Я иду по этому вокзалу, а между ног уже мокро — не от страха, нет, это та самая смазка, что сочится, как только я вспоминаю его пальцы, впившиеся мне в волосы. Кофе в стакане сладкий, как будто разбавлен, та дрянь, от которой клитор пульсирует. Первый глоток — и язык немеет, живот сводит, а трусы промокают за секунду.
Кабинка вокзального туалета воняет ржавой водой и чужими телами, а он уже тащит меня на колени. Кафель ледяной, колени горят, но я не сопротивляюсь — тело само выгибается, подставляя рот под его член. Горячий, солёный, с прожилками вен — он заталкивает его глубже, пока не начинается рвотный спазм. Слюна пузырится, слезы текут, а он смеётся и шлёпает меня по щеке своим мокрым от моей слюны стволом: «Шире, шлюха» .
Потом их становится четверо. Их голоса сливаются в один гулкий хохот: «Препарат работает, сука даже не сопротивляется» . А я? Я не сопротивляюсь. Вагина принимает их слишком легко — дурацкий возбудитель сделал её ненасытной. Чужие пальцы в анусе, во рту, в киске, а я прошу: «Глубже» . Они смеются, а я вместе с ними. Оргазм бьёт волнами, спазмы, судороги — я больше не человек, я просто мокрая дырка, довольная и использованная.
Завтра мне придётся целовать дочек, принимать объятия мужа и делать вид, что я всё та же Алина. А не та, что, содрогаясь от чужой спермы в вокзальном туалете.
Сергей, друга мужа, который ловит меня под дождём и везёт в своей вонючей «Ладе». Его пальцы впиваются в моё колено, а я не отталкиваю их. Наоборот — ноги сами раздвигаются.. Грубый, потный, с наглой ухмылкой. «Ты вся мокрая» , — шепчет он, и я не уточняю, от дождя или от чего-то ещё.
А потом его член во рту — толстый, волосатый, с каплей преякулянта на головке. Я заглатываю до самого горла, чувствуя, как он пульсирует. Он кончает, не спрашивая, а я глотаю, потому что научилась этому давно. Потом он трахает меня на сиденье, и вагина хлюпает, принимая его, будто никогда не хотела ничего другого.
Когда он заканчивает, его сперма вытекает из меня, смешиваясь с моей смазкой. Он ухмыляется
11:08 утра. Я опоздала на работу. Опять эти сны.
Отгул взяла автоматом, даже не думая. Два месяца с того вокзала, с той липкой плитки, с их смехом и спермой, вытекающей из меня, как вода из крана.А нашли их, за два часа . Они даже не скрывались. Сидели в своем уютном телеграм-канале, где выкладывали «контент» — так они это называли. «Контент». Просто сцена в их грязном порно. И самое смешное — я заплатила за доступ. Да-да, вот так вот: меня трахнули, а теперь я еще и спонсирую .Первое видео нашла сразу.
Я.
На коленях. Слюни. Их руки в моих волосах. Голос за кадром: «Ну чо, пацаны, новая шлюха !»
Но оказывается, их уже нашли . Не я. Не полиция. А какие-то пацаны, у которых эти ублюдки трахнули сестру . Причём не просто трахнули — с изыском . Но девчонка оказалась не из робкого десятка — брат и его друзья разобрались по-быстрому. Двоих положили в больницу — переломы, сотрясение, вряд ли теперь смогут ходить без хромоты. А другие двое — поедут в тюрьму , потому что, как выяснилось, они уже были на карандаше.
Ирония? Я даже не успела насладиться местью . Всё решилось без меня.
Я сижу перед ноутбуком, смотрю на их последнее видео — уже удалённое , но сохранённое в кеше. Они там такие бодрые , такие нахальные , смеются, хвастаются, как «разводят шлюх». А теперь?
Теперь один с раздробленной коленкой , второй с выбитыми зубами , а остальные будут сосать баланду в камере.
Но вот интрижка с Сергеем затянулась. Сергей он приходил, когда хотел. Без звонка, без предупреждения — вваливался в квартиру, если Марк был в гараже с друзьями, или ловил меня возле работы, прижимая к стене служебного подъезда. Его толстые пальцы впивались в мои бёдра, а горячее дыхание обжигало шею:
«Ну что, шлюха, соскучилась?»
Я не отвечала. Зачем? Тело уже говорило за меня — трусы промокали, как только его грубые ладони скользили под юбку. Он никогда не использовал презервативы. Ему было плевать.
«Ты же не забеременеешь, да?» — хрипел он, вгоняя в меня свой толстый, волосатый член без предупреждения.
Я кусала губу, чувствуя, как он разрывает меня, как его яйца шлёпаются о мою кожу, оставляя липкие следы. Он любил грубо — держал за волосы, прижимал лицо к сиденью машины, входил в анал без подготовки, пока я не впивалась ногтями в обивку.
А потом — горячая сперма глубоко внутри. Он всегда кончал туда , специально, со смешком:
Я не противилась. Наоборот — бёдра сами поднимались навстречу, выжимая из него последние капли.
Он не просто трахал меня – он копался в моей жизни, как в мусорном баке, выуживая то, что мне хотелось бы забыть.
«Ну расскажи, шлюха, сколько мужиков было до Марка?» – его потные пальцы впивались в мои запястья, пока он засовывал в меня два пальца грубо , без прелюдий. «Я знаю, что ты не святая. Давай, признавайся.»
Я молчала, но тело предательски сжималось вокруг его пальцев – ему это нравилось . Он чувствовал, как я мокну от этих вопросов, от его грязного дыхания на лице.
«Интересно, Марк обрадуется пацану с моими генами?»
Он и правда хотел, чтобы я залетела . Представить, как Марк будет целовать «его» ребенка, как будет носить на руках, даже не догадываясь...
Но больше всего меня пугал его взгляд , когда он видел Еву .
Моя дочь страшеклассница. Длинные ноги, светлые волосы – копия меня в её возрасте.
«Вылитая ты, – хрипел он, прикуривая на кухне. – Только... свеженькая.»
Его взгляд скользил по моей дочери с грязным любопытством, но руки хватали меня , потому что я была здесь. Доступная. Готовая. Его шлюха.
А потом, внезапно — предложение.
«Брось этого лоха Марка, — бубнил он, закуривая после секса, — выходи за меня. Будешь трахаться с кем захочешь, я даже мужиков тебе подберу. Только моя фамилия на тебе будет.»
Я закрывала глаза, делая вид, что мне стыдно. Но влага между ног предательски выдавала меня. Его грубые вопросы, его унижения — они включали меня.
«— Молчишь? — он шлёпал меня по заднице, оставляя красный след. — Тогда покажи Сашке, как ты умеешь двигаться. Попрыгай на нём. Пусть оценит. »
Я делала вид, что мне противно, что я не хочу. Но внутри всё закипало от азарта. Я подходила к его другу, медленно, как будто меня вели на эшафот. А потом...
Потом я садилась на него, чувствуя его в себе, и начинала двигаться. Медленно, потом быстрее. Я смотрела поверх его головы, делая пустое лицо, но внутри ликовала.
— Охуенная же ты шлюха, — хрипел Сергей, снимая всё на телефон. — Смотри, как подруга твоего мужа скачет на его друге. Марк бы обзавидовался.
Я лишь закидывала голову, изображая экстаз, но на самом деле мне было плевать на этого Сашку. Мне нравилась игра . Нравилось, что они все здесь, смотрят на меня , хотят меня , а я делаю с ними что хочу, притворяясь их жертвой. Потому, что когда он впивался зубами в мою грудь, оставляя синяки, или приказывал снять трусы перед тем, как засунуть их в карман «на память» — я чувствовала себя желаной. Грязной. Развратной. Настоящей.
И вот он уезжает. На вахту. Я провожу его как должна — на коленях, с губами, обхватившими его член, с языком, вылизывающим каждую каплю предэякулята. Он хрипит, дергает меня за волосы, и я нарочно сглатываю его сперму до последней капли — чтобы запомнил.
«Жди, шлюха, — шлёпает меня по щеке своим вялым стволом. — Вернусь — трахну тебя в жопу так, что Марк услышит.»
Я улыбаюсь.
Работа. Арена, где я была то королевой, то шлюхой.
Офис или командировки — не важно. Везде игра , везде война .
Рустам — наглый щенок с папиными деньгами 18 лет . Глупый, как пробка, но уверенный , что мир создан для его удовольствия. По блату устроился — и теперь распускал руки .
Шлёпал по заднице , когда я проходила мимо. Сжимал грудь «шутя», прижимаясь в лифте. Целовал в губы при всех, кривя рожу: «У нас в семье так принято!» Я не сопротивлялась . Потому что знала — он ничего не добьётся .
Его наглость , его глупость , его грязные намёки — всё это заставляло мокнуть между ног.
Но играть с ним было опасно . Потому что за ним стоял его отец . А за мной — никто .
Ксения — змея в костюме. Молодая. Смуглая. Голодная . Она ненавидела меня. Потому что я заняла её место . Рустам обещал ей мой пост. Но пока я держалась . Подкапывалась под меня в отчётах. Шепталась с начальством. Смотрела на меня с холодной улыбкой, когда Рустам при всех хватал меня за грудь. Она ждала . Ждала, когда я оступлюсь .
Ксюша. Моя личная корпоративная гиена.
Она не просто не признавала себя моей подчинённой — она вела себя так, будто я должна была целовать её туфли. А эти её умышленно короткие юбки , под которыми даже трусиков толком не было — просто узкая полоска стрингов, едва прикрывающая её густую, ухоженную киску . Она специально расслабляла ноги , когда садилась напротив меня, давая мне полюбоваться аккуратной полосой волос , ведущей вниз.
«Ой, извините, я не специально», — говорила она, закидывая ногу на ногу так медленно, что я успевала разглядеть влажный блеск между её бёдер.
Ксюша была шлюхой. Но не той, как я — забитой, грязной, сломленной. Нет. Она была шлюхой-победительницей . И она хотела мое место. Наши «рабочие» моменты
Совещания. Она садилась напротив меня , раздвигала ноги чуть шире , чем нужно, и смотрела мне в глаза, пока я пыталась не опускать взгляд ниже её глубокого декольте .
Кофе-брейки. Она наклонялась за печеньем так, чтобы её юбка задиралась, обнажая голые ягодицы и розовую дырочку между ними.
Командировки. Однажды я застала её в моём номере , сидящей на моей кровати без трусов , с бокалом вина. «Ой, а я думала, это мой номер!»
Её любимый трюк
Когда в кабинет заходил Рустам или начальник , она слегка приподнимала юбку , давая им мельком увидеть мокрый от возбуждения треугольник между её ног. А потом смотрела на меня — с вызовом.
«Ну что, начальница? Тебе тоже показать?»
Кто кого? Я ненавидела её.
Но больше всего ненавидела то, как моё тело реагировало на неё .
Когда она наклонялась , демонстрируя мне свою голую, влажную пизду , мои собственные трусы становились мокрыми .
Командировки с Ксюшей: война на чужой территории
С ней всё было сложно. Она ехала не за опытом — она ехала за компроматом . Чтобы найти мои слабые места, подловить на чём-то, за что можно ухватиться и стащить меня вниз . Но она не знала , кто я на самом деле.
Два дня в поезде с Ксюшей
Я сижу у окна, стараясь не смотреть на нее. Запах душного купе, стук колес, занавеска, которая то и дело цепляется за мой рукав. Ксюша развалилась напротив, нога на ногу, и ее туфля болтается на кончиках пальцев, будто дразня меня.
— Ну что, начальница, опять в своем строгом костюме? — она усмехается, намеренно потягивается, и ее блузка задирается, обнажая полоску голого живота. — Может, расслабишься? Или боишься, что кто-то увидит, какая ты на самом деле?
Я притворяюсь, что не слышу, и делаю глоток воды. Но живот уже слегка тянет — странное, непривычное ощущение, будто что-то не так . Я списываю это на усталость.
— Ой, а что это ты так осторожно пьешь? — Ксюша наклоняется ко мне, ее духи резкие, дешевые. — Неужели боишься, что тебя укачает ? Или… может, у тебя другие причины ?
Ее взгляд скользит вниз, к моему животу, и я невольно прикрываю его папкой.
— Отстань, Ксюша, — бурчу я, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.
Она смеется, откидывается назад и закидывает ноги на сиденье, демонстрируя голые лодыжки и тонкие стринги , мелькнувшие под юбкой.
— Ладно, ладно, не кипятись. Просто… странно, что ты в последнее время такая осторожная . Раньше могла и выпить, и пошуметь, а теперь… — она делает паузу, ее губы растягиваются в ухмылке. — Как будто боишься , что что-то пойдет не так.
Я сжимаю кулаки под столом. Она что-то знает ? Нет, не может. Я даже сама еще не уверена. Я притворялась строгой. Натягивала этот жалкий корпоративный фасад — костюм, собранные волосы, холодный взгляд. Но Ксюша лишь похабно хихикала, когда я пыталась ее одернуть.
Она знала . Знала, что я бессильна. Что Рустам прикрывает ее выходки, что директору плевать на наши склоки, что я — пустая угроза в юбке.
И потому играла со мной .
— Ой, начальница, а почему у тебя сегодня такой зеленый вид? — томно растягивала она слова, закидывая ноги на мое сиденье. Ее босые пальцы тыкались мне в бедро. — Может, тебе плохо ? Или... ты наконец поняла , какая ты никчемная?
Я стискивала зубы, чувствуя, как ее ноготь царапает кожу сквозь тонкую ткань юбки.
— Убери ноги, — шипела я.
— А что ты сделаешь? — она наклонялась ближе, и я чувствовала запах ее дешевой помады. — Пожалуешься? Ха! Ты же никому не нужна.
Но больше всего бесило то, что она искала конфликт . Нарочно. Без причины.
Как будто ждала , когда я сорвусь. Как будто хотела , чтобы я ударила ее.
И тогда...
Тогда бы все увидели , какая я на самом деле.
Не начальница.Не профессионал.А тряпка . Шлюха .
Спустя 2 дня утомительной поездки мы приехали
Компания, конечно, решила сэкономить — один номер на двоих. Две кровати, но Ксюша уже развалилась на моей, демонстративно разбросав свои вещи.
— Ой, не переживай, я не кусаюсь, — бросила она, ухмыляясь, пока я ставила чемодан у дальней стены.
Я молчала. В голове стучало только одно: тест .Я чувствовала это. Тошнота по утрам, странная тяжесть внизу живота, грудь, которая болела сильнее обычного. Сергей.
В сумке лежали три теста — купленные в аптеке у вокзала, дрожащими руками.
— Я в душ, — буркнула я, хватая косметичку и один из тестов, спрятанный в кулак.
Ксюша лишь подняла бровь:
— Ну давай, начальница. Только не заливай весь пол, ладно?
Я захлопнула дверь, не дыша .
Раз — полоска.
Два — контрольная.
...
Третья.
Розовая.
Четкая.
Я уронила тест в раковину.
И в этот момент дверь распахнулась .
— Ой, извини, забыла крем! — Ксюша застыла на пороге. Ее глаза мгновенно нашли тест.
Мое отражение в зеркале — бледное, с открытым ртом.Ее лицо — сначала шокированное, потом... ликующее .
— Ну надо же, — прошептала она, поднимая тест. — Кто же папаша , начальница?
Я попыталась вырвать тест, но она отпрыгнула , прижимая его к груди.
— Ой, не прячься! Давай поделимся новостями! — ее голос звенел фальшивой заботой.
Ксюша причмокнула, разглядывая тест, как диковинную безделушку. Потом преувеличенно брезгливо понюхала его, закатив глаза.
— Ой, да ладно вам, Алина Николаевна, — заговорила она сладким, ядовитым голосом, вертя полоску между пальцами, — Вы что, думали, я не замечу вашего любовника ? Хотя кто я такая, чтобы судить...
Она нарочно присела на край ванны, раздвинув ноги.
— *Я вот своему парню верность не храню , — призналась она с деланной искренностью. — Он же кокулд , обожает лизать меня после чужих мужиков . Вы представляете? вот два мужика в клубе кончили, а он с таким рвением вылизывал...
Я стиснула зубы, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.
— Отдай тест, — прошипела я.
— А что вы мне дадите взамен? — она приподняла бровь, играючи помахивая полоской перед моим лицом. — Может, расскажете , как ваш Любовник трахает в машине, пока бедный муж на работе? Или... ой, а может их несколько?
Ее глаза сверкали . Она наслаждалась этим.И я поняла — это не просто стервозность .
Я резко выхватила тест, разорвала его и швырнула в унитаз.
— *Какой Сергей ? Ты спалилась , дура. Это тест на цистит , — солгала я, включая ледяной тон. — Но тебе, конечно, приятнее думать о моей личной жизни. У тебя же своей нет .
Ксюша замерла . На секунду.Потом рассмеялась , медленно проводя языком по губам.
Тревога грызла меня изнутри, как голодная крыса. Я сидела у окна номера, сжимая стакан с теплым вином, которое даже не принесло облегчения.
"Как же так получилось?"
С одной стороны — статистика . Не могло же мне вечно везти? После вокзала я отделалась легким испугом — ни болезней, ни беременности, только грязные воспоминания. Рано или поздно карта должна была лечь иначе .
Ксюша, развалившись на соседней кровати, демонстративно красила ногти ярко-красным лаком. Запах ацетона смешивался с ее дешевыми духами.
— Что-то ты сегодня тихая , начальница, — она дула на ногти, бросая на меня оценивающий взгляд. — Неужели боишься ? Или... — ее губы растянулись в ухмылке, — уже жалеешь , что поехала со мной?
Я сделала глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло.
— Просто устала, — буркнула я, отводя взгляд.
— Ой, да ладно, — Ксюша встала и подошла ко мне, оставляя кроваво-красные следы лака на простыне. — Давай поговорим по-девчачьи . Ну, признайся... Тебе же интересно , почему я так упорно к тебе пристаю?
Я замерла .
Она наклонилась, ее губы почти коснулись моего уха:
— Потому что ты слабая . А слабых ломают . И ты уже почти сломана .
Ее дыхание было горячим и липким , как летний воздух перед грозой.
Я не ответила .
Утро я стояла под душем
пытаясь смыть с себя липкий страх и бессонную ночь. Вода была почти обжигающе горячей, но тревога все равно сидела где-то под рёбрами — глухая, нудная.
Вытерлась, открыла чемодан — свежий комплект белья. Чёрные кружевные трусики, лифчик с бантиком. Надевала их впервые после стирки.
Но когда ткань коснулась кожи, я замедлилась .Что-то было не так .
Белое было слишком белым . Кружево — слишком жёстким . А когда я провела пальцем по внутренней стороне — чуть-чуть липким , будто кто-то намеренно провёл по ним влажной салфеткой с чем-то...
Я резко отдернула руку.
"Паранойя" , — подумала я.
Но потом понюхала . Слабый, едва уловимый запах. Не стирального порошка. Не кондиционера. Что-то медицинское , чуть сладковатое.
"Химия" , — пронеслось в голове.
Ксюша?
Но зачем?
Я застыла, прислушиваясь к себе. Ничего. Ни жжения, ни покалывания. Только лёгкая влажность между ног — но это мог быть и душ, и моя собственная тревога.
Я почти убедила себя, что мне кажется. Почти.
Но когда я вышла из ванной, Ксюша уже сидела на своей кровати, свесив ноги, и смотрела на меня.
Работа шла своим чередом — цифры, отчеты, подписание документов. Но с каждым часом в голове нарастал странный туман , будто кто-то подмешал в воздух вату. Пальцы чуть дрожали, когда я листала бумаги, а в висках пульсировала лёгкая, но навязчивая тяжесть.
Ксюша, конечно, сразу заметила.
— Ты какая-то бледная, начальница, — протянула она, разливая воду из бутылки в два стакана. — На, попей, а то упадёшь в обморок прямо перед лесорубами — будет стыдно.
Её ухмылка слишком уверенная.
Я посмотрела на стакан — прозрачный, без запаха, обычный. Но рука не поднялась его взять.
— Спасибо, не хочу, — буркнула я, отодвигая его. — Мне в туалет нужно.
Ксюша не спорила , только подняла бровь:
— Ну как знаешь. Но если станет плохо — не говори, что я не предлагала помощь.
Я вышла в коридор, опираясь о стену. Ноги ватные , зрение слегка расплывчатое.
"Это не просто усталость" , — пронеслось в голове.
Но хуже всего было осознание : Я уже что-то в себя впустила. Через кожу. Через дыхание. Через те самые трусики. Я спотыкалась на ровном месте, как пьяная, хватаясь за стену. Коридор плыл перед глазами, пол уходил из-под ног. И тут — резкие шаги за спиной.
«Ты вообще в порядке?» — Ксюша схватила меня за локоть, но в ее голосе не было обычной ехидны. Только напряженная деловитость .
Я хотела оттолкнуть ее, но тело не слушалось. Она втащила меня в туалет, придерживая за талию.
«Сиди, не дергайся» , — бросила она, расстегивая верхние пуговицы моей блузки.
Я зажмурилась, ожидая подвоха — ее пальцев, впивающихся в кожу слишком жестко, язвительного комментария. Но...
Ничего. Только прохладный воздух на шее, стакан воды из-под крана и ее рука на моем локоть — крепко, но без злости .
«Дыши глубже. Это просто паническая атака» , — пробормотала она, глядя в зеркало, а не на меня.
И странное дело — отпустило . Голова прояснилась, дрожь в руках утихла.Ксюша вздохнула, поправила растрепавшиеся волосы:
«Ладно, принцесса, приходи в себя. Нам еще отчеты сдавать» .
И вдруг — мгновение почти человеческого контакта .
Но уже в дверях она обернулась, и в ее глазах снова появился холодный блеск :
«Только учти — если упадешь в обморок, я тебя пристрелю. Лично» .
Рабочий день завершился формально успешно — документы подписаны, отчеты сданы. Но внутри оставалась только пустота , разлитая по телу тяжелым свинцом.
Я посмотрела на телефон. Сергей.
Его ответ на мою осторожную смс о возможной беременности был ровно таким, какого я ждала :
— Серёж, нам нужно поговорить. Срочно. Тест показал две полоски. Это твой ребёнок.
— Фоточку теста в студию, шлюха. А то врешь как дышишь.
— Охуеть. Ну чо, будешь рожать — а куда ты денешься? 😏 А то вдруг пацан с хуем как у меня вырастет, ха! Или девочка... такая же мокрожопая, как мамка. Я тебе уже всё сказал — хочешь, бросай Марка и выходи за меня! Будешь дома сидеть, готовить да детей растить. А я буду тебя трахать как всегда — глубоко и без предупреждения.
— Серёж, это не шутки. Я не могу оставить всё. У меня работа, дочери...
— Какие дочери? 😂 Ты уже вся моя, помнишь? Как в прошлый раз на кухне у Сашки на коленях ползала и умоляла кончить тебе на лицо? А потом ещё и мочу его пила, чтобы он тебя «простил». Так что не пизди тут про «не могу».
— Пожалуйста, давай встретимся и спокойно всё обсудим.
Но ответа не последовало
Ксюша.
Она стояла на пороге, уже переодетая в слишком короткое платье, с бутылкой вина в руке.
— Ну что, героиня трудового фронта, поехали отмечать ? — ухмыльнулась она. — Лесники зовут в коттедж. Обещают горячий прием.
Ее взгляд скользнул по моему лицу, заметил следы слез, но не среагировал .
— Не в настроении, — буркнула я, отворачиваясь.
— Ой, да ладно, — Ксюша взяла меня за руку — неожиданно крепко, почти по-дружески. — Тебе как раз надо развеяться. Сидеть тут одной — только глубже в дерьмо полезешь.
Я хотела отказаться.Но. Было слишком тихо.Слишком одиноко.
А Ксюша, как ни странно, казалась живой — в отличие от пустоты в моей голове.
— Ладно, — выдохнула я. — Но ненадолго.
Она ухмыльнулась , но в этот раз без злости.
— Не бойся, принцессу домой доставлю, — пообещала она, толкая меня к выходу.
И мы пошли. Я знала, чем закончатся эти посиделки. Ксюша напьется, залезет кому-нибудь на колени, а потом исчезнет в одной из комнат с самым наглым лесорубом. Может, даже не с одним.
Но сейчас она пугала меня больше обычного . Не своими похабными шутками, не привычными подколами — а тем, как пристально она на меня смотрела, будто ждала, когда я сломаюсь окончательно . А беременность. Этого ребенка никто не ждал.
"Сбежать", — шептал какой-то внутренний голос.
Но куда? В пустой номер? К себе в голову, где крутились одни и те же грязные мысли ?
Я потянула вино из бокала, чувствуя, как оно не приносит облегчения .
Ксюша тем временем уже сидела на коленях у рыжего, томно закатывая глаза от его грубых шуток. Но ее взгляд все равно возвращался ко мне .
— Эй, начальница, не кисни! — крикнула она, размахивая бокалом. — Или тебе мужика подогнать?
Лесники заржали.Я фальшиво улыбнулась , делая вид, что мне весело.
А внутри — только страх . Страх, что если я останусь, случится что-то непоправимое .
Потому что иногда даже компания врагов лучше, чем тишина собственной головы .
Третий бокал вина разлился по венам тягучим огнем, четвертый — сделал края мира мягкими. Я уже плохо контролировала язык, но Ксюша нарочно подливала , подмигивая мужикам.
— Ну что, начальница, расколбасило? — она щелкнула пальцами перед моим лицом, ее голос звенел, как разбитое стекло. — Или опять будешь делать вид, что ты белая и пушистая ?
Я вскипела .
— Заткнись, дура! — мой голос прозвучал громче, чем я планировала.
Шесть пар глаз уперлись в нас. Лесорубы замерли, бутылки застыли на полпути ко ртам.
Ксюша вспыхнула .
— Ой, заговорила! — она вскочила, опрокидывая стул. — А то обычно только под мужиками звучишь!
Ее слова ударили больнее пощечины.
Я тоже встала, шатаясь.
— Ты ничего обо мне не знаешь!
— *Знаю, что * шлюха! — Ксюша плюнула на пол между нами. — И беременная шлюха
Тишина.
Даже музыка будто выключилась.
Я очутилась перед ней в два шага, не помня, как подошла.
— Повтори, — прошипела я.
Ксюша ухмыльнулась — и тут я поняла, что попала в ловушку .
— Ты —
Но тут руки схватили меня сзади .
— Хватит, девки, разошлись! — рыжий лесоруб закрутил мои руки за спину.
Я шла по коридору, шатаясь от вина и гнева. Голова гудела, в ушах звенело. Впереди возникла тень — Ксюша. Она стояла, прислонившись к стене, и молчала . Ее рот был чем-то наполнен — губы блестели, будто смазанные маслом.
— Ты чего прилипла? — я попыталась обойти ее, но она преградила путь. — Отстань, Ксюша, я не в настроении.
Она не отвечала. Только смотрела — холодно, без эмоций .
В кармане завибрировал телефон. Сергей. Очередная похабщина. Я на секунду отвлеклась, пытаясь заглушить волну тошноты от его слов.
И в этот миг Ксюша двинулась . Молниеносно. Она прижала меня к стене, ее руки впились в мои плечи. Я попыталась оттолкнуть ее, но была слишком пьяна , слишком медленна. Ее губы прижались к моим — жестко, без страсти. Я замерла в шоке.
-Что, черт возьми, происходит?
Потом я почувствовала вкус — горький, химический, знакомый до мурашек.
Тот самый препарат. Она вливала его мне в рот через поцелуй, ее язык протолкнул что-то вязкое прямо в глотку. Я попыталась вырваться, захлебываясь, но она держала мертвой хваткой, зажимая мне нос, чтобы я сглотнула . Прошло всего несколько секунд — но их хватило. Она отстранилась, вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Вот и все, шлюха , — прошипела она без единой эмоции. — Теперь ты моя .
Я скользила по стене на пол, давясь кашлем, пытаясь выплюнуть остатки. Но было поздно.
продолжение на моем бусти ()