Прошел целый месяц с той ночи, но Полина так и в утреней спешке не успела взять ее номер. Образ незнакомки — ее нежная кожа, хищная улыбка, глубокий взгляд, все еще пульсировало в мыслях и сердце девушке. И хотя она не жалела о случившейся ночи, беспокоило только одно: отсутствие контактов. Этой встречи, наверное, не было бы. Казалось, будто это была лучшая ночь в ее жизни. Иногда ей хотелось повторить ее снова и снова.
Сейчас она сидела за своим рабочим столом в душном офисе, окруженная стеной тишины, которую изредка прорезал лишь звук грифеля, скользящего по макету. Она уже в который раз перерисовывала эскиз ландшафтного дизайна для пригородного коттеджного поселка, в то время как ее непосредственный начальник, придирался к каждой, даже самой незначительной детали, подвергая ее работу критике. Казалось, весь офис затаил дыхание в ожидании его скорейшего ухода с должности, мечтая о глотке свежего воздуха и возможности работать в более спокойной и продуктивной обстановке.
Закинув ногу на ногу и нервно покручивая карандаш в пальцах, брюнетка в отчаянии пыталась придумать, что еще можно добавить или изменить в макете. Ей казалось, что он и так был безупречен: каждый кустик, каждая дорожка, каждая скамейка находились на своем месте, образуя гармоничное и функциональное пространство. Но, несмотря на все ее усилия, начальнику по-прежнему что-то не нравилось, и он не упускал ни одной возможности указать ей на это.
— А ты в курсе? — внезапно раздался тихий голос Ани, которая, подкатившись на кресле к ее столу, прервала размышления. — Говорят, барана нашего увольняют.
Полина вздрогнула, отбросив задумчивость:
— Скажи, что это не шутка.
— Отвечаю, — заверила ее коллега, демонстрируя экран своего телефона, на котором мелькало сообщение из чата. — Только что сообщили.
— Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас сделала мой день лучше, — искренне улыбнулась девушка, почувствовав, как с ее плеч свалился огромный груз. — Ну и кого на его место?
— Что-то говорили про какую-то девушку, — коллега пожала плечами, явно не обладая точной информацией. — Ходят слухи, что у нее влиятельный отец, который и пропихнул к нам в компанию.
— Значит, ей будет абсолютно плевать на нас и на нашу работу, — скептически усмехнулась Лебедева, представляя себе образ надменной и безразличной начальницы, которая будет лишь отсиживаться в своем кресле, не вникая в суть происходящего.
— Скорее всего, так оно и будет, — согласилась она. — Но, на самом деле, безумно интересно посмотреть, что из этого получится.
Она отъехала обратно к своему рабочему месту, а Полина, оставшись одна, попыталась вернуться к работе над макетом, но ее мысли снова унеслись далеко-далеко, туда, в ту незабываемую ночь, к образу Алисы, который постепенно становился размытым.
— Лебедева! — внезапно раздался властный и раздраженный голос Сергея Дмитриевича, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.
Схватив в руки злополучный макет и мысленно собравшись с духом, она направилась к его кабинету, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Звук ее каблуков, отбивающих четкий ритм по гладкому полу, эхом разносился по всему офису, привлекая еще большее внимание коллег. Собравшись с силами, она постучала дважды в дверь кабинета и, услышав грубое «войдите!», переступила порог.
— Ну, показывай, что ты там опять намалевала, — небрежно бросил он, даже не удосужившись поднять на не взгляд. Полина молча разложила перед ним лист ватмана, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения.
Мужчина, нахмурив брови, принялся внимательно рассматривать эскиз, и та затаила дыхание, ожидая его вердикта. Но в следующее мгновение произошло то, чего она никак не ожидала: Сергей, презрительно скривив губы, разорвал ее работу на мелкие клочки. Полина от неожиданности раскрыла рот в немом шоке, не веря своим глазам.
— Десятилетний ребёнок и то справится лучше, — прорычал он, бросая клочки на край стола.
— Ну так и попросите ребенка нарисовать, — процедила она сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживая охвативший её гнев. Она потратила на этот рисунок несколько часов своего драгоценного времени, вложила в него частичку своей души, а он просто взял и уничтожил его, не испытывая ни малейшего сожаления.
— Что ты там бормочешь? — рявкнул он, нависая над ней своей массивной фигурой.
— Ничего, — сквозь стиснутые зубы проговорила она, стараясь сохранить самообладание. — Я сказала: нарисую новый.
— Вот так бы сразу, — проворчал начальник, смягчившись в голосе. — Вечно с вами, женщинами, только объяснять все надо, вы же тупые и бестолковые.
Она поджала губы, молясь про себя, чтобы не сорваться и не опуститься до его уровня. Внутри горело, руки дрожали, но она не позволяла себе проявить неуважение. Ей просто хотелось спокойно работать и заниматься любимым делом, не вступая в бессмысленные перепалки.
— У вас только одна цель в жизни – ублажать мужчин, — сказал мужчина с нескрываемой самоуверенностью, скользнув похотливым взглядом по ее. фигуре. — Тебе бы подошла такая роль.
— Я могу идти? — стараясь не выдать своего волнения, спросила Полина.
— Нет.
Он резко поднялся со стула и, обойдя свой массивный стол, приблизился к ней, вторгшись в ее личное пространство. Девушка ощутила, как ее охватывает легкая паника, и в голове начали проноситься тревожные догадки о том, что может произойти дальше. В следующий миг все произошло слишком быстро. Сергей одним резким движением повалил ее на стол, подняв край ее водолазки и обнажив часть груди.
— Что вы себе позволяете?! — вскрикнула она, судорожно пытаясь приподняться и вырваться из его хватки.
— Заткнись, если не хочешь вылететь отсюда в одну секунду, — прошипел он, сжав ее запястья и другой рукой потянув за бюстгальтер.
— Да я лучше уволюсь, чем буду терпеть к себе такое отношение! — с отчаянием выкрикнула девушка, собрав в кулак всю свою волю.
И прежде чем он успел ответить или сделать ещё шаг, ее колено резко взмыло вверх. Он согнулся с хрипом, потеряв равновесие, и в это мгновение она рванула назад, выдернув руки из его хватки и быстро отдернула одежду, прикрывая тело, и, не глядя назад, выскочила из кабинета.
Брюнетка миновала коридор, по пути отбросив бейджик на стойку ресепшена. Люди оборачивались, кто-то вскрикивал, кто-то просто молчал — но ей было все равно. Уже на улице она, наконец, остановилась. Порыв ветра пронеся по ее лицу, подхватывая пряди волос, и она впервые за последние часы позволила себе вдохнуть глубоко.
Но даже свежий воздух не мог смыть то, что только что случилось. Она чувствовала его пальцы, как след от ожога. Хотелось сорвать с себя одежду, стереть кожу до красноты, лишь бы не помнить. Ей хотелось вырвать из памяти этот момент, этот взгляд, это ощущение чужой власти.
Она ненавидела таких мужчин — не просто за поступки, а за саму уверенность, что сойдет с рук. За право решать за других, за то, что считают — можно.