Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Неизвестный препарат Часть 1

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

Часть 1. Испытание

Утренний свет из кухонного окна падал на клеёнку с выцветшим узором. Виталий сидел за столом, завтрак уже стоял перед ним: тарелка овсянки и стакан чая. Мать хлопотала у плиты, хотя готовить было больше нечего. Она просто стояла, придерживая полотенце на плече, и смотрела в его сторону - не на него, а куда-то мимо, будто собираясь с мыслями.

— Сядь ровно, - сказала она наконец. - Поешь нормально. Поговорить надо.

Виталий выпрямился, взял ложку. Он ел, не поднимая глаз, чувствуя, что она стоит рядом и не уходит.

Мать села напротив. Подвинула к себе свой стакан, обхватила его ладонями, но не пила. Тёмно-каштановые волосы, ещё не убранные в хвост, падали ей на плечи. Лицо было спокойное, но в глазах стояло что-то новое - не тревога, скорее решимость.

— Виталий, - она назвала его имя так, как называла, когда разговор был серьёзный. - Я согласилась на одно испытание. На работе. Новый препарат, экспериментальный. Буду принимать его сама.

Ложка замерла у него во рту. Он прожевал, медленно опустил её в тарелку.

— Как - сама?

— На себе. Это добровольное испытание. Я добровольно согласилась.

Виталий посмотрел на неё. Мать не отвела взгляд.

— Это опасно? - спросил он тихо.

— За мной будут следить. На работе, - она кивнула, словно подтверждая самой себе. - Каждый день. Я буду отчитываться по телефону, каждое утро. Если что-то пойдёт не так - сразу прекратим.

Он потёр ладонью колено под столом. Пальцы были прохладными, и колено - тоже прохладное, и от этого прикосновения стало чуть легче, хотя в груди стянуло.

— А зачем?

Мать помолчала. Полотенце соскользнуло с плеча, она поправила его, не торопясь.

— Нам нужно, - сказала она. - Ты сам понимаешь. Квартира временная. Комната одна. Спим вместе. Так дальше нельзя. Это - возможность. Хорошая возможность.

— Мама, - он снова потёр колено, - а если что-то случится?

— Не случится. За мной будут следить, - повторила она. И добавила тише: - Я бы не стала, если бы был другой выход.

Он не нашёл, что ответить. Сомнение сидело в нём - тяжёлым, тупым комком где-то под рёбрами, - но он не мог с ним справиться, и спорить не хотелось. Мать сказала. Мать решила.

— И ещё, - она наклонилась чуть ближе, и голос её стал тише. - Это секретно. Никому. Ни одноклассникам, ни - вообще никому. Ты понял? Нельзя обсуждать. Даже если спросят - ничего не знаешь.

Виталий кивнул. Лицо у него было напряжённое, и он это чувствовал - как стянуло лоб и скулы.

— Хорошо, - сказал он.

— Хорошо, - повторила мать. - Я серьёзно, Виталий. Это важно.

— Я понял. Я никому не скажу.

Она выпрямилась, и что-то в её лице отпустило - не до конца, но достаточно. Она встала, подошла к кухонному шкафчику и достала с верхней полки небольшой флакон - тёмное стекло, этикетка без названия, только номер и штрих-код. Рядом с флаконом лежала мерная пластиковая ложечка.

Виталий смотрел, как она отвинчивает крышку. Как набирает в ложечку жидкость - чуть желтоватую, густоватую, похожую на сироп от кашля. Как подносит её ко рту.

Мать выпила. Запила чаем. Вытерла губы полотенцем.

— Вот, - сказала она. - Всё.

Часть 2. Случайность

Ночью Виталий проснулся от того, что матрас качнулся под ним.

Мать ворочалась рядом - не просыпаясь, но беспокойно, словно не могла найти удобное положение. Сначала она легла на спину, потом повернулась набок, потом снова на спину. Простыня зашуршала. Одеяло сползло, и в темноте Виталий различал очертания её тела - ночная рубашка сбилась, открыв колени.

Он лежал на боку, спиной к ней, и старался не двигаться.

Мать снова перевернулась. Теперь она лежала на боку - к нему спиной, совсем близко. Виталий почувствовал тепло, исходящее от её тела, и отодвинулся к краю. Кровать была узкая, отодвигаться было почти некуда.

Потом она двинулась во сне - не резко, а медленно - и прижалась к нему. Её ягодицы, мягкие и тёплые даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки, прижались к его руке, лежавшей вдоль тела.

Виталий замер.

Он не дышал. Рука оказалась прижатой между его бедром и её телом, и он чувствовал - чувствовал отчётливо, пугающе отчётливо - форму её ягодиц, тепло, лёгкую пульсацию, мягкость ткани, которая почти ничего не скрывала. Его ладонь упиралась в изгиб чуть ниже поясницы, а предплечье - в более полное, мягкое место.

Тело отреагировало мгновенно и неконтролируемо. Возбуждение нахлынуло так резко, что у него перехватило дыхание. Он почувствовал, как кровь прилила к паху, как всё напряглось внизу - жарко, до боли, до головокружения. Сердце заколотилось так, что он слышал его в ушах.

Мать не просыпалась. Её дыхание оставалось ровным - сонным, медленным. Она не двигалась, просто лежала, прижавшись к его руке, и каждый её выдох слегка сдвигал рёбра под тканью рубашки, и это движение передавалось его предплечью.

Виталий не смел пошевелиться. Если он двинет рукой - она почувствует, проснётся. Если отодвинется - она заметит, что он отстраняется, и спросит почему. Оставалось лежать.

Он лежал и чувствовал.

Тепло её тела просачивалось сквозь ткань рубашки, сквозь его футболку, проникало в кожу руки. Ягодицы были мягкие, округлые, и его ладонь лежала на них так, словно он сам положил её туда - хотя не клал, не хотел, не выбирал. При каждом её вдохе тело чуть подавалось, и его рука слегка вдавливалась в эту мягкость, и от этого движения по нему проходила волна - от пальцев к запястью, от запястья к локтю, а потом ниже, в живот, в пах, где всё горело и пульсировало.

Он стиснул зубы. Пальцы свободной руки сжали край простыни.

Мать издала тихий звук - не слово, не вздох, что-то среднее, сонное бормотание - и чуть двинулась, подавшись ещё ближе. Теперь его рука оказалась зажата плотнее, и он почувствовал, как между её бёдрами, чуть ниже ягодиц, его предплечье упирается в тёплую ложбинку. Ткань рубашки задралась, и на каком-то участке кожа его руки касалась её кожи - гладкой, тёплой, невыносимо мягкой.

Виталий закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл. Потолок был светлым пятном в темноте.

Он не мог заснуть. Не мог перестать чувствовать. Не мог отодвинуться. Не мог дышать ровно. Каждое движение матери во сне - а она продолжала ворочаться, хотя и не просыпаясь - посылало новую волну жара по его телу. Она прижималась теснее, потом чуть отодвигалась, потом снова прижималась, и каждый раз его рука оказывалась в новом соприкосновении с её телом - то с ягодицами, то с бедром, то с ложбинкой поясницы, где ткань рубашки сбивалась в складку.

Под утро она затихла. Дыхание стало глубже, ровнее. Тело расслабилось, но осталось прижатым к нему - ягодицы к его руке, спина к его плечу. Тепло не уходило.

Виталий заснул под утро, измученный, с пересохшим ртом и сердцебиением, которое так и не успокоилось.

← К рассказам
Оцените рассказ