Час назад моя жена вышла за йогуртом и пропала, хотя до магазина от силы минут семь идти. Это было уже не в первый раз, но я все равно переживал, на улице совсем стемнело. Бывало срывалась и бежала за каким-нибудь уксусом или сахаром, даже после того, как мы только что вернулись из того же магазина с полными пакетами еды. Вдруг вижу, как она одевается обратно и говорит, что совсем забыла что-то очень важное, застегивает пальто и уходит. Я не очень беспокоился раньше, но эти прогулки стали повторяться все чаще, а сейчас было уже реально поздно.
Как-то я смотрел в окно, где она должна была появиться из-за угла и пойти в сторону супермаркета, но так и не дождался. Решил, что пропустил. Смотрел я и сегодня, смотрел внимательно и все равно не увидел. Оля надела белое пальто и даже в сумерках я бы ее разглядел. Ну разве что она обошла зачем-то дом и пошла неведомо куда в обход, либо не выходила из подъезда вообще.
Наконец она вернулась, поставила на стол пару бутылок фруктового йогурта и с усталым видом вздохнула, как будто ходила за этим йогуртом куда-то за город. Оля выглядела нормально, ну то есть никаких растрепанных волос и потекшей туши... Но все равно как-то не так. Я не стал ее допрашивать, да и решил не вдумываться. Мы поженились полгода назад, встречались три года, а знакомы были еще больше. Я не думал подозревать ее и ревновать, да и не к кому было, на работе у нее были одни бабы.
Через недельку Оля вернулась с работы и снова сорвалась. На этот раз в аптеку. Спрашивала, надо ли мне что-нибудь. А я спрашивал ее: а что вдруг так, что случилось? Она заливала мне всякую ерунду, что вообще-то закончилось все и какой же я слепой, мог бы и сам все купить. Не с претензиями, а больше в шутку сказала и убежала.
“Я скоро!” - радостно крикнула она напоследок. Ну ладно бы мы ссорились или остыли... Но у нас все было хорошо, жаловаться я не мог... да можно сказать мы были счастливы. Оля хотела детей, я видел с какой охотой и любовью она нянчится с племяшкой. Ее младшая сестра давно родила и я тогда еще заметил, что Олька завидует сестре и что она станет офигенной мамой. Да и с животными она всегда ладила, мы сразу завели котенка, как только съехались. Я серьезно не понимал и не хотел думать о плохом. Я был полностью за пополнение, мы не пользовались презервативами последнее время, бросив все на волю случая.
Подозревать ее в изменах было одно, но другое дело прямо спросить об этом. Если это не так, а скорее всего я просто загнался, то Олька обидется очень сильно. Она ничем меня не задевала практически и доверяла. Я в любой момент мог поехать тусить с кентами, а по приезду домой в похмелье под утро, она была такая же, в отличие от сучки Игоряна, которая трахала ему мозг за любую мелочь, а чтоб выехать с нами на дачку... это у Игоряна был целый подвиг. Но я отвлекся.
Аптека тоже была недалеко от нас, буквально за углом дома возле, Олю должно было быть видно, но я снова не дождался и не выдержав, накинул куртку и вышел на улицу, всматриваясь вдаль и в рядом стоящие машины. Черный крузак сразу привлек мое внимание, он стоял на повороте со двора, где обычно никто не парковался, я знал почти все тачки двора и этот здоровый крузак точно был нездешним. Я прошел дальше выглядывать Ольку, но мысли о крузаке не давали покоя, прошел к аптеке, внутри ее не было и я пошел домой. Мимо меня пронесся крузак. И надо же... Оля была дома, она даже удивилась, куда это я ходил. Улыбалась и была в приподнятом настроении, как обычно это бывало после таких внезапных поздних прогулок. Во мне стало холодеть, я стал плохо спать, но злиться на жену не мог, я не хотел верить, что она мне изменяет.
Следующий раз Оля снова сорвалась уже почти в 11 вечера, на улице шел дождь, она сказала, что сестре стало плохо и нужно срочно к ней сбегать, туда и обратно. Я хотел пойти с ней, чтобы быть спокойным, но Олька была ни в какую, мол мне завтра на работу и что она скоро вернется, что Анька просто разругалась со своим и я там только лишний буду. Было ощущение, что она сочиняет на ходу. Я уже не верил ее словам и она это заметила, кажется. И даже как будто нехотя ушла, чтобы не завраться окончательно.
Можно сказать я уже смирился с тем, что у нее могло что-то с кем-то быть, я готов был забыть это, если бы больше этого самого не случилось и больше никаких поздних внезапных уходов из дому не было. Я бы все забыл и жил как жил... Пусть... Ну может случайный внезапный секс, все мы люди... Какая-то буря и порыв чувств, может сильная ностальгия по свободной жизни, все таки до меня у Ольки никого не было, насколько я знаю. Я бы мог понять даже такое, лишь бы это было на один-два раза и все! Но она опять убежала в ночь... в ебаный дождь! Я не верил в сестру, да и знал, что увижу, выйди я на улицу следом. И я вышел.
Крузак стоял на том же месте, дворники работали, заднее окно было чуть опущено, внутри было не очень темно, но видно было плохо. Дождь прилично лил, даже усилился, не желая, чтобы я мешался тут... Так что меня, шарящего вокруг джипа, никто наверное не слышал. Я дернул ручку задней двери, шагнул через заборчик и спрятался в кустах. Дверь никто обратно не захлопнул и я снова подобрался к ней. Приоткрыл ее сильнее и увидел движения на широком диване, спинки были сложены вроде бы, было очень просторно. Оля лежала на спине, а поверх нее прыгал какой-то кабан, гигантская мужская задница подпрыгивала и на мгновение я видел ствол, который он засаживал, ну или я навоображал больше, чем видел. Олькины ноги в колготах торчали вверх, упираясь в крышу.
Ну я не был уверен на 100%, Олька ли там... Я не мог думать по другому, больше я не доверял ей, я не верил, что она реально побежала к сестре и по дикому совпадению, этот крузак с доблящейся парочкой стоит здесь. Мне было обидно до слез, я спрятался в кустах, промокая до нитки, в ожидании, кто же выйдет из крузака. Прошло наверное больше часа по ощущениям, я дрожал от холода. Наконец двигатель завелся и оживил меня. Ну неужели... Если я заболею и сдохну, надеюсь она будет страдать.
Я развернулся туда лицом. Еще минут через пять дверь открылась, девушка вылезла из машины, махнула рукой водителю и быстро побежала к подъезду. Наебались? Ну наконец-то!
– Ты где был? Боже... ты весь мокрый! – встретила меня Олька, она помогла мне снять промокшую куртку и тут же закрылась в ванной.
Когда она вышла с полотенцем на голове и в одних трусах, я все еще сидел на диване в мокрых джинсах. Она хотела спросить что-то, но быстро поменялась в лице и сложила руки на груди, а затем заплакала.
– Антон, прости... – мычала она сквозь всхлипы.
– За что? – спросил я с ухмылкой.
– И давно ты знаешь? – она закрыла лицо ладошками и отвернулась.
– Давно?
Олька проревелась, вытерла глаза и надела майку, видимо быть голой при серьезном разговоре ей было неловко!
– Антош... – начала она осевшим голосом, – Это не всерьез. Скажи, ты простишь меня?
Оля смотрела на меня мокрыми красными глазами, нахмурив брови и не моргая. От моего ответа, казалось, сейчас зависит все. Мне вдруг стало не по себе, будто это я, а не она, сейчас мог все разрушить, если скажу, что не прощу.
– Оля... Как... Как я... Ну и сколько раз у вас было? Кто он, нахуй, вообще? – развел я руками.
Она снова всплакнула и опустила голову.
– Это не важно, – сквозь слезы мычала Олька.
– Кто он?
– Это с работы... со старой.
– Ну?! Сколько? – настаивал я.
– Ты простишь меня? Если не простишь... то какая разница?! Ну какая разница, Антон?!
Я попытался ее успокоить, потому что все перерастало в скандал с криками и воплями.
– Хорошо! – сказала Олька на мои просьбы успокоиться и поговорить. – Много! Ну раз семь... восемь...
Я получил ответ, но он ничего мне не дал. Олька умылась, а я снял холодные мокрые джинсы, кажется у меня уже начался жар. Оля заметила это и сделала мне чай. Позже на кухне рассказала, что это вышло случайно (а как же еще), что он уломал ее и шантажировал, что сдаст ее ментам за старые рабочие косяки. Олька что-то натворила тогда с документами и подставила шефа, но он ей все простил. Втирался к ней, намекал на близость, но Олька послала его и уволилась, еще и рассказала всем. А вот пару месяцев назад к ней явился следователь, знакомый шефа, и красочно обрисовал ей перспективы...
Шеф предложил решить вопрос и долг перед ним отработать, либо будет по плохому. По тарифу 500 долларов за раз, чтоб отбить те бабки, который шеф давал на лапу нужным людям. Ну либо он сдает ее ментам, а по словам Ольки выходило так, что светит ей чуть ли не срок.
– Я влипла... – снова разрыдалась Олька, взявшись за голову.
Всю ночь мы не спали и разбирали варианты. Взять долг бабками этот пидор не хотел. А прекращать все это на похуй не хотела уже Олька. Говорила, что утром соберет вещи и уедет к маме, а этого не хотел я. Когда она во всем мне призналась и рассказала, то мне стало отчасти легче. А через неделю я поговорил с шефом, пытаясь решить вопрос по-человечески.
Шефа звали Вадик, ему было за 40, крупный мужик, впечатление производил плохое, но говорить спокойно с ним было можно. Я не думал решать вопрос с горячки, как хотел сразу, потому что трезво оценил свои силы и возможности. Связей я не имел – это раз, сам был тощий и не особо спортивный – это два, да и спровоцировать его на ментов я не имел права, несмотря на мою ненависть к изменам жены. Я все еще любил Олю и по крайней мере не собирался бросать ее сейчас. Она искренне сожалела и очевидно кайфовать от сношений этого быка не могла.
Но Вадик не шел на компромиссы и о других вариантах, вроде денег или даже квартиры, слышать не хотел. Я спрашивал Ольку, стоит ли проконсультироваться, может все не так страшно, как этот мудила ей обрисовал, но она говорила, что там все очень просто, что вся ответственность была тогда на ней. В общем спустя какие-то дни, Вадик пришел к нам домой, это было единственное условие, которое он принял. Я переживал за жену и отпускать ее одну неизвестно с кем было страшно. Вадик почесал репу и сказал, что это приемлемо и пожал мне руку. Ну что толку с моего самолюбия... а что я буду делать если она однажды не вернется домой? Кого я буду винить?
Мне было кисло на душе, потому что все, что я смог решить, что мою жену будут трахать дома, в безопасности...
– Лучше не надо, – тихо ответила Оля, на то, чтобы я был там.
Она поправила на себе халат и пошла, напоследок посмотрев мне в глаза и закрыв за собой дверь. Я сидел на кухне и курил в окно, как типичный куколд. Никогда не думал, что окажусь в таком положении.
– Слушай, паря... – на кухню вошел Вадик, полностью голый, с большим шарообразным животом, под которым болталась толстая колбаса, – Ну ты ж нормальный мужик, вроде... – он осмотрел меня в ответ.
– Ты ко мне с предложением подъехал, да? Поговорил, да? Ну... Короче, паря... приеду еще разика 3-4, – он покачал головой и зажал пальцы, – Может пять. В общем так.
Он договорился сам с собой и ушел в нашу ванную, а я пошел к Ольке. Она лежала на кровати и тихонько плакала, прикрыв халат.
– Ты как? Что он сделал?! Сука...
Я даже рванулся к ванной, но Олька меня остановила.
– Все нормально... Я просто... не обращай внимания, Антон. Это нервы. Он... он раньше таким не был, – она наскоро застегнулась и встала. Ее лицо было все перепачкано, помада была размазана вокруг рта, я не хотел на это смотреть и отвернулся. Мы подождали пока эта мразь соберется, молча проводив его.
Следующий раз был нескоро, так что мы даже успели привыкнуть, стало казаться, что старая жизнь вернулась. Такое из головы, конечно, не выкинешь, но то, что он сократил долг до 3-4 раз как-то даже утешило Ольку и меня немного. Возможно, когда-нибудь, мы забудем это, а возможно и нет. Я раздумывал о разводе, но не был уверен, что смогу. Любая бы могла вляпаться на место Ольки, я не мог принести ей еще больше боли. Стоит ли того мое самоуважение? Не уверен.
Но следующий раз настал, как бы не хотелось об этом не думать, но это снова происходит. Я собрался с силами и просто ждал, пока это кончится и снова буду жить дальше. А Ольку можно было только пожалеть, ей было не легче моего. Ольку драли раком на полу возле дивана, шеф не хотел в спальне, потому что там видите ли скучно, а по телеку можно включить музон, как он сказал. Ее долбили под какой-то рэп. Откуда я знал, что именно так? Потому что сидеть на кухне целый час мне надоело, я подсмотрел и все увидел. А потом зашел и предложил заканчивать поскорее.
– Кончу... когда кончу! – прохрипело вспотевшее уебище.
Он усердно насаживал бедную вымотанную женщину, на Олькиной талии были красные следы от его хвата, она сморщила лицо и смотрела в диван, не замечая меня. Даже помогала этому пидорасу, подмахивая жопой. Что это, желание приблизить финиш или какой-то синдром? Они громко шлепались, но у жирдяя не получалось, он сопел, пыхтел, сгорбившись и пуская слюни. Может быть он успел сегодня где-то слить или просто зачем-то оттягивал момент. Олька не разделась, ее халат валялся на диване, а грудь торчала из-под лифчика, это животное наверняка трогало сиськи моей жены, забавлялось с ними... Да уж наверняка!
– Блять... – сказал я себе под нос и вышел.
Прошло еще где-то полчаса, прежде, чем я услышал шевеления и дверь ванной. Я тут же пошел к Ольке, она лежала на боку с согнутой коленкой и тихо рыдала в лифчик. Я бился с желанием прирезать эту свиноту прямо в душе! Олькина попа была в коричневатых разводах и сперме. У меня застучало в висках, я пошел к ванной.