила свет и отправилась в постель.
Сон накрыл её мгновенно, плотный и тягучий, словно тяжёлый бархат.
В этом сне Марина больше не была известной тридцатьпятилетней писательницей. Она ощущала себя уязвимой, покорной и ведомой. В её руках был тяжёлый серебряный поднос, на котором высилась фарфоровая пиала с белоснежными взбитыми сливками и алели крупные ягоды клубники. Марина мягко ступила на мягкий ковер незнакомой, залитой полумраком спальни. На роскошном шелковом ложе лениво полулежала Кира.
— Госпожа, ваш завтрак, — голос Марины прозвучал тихо, с непривычной для неё самой покорностью.
Кира медленно повернула голову. Её темные татуировки в приглушенном свете казались живыми, лениво шевелящимися узорами на фарфоровой коже.
— Да... Не могла бы ты помочь мне с завтраком? — капризно приоткрыв губы, протянула юная хозяйка.
На губах Марины заиграла робкая улыбка. Она опустилась на колени у края постели, бережно зачерпнула ложкой воздушные, прохладные сливки и опустила в них спелую ягоду.
— А теперь возьми её губами и поднеси мне, — приказала Кира, и её взгляд потемнел от предвкушения.
Марина беспрекословно подчинилась. Она осторожно перехватила губами сочную клубнику. Но сливок оказалось слишком много. Тяжёлая, белоснежная капля сорвалась и упала точно на тончайшую, едва прикрывающую бедра ткань трусиков её юной госпожи.
— Простите, госпожа... — испуганно выдохнула Марина, едва не выронив ягоду обратно на поднос.
— Убери сливки языком, — Кира не сводила с неё пристального, гипнотизирующего взгляда, в котором читалась абсолютная власть над своей рабыней. Она слегка развела колени, устраиваясь удобнее и открывая Марине полный доступ к своему телу.
Отложив клубнику, Марина подалась вперед. Дыхание перехватило. Она коснулась кончиком языка нежного шелка, бережно слизывая сладкую белковую массу. Кира медленно запустила пальцы в её волосы, мягко поглаживая по голове, словно ласкала преданное животное, и тихо, едва слышно простонала.
Ткань под языком Марины быстро намокла, становясь почти прозрачной и горячей от тепла тела Киры. Марина увлеклась: она не просто убирала сладость, а продолжала ласкать податливый шелк, очерчивая языком контуры, чувствуя, как под тонкой преградой бьется частый пульс девушки. Вкусовые рецепторы смешали сладость сахара и едва уловимый, интимный аромат женского тела.
Когда на ткани остался лишь влажный, темнеющий след от её языка, Марина отстранилась. Она вновь взяла клубнику, на этот раз аккуратнее подцепив каплю сливок, и снова зажала её губами. Подавшись вперед, Марина мягко коснулась губ Киры. Ягода беззвучно скользнула в рот юной госпожи, а Марина ощутила на своих губах тепло чужого дыхания.
Марина резко открыла глаза и села на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а кожа до сих пор горела от фантомных прикосновений. В комнате было тихо, через окно пробивался бледный предрассветный свет.
— Это что ещё такое было?.. — прошептала она в пустоту, прижимая ладонь к горящему лицу.
Уснуть Марина больше не смогла. Сон оставил после себя не просто сумбурные мысли, а вполне реальный, обжигающий голод. Между ног разлилось томительное, тягучее тепло, бельё неприятно намокло, а сердце продолжало колотиться в бешеном ритме. Поняв, что фантомное возбуждение не уйдёт, Марина поднялась с кровати и на ощупь побрела в ванную.
Включив воду, она встала под струи, надеясь, что прохладный душ остудит вспыхнувшее изнутри пламя. Но стоило каплям коснуться кожи, как тело отозвалось ещё большей дрожью. Марина оперлась одной рукой о холодный кафель, а пальцы другой несмело скользнули вниз, между бёдер. Кожа там была горячей и невероятно чувствительной.
Она сделала первое осторожное круговое движение, лаская набухший клитор, и из груди тут же вырвался тихий, прерывистый стон. Звук собственного голоса в полумраке ванной показался Марине чужим и порочным, но это лишь сильнее подстегнуло её. Изменяя темп, она то мягко поглаживала нежную плоть, то усиливала нажим, представляя перед глазами дерзкий взгляд Киры и влажный шёлк из своего сна. Пальцы скользили легко, утопая в её собственной естественной смазке. Напряжение внутри росло, стягиваясь в тугой, пульсирующий узел. Марина закинула голову назад, ловя ртом капли воды, её бедра начали непроизвольно двигаться навстречу собственной руке. Наконец, волна мощного, оглушительного оргазма накрыла её с головой. Тело свело сладкой судорогой, и Марина громко застонала, отдаваясь этой дикой, давно забытой разрядке.
Очищенная и полностью опустошённая, она вернулась в постель. На этот раз её сморил глубокий, безмятежный сон без сновидений до самого утра.
Солнечные лучи и щебет птиц встретили Марину в прекрасном расположении духа. Чтобы окончательно проветрить голову, она решила прогуляться по посёлку. Проходя мимо одного из соседних участков, окружённого невысоким забором, Марина затормозила. В палисаднике, среди ярких бутонов, на коленях сидела Кира, аккуратно подкапывая землю вокруг цветов маленькой лопаткой. Сегодня на ней были короткие шорты и простая майка, открывающая взору всю красоту татуированных рук.
— Привет, соседка, — с легкой улыбкой окликнула её Марина.
Кира обернулась, смахивая тыльной стороной ладони прядь волос со лба, и её лицо озарилось искренней радостью.
— Привет! Ну как, попробовала мои ягоды?
— Да, очень вкусные, спасибо, — Марина почувствовала, как к щекам прилил едва заметный румянец при воспоминании о том, как именно эти ягоды фигурировали в её ночных фантазиях.
— Если хочешь, я могу дать ещё, — Кира поднялась, отряхивая руки. — У меня большой урожай.
— Если можно, я бы не отказалась.
— Конечно, подожди минутку, сейчас вынесу, — Кира скрылась в доме и через пару минут вернулась с небольшой плетёной корзинкой, доверху наполненной свежими фруктами и ягодами.
Забрав подарок и ещё раз поблагодарив девушку, Марина быстрыми шагами направилась к себе. Внутри неё зарождалось нечто мощное, требующее немедленного выхода.
Войдя в дом, она первым делом поставила благоухающую корзину на дубовый стол — прямо рядом с ноутбуком. Марина решительно откинула крышку, подождала, пока загорится экран, и уверенными движениями пальцев вбила в пустой строчке текстового редактора первые слова:
«Ночная незнакомка. Глава 1».
Вечером, перед тем как лечь в постель, Марина потянулась к новой корзине и выбрала крупное, спелое яблоко. Оно оказалось хрустящим и сочным, наполнив комнату свежим ароматом. Расправившись с ним, Марина решила, что на сегодня впечатлений достаточно, выключила свет и погрузилась в сон.
И снова подсознание увлекло её в ту же чувственную бездну.
В новом сне Марина обнаружила себя лежащей на животе на большом кухонном столе. Она была полностью обнажена и безропотна. Над ней возвышалась Кира, в чьих руках тускло поблескивал остро заточенный нож. Рядом стояла изящная бутылочка с густым, ароматным кондитерским кремом.
Сначала Кира щедро покрыла всю спину и ягодицы Марины прохладным, сладким кремом, отчего по коже писательницы пробежала волна мурашек. Затем Кира принялась тонкими ломтиками нарезать сочные фрукты, аккуратно раскладывая их поверх кремового слоя — сначала вдоль позвоночника, а затем спускаясь ниже, к округлостям ягодиц.
Но самое сильное потрясение ждало Марину впереди. Кира взяла спелый банан и, нироня ни слова, медленно, с томительным нажимом ввела его в её узкую, напряжённую заднюю плоть. Марина прерывисто выдохнула, чувствуя невероятную полноту и растяжение внутри.
— Ужин готов, — негромко и властно произнесла Кира, отходя на шаг и оценивая свою «сервировку».
Юная госпожа наклонилась и начала губами снимать ломтики фруктов прямо с нежной кожи Марины. Смакуя каждый кусочек, она медленно продвигалась сверху вниз. Когда фрукты на ягодицах закончились, Кира принялась чувственно целовать податливую плоть, слизывая остатки сладкого крема горячим языком.
Затем пришла очередь банана. Кира опустилась ниже и начала орально ласкать плод, двигаясь губами вверх и вниз, толкала его чуть глубже внутрь Марины. Писательница тяжело и часто задышала, цепляясь пальцами за края стола от этой невыносимо острой смеси давления и ласки. Наконец, Кира мягко вытянула банан губами и полностью съела его.
— Раздвигай, — скомандовала Кира.
Марина покорно развела ягодицы руками. Взяв бутылочку, Кира аккуратно заполнила сладким кремом ложбинку и саму интимную точку. Закончив, она принялась аппетитно поедать сладость, умышленно и дразняще касаясь кончиком языка самого центра чувствительной зоны Марины, заставляя ту содрогаться от удовольствия.
Напоследок Кира взобралась на стол, устраиваясь поверх Марины, и методично очистила её спину: подбирала губами каждый фруктовый ломтик и начисто слизывала крем.
— Спасибо за ужин, — прошептала Кира на ухо своей рабыне.
Марина, чувствуя себя липкой и полностью вовлечённой в эту порочную игру, поднялась, чтобы пойти в душ и смыть с себя следы пиршества. Но стоило ей включить воду, как сон мгновенно растворился.
Марина резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, а дыхание было сбито, будто она действительно только что перенесла это сладкое и пугающее испытание. Не теряя ни секунды, пока образы были свежи, она откинула одеяло, подошла к столу и открыла ноутбук. Пальцы взлетели над клавиатурой, лихорадочно набрасывая новые, обжигающие строчки для «Ночной незнакомки».
На следующий день солнце палило сильнее обычного. Марина неспешно прогуливалась по тенистым улочкам посёлка, пытаясь упорядочить рой мыслей в голове, когда впереди снова показался знакомый силуэт.
— Добрый день, — окликнула она девушку.
— Добрый! — Кира обернулась и, заметив писательницу, буквально подбежала к ней, сияя улыбкой. — Как удачно, что я тебя встретила. Приходи сегодня ко мне вечером, я устраиваю небольшую вечеринку. Буду я, ты и ещё несколько наших соседок. Чисто женская компания. Расслабишься, отдохнёшь от своего ноутбука.
Марина на мгновение задумалась, но заманчивое предложение и желание узнать Киру получше взяли верх:
— Да, хорошо, я приду. Спасибо за приглашение.
— Вот и отлично. А это тебе, держи, — Кира с лёгким смешком протянула Марине крупный, безупречно спелый банан.
Марина замерла, глядя на жёлтый плод. Перед глазами на долю секунды вспыхнули обжигающие, бесстыдные кадры из её сегодняшнего сна. Горло моментально пересохло.
— Спасибо... Ты меня буквально подкармливаешь, — выдавила она из себя, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.
— Тебе нужней, — Кира многозначительно улыбнулась, скользнув взглядом по губам Марины, и, помахав на прощание татуированной рукой, зашагала обратно к своему дому.
Марина вернулась к себе в полном смятении. Она отчётливо понимала, что её новое, дикое вдохновение приходит исключительно из мира грёз, и её тело уже требовало этой ночной подзарядки. Быстро очистив банан, она съела его, смакуя каждый кусочек, словно это был некий ритуал. Физическое утомление от бессонных часов взяло своё. Марина легла на кровать и закрыла глаза.
Сон не заставил себя ждать. Стоило сознанию отключиться, как перед ней из вязкой темноты снова соткался манящий и порочный образ Киры...
В этот раз сон не просто обволакивал, он сковал её тело. Марина обнаружила себя стоящей в полный рост, её руки и ноги были разведены в стороны и надежно зафиксированы кожаными ремнями на массивном деревянном Андреевском кресте. Она была абсолютно беспомощна, обнажена и открыта.
Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошла Кира. На ней не было ничего, кроме кружевных чулок на подвязках. В руке она держала тот самый банан. Приблизившись вплотную, Кира не сводила с Марины гипнотизирующего, темного взгляда. Медленно, дразняще, дюйм за дюймом она сняла с плода желтую кожуру, обнажая плотную, спелую мякоть.
— Ты же понимаешь, что сейчас будет? — приглушенным, бархатным голосом спросила Кира, коснувшись пальцем подбородка Марины.
— Да, госпожа... — послушно выдохнула Марина, чувствуя, как от одного лишь томительного ожидания сладко сжимается низ живота.
Кира грациозно опустилась на колени. Марина не сразу поняла её замысел, пока Кира уверенным движением не зажала основание очищенного банана между своих бедер, плотно удерживая его мышцами лона. Поднявшись на ноги, Кира шагнула вперед. Банан, ставший импровизированным, живым страпоном, уперся точно в горячую, источающую влагу плоть Марины.
Кира подалась вперед, и банан медленно, с тягучим давлением начал погружаться внутрь рабыни. Марина судорожно вздохнула, запрокинув голову назад и натянув кожаные ремни на запястьях. Плод заполнял её до предела, даря невероятное, острое ощущение растяжения. Кира положила ладони на бедра Марины и начала делать плавные, но уверенные поступательные движения вперед и назад. Скольжение было глубоким и ритмичным. Мякоть банана отдавала свое тепло, а Кира, не прерывая фрикций, прильнула к губам Марины, накрывая её глубоким, требовательным поцелуем, забирая все её стоны себе.
Когда обе девушки оказались на грани оглушительного пика, Кира свободной рукой дотянулась до стоявшего на столике высокого стакана с холодным молоком. Одним резким движением она плеснула его на грудь Марины. Белые прохладные струи обожгли разгоряченную кожу, стекая по животу и бедрам, смешиваясь с их общими соками. В этот самый миг оргазм накрыл их одновременно — мощный, до дрожи в коленях. Обе тяжело, прерывисто задышали, ловя ртом воздух.
Марина висела на ремнях, вся покрытая потеками молока. Кира ласково улыбнулась и принялась бережно, упиваясь вкусом, слизывать белые капли с её живота и груди. Насытившись, она отстранилась и щелкнула замками на наручниках, освобождая запястья рабыни.
— Ступай в душ, — тихо приказала Кира. — В следующий раз мы попробуем еще что-нибудь.
Марина резко открыла глаза, выныривая из сновидения. Сердце колотилось в горле. Внизу всё горело и пульсировало от нестерпимого, реального жжения. Не в силах выносить это возбуждение, она бросилась в ванную.
Встав под теплую воду, Марина прижалась спиной к стене. Её пальцы, дрожащие от нетерпения, сразу скользнули вниз, повторяя ритм из сна. Она ласкала себя быстро, настойчиво, с силой сжимая бедра. Фантазия о молоке и банане стояла перед глазами, и буквально через минуту Марина содрогнулась в сильном, спазматическом оргазме, шумно выдыхая в пустоту ванной комнаты.
Смыв с себя остатки испарины, она вернулась в спальню. Марина села на край кровати и завороженно уставилась на закрытый ноутбук.
«Как это вообще получается?..» — билась в голове единственная мысль. Её подсознание выдавало шедевры, о которых она раньше боялась даже думать.
Наступили густые загородные сумерки. Марина долго крутилась перед зеркалом, выбирая наряд, и в итоге остановилась на легком, облегающем платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру. Сердце волнительно трепетало, когда она шла по лесной тропинке к дому Киры.
Издалека послышалась негромкая, томная музыка, доносившаяся из распахнутого окна. Марина поднялась на крыльцо, аккуратно потянула за массивную медную ручку и шагнула внутрь.
В уютной гостиной, залитой приглушенным светом торшеров, на просторном диване устроилась Кира. Рядом с ней сидели две ухоженные женщины лет сорока — Инна и Мария. При виде вошедшей гостьи Кира просияла:
— О, девочки, знакомьтесь! Наша затворница и соседка — Марина.
Инна и Мария синхронно поднялись, мягко улыбаясь. Они подошли к Марине, окутав её ароматами дорогого парфюма, и каждая приветственно, по-свойски чмокнула её в щеку. В этом жесте было столько расслабленного дружелюбия, что Марина невольно расслабилась.
— Что пьёте? — поинтересовалась Марина, оглядывая комнату.
— Да вот, открыли пару бутылочек хорошего сухого вина, — Кира протянула ей наполненный до краев хрустальный бокал. — Присоединяйся, мы только тебя и ждали.
Все четверо устроились вокруг невысокого столика. Завязался непринужденный разговор. Инна и Мария наперебой рассказывали, что уже несколько лет подряд берут отпуск в одно и то же время, чтобы сбежать из душного мегаполиса в эту тихую глушь. Когда очередь дошла до Марины, она призналась, что пишет женские романы. К её удивлению, глаза новых знакомых загорелись.
— Да ладно! Мы же читали твои книги! — всплеснула руками Мария. — Слушай, нам очень нравится, правда. Но, если честно... иногда прямо хочется, чтобы там было чуть-пожёстче, понимаешь? Страсти маловато. А так — здорово!
Марина сдержанно улыбнулась, сделав глоток вина, но внутри у неё всё перевернулось. Снова эта критика. Снова намёки на нехватку остроты — прямо как в её недавних снах.
— Давайте, девочки, поиграем во что-нибудь, что ли? А то просто так сидеть скучно, — предложила Кира, хитро прищурившись и тасуя в руках колоду карт.
— Во что? — уточнила Марина.
— В карты, конечно, — подмигнула Инна. — Прости, выбор развлечений в лесу невелик.
Кира разложила карты веером на столе и обвела присутствующих медленным, испытывающим взглядом:
— Но правила у нас свои. Играем в дурака на раздевание. Проигравшая снимает одну вещь, пока последняя ниточка не окажется на полу. А в финале та, кто останется в дураках, выполняет по одному любому желанию от каждой из победительниц.
Инна и Мария переглянулись и с азартными улыбками закивали, принимая вызов. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её первая, чисто ханжеская реакция была — немедленно отказаться и уйти. Но тепло от выпитого вина уже мягко разливалось по телу, туманя излишнюю строгость, а дерзкий взгляд Киры буквально пригвождал к месту. Внутри Марины проснулась та самая безумная писательская жажда нового опыта, которая до этого управляла её снами.
— Ладно, — выдохнула Марина, ставя пустой бокал на стол. — Я в деле. Раздавай.
Колода карт так и порхала в татуированных руках Киры. Поначалу игра шла на равных: винные бокалы то и дело наполнялись, а в гостиной становилось всё жарче — и далеко не от летнего зноя. Смех становился громче, а барьеры приличия рушились с каждой сброшенной вещью.
Первыми на пол полетели босоножки и легкие накидки. Спустя полчаса азартного боя Инна лишилась юбки, Мария — блузки, а Марина с замиранием сердца расстегнула молнию на своем платье и аккуратно опустила его на спинку стула. Вскоре все четыре женщины остались в одном нижнем белье. Рассматривать друг друга в таком виде было волнующе: зрелые, сочные тела сорокалетних Инны и Марии контрастировали с идеальной, упругой кожей молодой Киры и утонченной, элегантной фигурой Марины.
В какой-то момент удача отвернулась от Киры — карты шли из рук вон плохо, и ей пришлось остаться без бюстгальтера, прикрывая грудь руками под общий хохот подруг. Но в финальном, самом напряженном коне везение окончательно покинуло Марину. Сколько она ни пыталась просчитать ходы, Инна и Мария изящно «подкинули» ей последние карты.
Марина глубоко вздохнула и под пристальными, загоревшимися взглядами женщин сняла с себя последний комплект белья. Теперь она стояла посреди комнаты абсолютно обнаженная, чувствуя, как под воздействием алкоголя стыд сменяется острым, почти осязаемым возбуждением.
— Ну что, дурочка поймана, — протянула Кира, хищно прищурившись. — Время выполнять желания. Начну я. Мой приказ: ты пойдешь к себе домой прямо так. Абсолютно голой.
Марина опешила, но, поймав дерзкую улыбку Киры, медленно кивнула. Правила есть правила.
Следом заговорили старшие подруги. Инна с улыбкой потянулась за спину, расстегнула свой кружевной лифчик и протянула его Марине. Мария, лукаво подмигнув, изящным движением бедер спустила свои шелковые трусики и положила их поверх кружева Инны.
— И что мне с этим делать? — растерянно спросила обнаженная Марина, прижимая к груди чужие вещи, согретые теплом чужих тел.
— Пусть это будут маленькие утешительные призы для проигравшей, — со смехом проговорила Кира. — Ты пойдешь домой прямо с ними в руках.
Женщины согласно закивали. В такой пикантной атмосфере они просидели еще пару часов — пили вино, полуголые, расслабленные, делясь женскими секретами. Около полуночи Инна и Мария начали собираться. Они тепло попрощались с хозяйкой дома и Мариной и ушли в темноту, так и не став надевать оставшиеся части своего белья.
В доме воцарилась тишина. Кира подошла к Марине почти вплотную, окинув её обнаженное тело оценивающим взглядом.
— Тебя проводить? — тихо спросила она.
— Нет, спасибо... Сама дойду, тут близко, — ответила Марина. Голова приятно кружилась от вина, а по коже пробегал легкий ветерок из открытого окна.
— Не забудь свои утешительные призы, — Кира вложила в её ладонь пахнущее дорогим парфюмом белье Инны и Марии.
Марина вышла на крыльцо. Прохладный ночной воздух мгновенно окутал её обнаженную кожу, заставив соски затвердеть, а по телу пробежать волну мурашек. Вокруг стояла глухая, темная ночь, сосны шумели над головой, и ни единая живая душа не могла её увидеть. Сжимая в руках трофеи — кружевной лифчик и шелковые трусики, — Марина пошла по лесной тропинке к своему дому, чувствуя себя героиней своего собственного, самого дерзкого и запретного романа.
Едва переступив порог своего дома, Марина, не зажигая света, дошла до постели и без сил рухнула на мягкие простыни. Алкоголь и пережитый стресс мгновенно утянули её в глубокий, вязкий сон.
И снова реальность бесшовно перетекла в привычную фантазию.
В этом сне Марина стояла абсолютно обнажённой на коленях перед роскошным ложем, покорно склонив голову.
— Доброе утро, госпожа, — тихо произнесла она.
На краю кровати сидела Кира. На ней был тот самый кружевной комплект белья, который Марина видела на ней в реальности.
— Доброе, — мягко ответила Кира, протягивая руку и поглаживая Марину по волосам. — Как я и обещала, дорогая, сегодня мы попробуем кое-что совершенно новое.
Уверенным движением Кира завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер и сняла его. Но вместо того, чтобы отбросить в сторону, она приблизилась к Марине и аккуратно повязала тонкую ткань вокруг её головы, закрывая глаза. Оказавшись в кромешной темноте, Марина мгновенно почувствовала, как обострились остальные чувства. Ткань сохраняла тепло тела Киры и источала её фирменный шлейф парфюма и спелых ягод.
Затем послышался тихий шорох — Кира неспешно спустила свои трусики. Марина услышала её мягкие шаги. Кира провела тонким шёлком по её лицу, очерчивая линию носа и губ.
— Тебе нравится мой ночной аромат, рабыня?
— Да, госпожа... — прошептала Марина, чувствуя, как от этого запаха внутри всё сладко сжимается.
Одним движением Кира закрепила трусики на лице Марины, как маску. Нежная ткань легла так, что ластовица — самое интимное место, сохранившее все соки хозяйки, — оказалась точно напротив носа и рта Марины. Глубокий вдох кружил голову.
— А теперь, дорогая, ты ляжешь на кровать, — скомандовала Кира, мягко подталкивая Марину за плечи. — Твоя единственная задача — просто лежать, глубоко дышать и впитывать мой запах. Никаких лишних движений. Я скоро вернусь.
Марина послушно вытянулась на простынях, ловя каждый вдох через тонкий шёлк, пока тихий стук шагов Киры не затих вдали.
В этот момент Марина резко открыла глаза и проснулась.
В комнате было темно, но наваждение не исчезло. Рядом с ней на подушке лежали её ночные трофеи — лифчик Инны и трусики Марии. Поддавшись безумному импульсу и желанию продлить сладкое подчинение из сна, Марина потянулась к ним. Она прижала шёлковые трусики Марии к своему лицу, глубоко вдыхая чужой, терпкий и невероятно возбуждающий аромат зрелой женщины. Кружевной лифчик Инны она намотала на руку.
Этот концентрированный запах чужой женственности подействовал как афродизиак. Одной рукой Марина продолжала удерживать ткань у носа, а пальцы другой лихорадочно скользнули вниз, к изнывающему от желания лону. Она была всё ещё полностью голой после ночной прогулки. Кожа между бёдер была мокрой и горячей. Марина начала быстро и ритмично ласкать себя, с силой вонзая пальцы в нежную плоть, судорожно вдыхая аромат с шёлка. Каждое прикосновение отзывалось электрическим током. Спустя всего несколько минут её тело выгнулось дугой, и Марина со стоном разрядилась, содрогаясь в мощных спазмах оргазма.
Опустошённая и уставшая, она откинула бельё в сторону, перевернулась на бок и снова уснула. На этот раз — глубоко, спокойно и без сновидений.