На следующее утро я проснулась и сразу увидела Сережу спящего рядом. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на меня, и я почувствовала вину перед Сережей. Было ужасно стыдно вспоминать о том, как я стояла на коленях и сосала члены десятка актеров, только что вынутые из Моники. К тому же минет режиссёру — дважды. Но то, что я кончила от своих пальцев, пока сосала его член, жгло меня больше всего: тело предательски отозвалось жаром между ног, и я сжала бедра, борясь с этим воспоминанием. "Как я до этого докатилась?" — крутилось в голове. Я обещала Сереже только одну сцену с минетом, а весь день обслуживала толпу актеров, глотая их сперму под камеру.
Я снова посмотрела на спящего Серёжу — он лежал спокойно, ничего не подозревая. Я вспомнила наш вчерашний разговор: сегодня нужно поговорить с режиссером заранее, попросить его сделать завтрашнюю репетицию помягче — только минет, без горлового секса, чтобы не травмировать Серёжу. Может быть, он воспримет это нормально, и не придется больше ему лгать.
Серёжа зашевелился, проснулся и потянулся ко мне, поцеловав в щёку.
– Доброе утро, Катюша, – сказал он сонно.
– Доброе, – ответила я, стараясь улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от вины. Он встал и пошёл в душ, а я села на край кровати, чувствуя, как воспоминания жгут сильнее. Нужно было действовать, чтобы втянуть его постепенно, как советовала Наташа. Может, тогда мне станет легче.
Я встала, чтобы сходить в туалет, но не успела — зазвонил телефон. Это была Наташа. Я ответила тихо, чтобы Сережа в душе не услышал:
– Привет, Наташа.
– Привет, Катя, – ответила она бодро. – Я звоню насчет твоего плана пригласить Сережу на съёмки. Думаешь, он готов увидеть, как ты сосешь снова?
– Наташа, это твой план. Если честно, я совсем не уверена, что все получится. Я думаю поговорить с режиссером, попросить организовать легкую сцену, чтобы не травмировать Сережу.
– Катя, это шаг вперёд, но нужно, чтобы он принял те настоящие сцены, в которых ты снималась. Какой толк от того, что будешь показывать ему только маленькую часть? Он в итоге узнает про обман и будет хуже.
– Да, но... боюсь, он не выдержит, если будет жёстко, – пробормотала я. – Что же мне делать?
– Катя, успокойся, – сказала Наташа уверенно. – Всё дело в том, что он возбуждается как мужчина. Смотрит, как ты сосёшь чужой член, ревнует, хочет тебя трахнуть сам, но не может. Он даже может кончить от возбуждения, а потом его накрывает виной и стыдом, чувствует себя плохо. Помнишь, как на съемках, когда он смотрел, как ты сосала тому актеру, член встал, и он кончил прямо в штаны. Его ревность смешивается с желанием, а потом бьет по нему.
Было очень стыдно вспоминать тот момент — я представила, как Сережа сидит в углу, с пятном на штанах, а я на коленях с чужим членом во рту, и это воспоминание снова вызвало жар внизу живота, несмотря на вину. Но она права.
– Да, но что делать? Я не хочу его потерять.
– Есть выход, – ответила Наташа. – Пригласи меня сегодня вечером в гости. Я помогу его подготовить. Только обещай подыгрывать мне, ладно? Не сопротивляйся, что бы я ни сказала или ни сделала, делай как я скажу.
Я замялась, напрягшись:
– Наташа, я не знаю... А что ты задумала? Звучит странно.
– Поверь, это сработает. Ты же хочешь, чтобы Сережа принял твою работу?
– Конечно хочу, но может хотя бы намекнешь, чтобы я была готова?
– Катя, я не могу тебе рассказывать полностью, чтобы ты все не испортила. Могу только сказать, что мы поговорим про твои съемки, а потом устроим Сереже горячий вечер.
Я чуть не подпрыгнула на месте.
– Что? Наташа, неужели ты предлагаешь переспать с Сережей? Я не согласна, чтобы ты это делала.
– Катя, ты что, дура? Не собираюсь я спать с твоим мужем, он мне даже не нравится. Да и я тоже за мужем. Просто поиграем, разденемся, возбудим его.
Даже то, что она предлагала, было для меня слишком — я представила нас голыми перед Сережей, его взгляд на груди Наташи, и почувствовала, как щеки горят от стыда и чувство ревности, но в то же время легкое возбуждение кольнуло внизу живота. Хотя было не понятно, как это поможет делу.
– Хорошо. На такое, наверное, я могу согласиться, но как это нам поможет?
– Послушай, Катя, я не могу тебе объяснять все детали. Это слишком долго и ни к чему. Ты должна мне довериться. Разве я тебя до этого подводила? Давай соглашайся и пообещай, что будешь слушаться меня беспрекословно, а то ничего не получится.
Конечно, у Наташи раньше были моменты, когда она делала обидные вещи, но если посмотреть в общем, она мне очень помогла. Я не видела другого варианта, как согласиться и довериться ей.
– Ладно... обещаю. Приходи вечером, – ответила я.
– Катя, ты умница, увидимся вечером, – сказала Наташа и повесила трубку.
Сережа вышел из душа, свежий и пахнущий гелем, и увидел меня сидящей на кровати в ночнушке с голыми бедрами. Он подошёл ближе, обнял за талию, его руки скользнули ниже, и я почувствовала, как он прижимается, явно желая секса. Его губы коснулись шеи, а член напрягся под полотенцем.
– Катюша, ты такая сексуальная, – прошептал он.
Мне стало стыдно, что я ему изменяю, а он все еще меня хочет, но тело отозвалось лёгким жаром и возбуждением — соски напряглись под тонкой тканью, а между ног разлилось тепло, несмотря на вину. Но при этом я почувствовала, что мой мочевой пузырь сейчас лопнет.
– Дорогой, подожди... Мне срочно нужно в туалет пописать, – сказала я, отстраняясь, и убежала в ванную.
Потом я посмотрела на часы и поняла, что уже поздно и нужно завтракать. Во время завтрака Сережа спросил:
– Катюша, что сегодня на студии? Опять репетиции?
– Да, – ответила я, краснея.
– Катюша, я хочу, чтобы ты была со мной предельно честной и не скрывала то, чем тебе приходится заниматься. Даже если мне будет больно, я хочу знать, что ты делаешь. Ты же мне расскажешь? – спросил он, пристально посмотрев.
Я замялась.
– Да, конечно, дорогой. Я тебе все расскажу, мне незачем от тебя скрывать. Ты же знаешь, в каком фильме я снимаюсь.
– Да разумеется, я понимаю. Вечером расскажи мне, что было, какие сцены и сколько партнеров, – попросил он.
Его просьба меня напрягла — я представила, как рассказываю ему про вчерашние минеты толпе актеров, и внутри все сжалось от стыда и страха, что он узнает правду. Но я кивнула.
– Разумеется, дорогой. Только вечером я пригласила Наташу в гости. Поболтать, чай попить. Ты же не против?
Сережа удивленно поднял бровь:
– Наташу? Ладно, хорошо. Главное, чтобы тебе было легче.
Я снова почувствовала вину за то, что лгала ему даже в этом — ведь Наташа придет не просто поболтать, а для ее странного плана, — но я улыбнулась, стараясь скрыть волнение. Сережа обнял меня, и на миг я почувствовала его напряжение, но времени не было.
– Дорогой, нам пора собираться, – сказала я, отстраняясь. Он вздохнул и пошёл одеваться.
Мы вышли из дома и направились к остановке. Я попрощалась с Сережей и села в маршрутку. По дороге я думала о том, что сегодня придётся просить режиссера об услуге, и, наверное, он попросит “услугу за услугу” как он говорил. Опять придётся делать ему минет, — подумала я, краснея. От этих мыслей я почувствовала лёгкий жар внизу живота. На меня нахлынули воспоминаний о вчерашних членах во рту, их вкусе и том, как я кончила терзали меня, — и я сжала бёдра, стараясь прогнать эти мысли.
Я вышла из маршрутки у студии, ноги подкашивались от нервов. Я прошла через холл, бросила взгляд на охранника и направилась к лифту. Войдя в студию, я сразу направилась к кабинету режиссёра.
Я постучала в дверь кабинета, сердце колотилось от переживаний за предстоящий разговор. Я напомнила себе, что пришла попросить Михаила Григорьевича организовать лёгкую сцену — только минет, без чернухи, чтобы Сережа мог присутствовать. От одной мысли, что придётся просить его об одолжении, объясняя про мужа, меня бросало в дрожь. Я знала, что режиссёр не согласится просто так — наверняка потребует "оплату", и от этой мысли щёки горели. Как низко я пала, — подумала я, — что готова сосать за одолжение, чтобы обмануть мужа. Но ради Серёжи, чтобы он не увидел меня в полной "чернухе", я была готова на это.
– Входите, — услышала я голос режиссера.
Я вошла, он сидел за столом, уткнувшись в папку, и буркнул, не поднимая глаз:
– Катя, я занят. Что-то срочное?
Я замерла у двери, чувствуя, как неловкость сжимает грудь.
– Михаил Григорьевич, я... э-э... хотела про завтрашнюю репетицию поговорить, — выдавила я, голос дрожал. — Можно... сделать её полегче? Без... ну, без жёсткого этого. Без глубокой глотки? Только минет, простой. Я была бы очень вам признательна, — заикаясь выговорила я.
Он поднял хмурый взгляд и отложил папку.
– Катя, что за ерунда?
– Михаил Григорьевич, понимаете, мне это очень нужно, — выпалила я, щёки горели. — Только одну такую сцену. Я... я хочу пригласить кое-кого, и не хочу, чтобы он видел другие сцены.
– Катя, я ничего не понимаю, — пробурчал он. — Что за бред? Я занят сценарием, не до твоей ерунды. Иди готовься к репетиции.
От такой реакции я растерялась. Я была уверена, что он согласится, просто потребует, чтобы я как обычно сделала ему минет. Я чувствовала себя ужасно глупо и стыдно. Сама не понимая почему, я сказала:
– Михаил Григорьевич, может... хм... вам расслабиться? Давайте я вам помогу снять стресс... Вы же любите... хм... минет.
Я осеклась сказав это, сгорая от стыда и унижения. Самой предложить ему минет — как это вообще получилось? Как низко я пала.
Он поднял бровь, удивлённо глядя на меня.
– Катя, я же сказал, время не совсем удачное. Сценарий надо дочитать и отправить.
Отступать было некуда, и я, набравшись храбрости, ответила:
– Вы можете читать, а я в это время... хм... буду делать вам минет, — пробормотала я. — Вам понравится, расслабитесь и поработаете одновременно. Если вы не против, конечно?
Неловкость сдавливала горло, но я должна была его уговорить.
Он усмехнулся с высокомерием:
– Ну, раз ты так просишь, не откажусь от минетика. Только учти, утром у меня был секс, душ я не принимал — член не свежий, так что не жалуйся.
– Я... не брезгливая, — выдавила я, голос дрожал.
– Ладно, иди соси, — сказал он, откидываясь в кресле с папкой. — И разденься, хочу всё видеть.
Я стянула платье, лифчик, трусики, чувствуя, его взгляд на себе. Было ужасно унизительно, но я опустилась на колени, расстегнула его брюки и взяла член в рот. Он был тёплый, немного липкий, с резким мускусным запахом — смесь пота и секса, как он и предупредил. Я начала сосать, губы скользили по стволу, язык лёг на головку. Вкус был явно "не свежий", солоноватый и терпкий, вызывающий легкую тошноту, но я заставила себя продолжать, напоминая, что это цена за одолжение.
Но мне нужно было решить вопрос с завтрашней сценой. Я вытащила член изо рта и быстро сказала:
– Михаил Григорьевич... можно... насчёт завтрашней репетиции?
– Катя, ты сосать пришла или про репетицию болтать?
– Михаил Григорьевич, я вам сделаю минет, только мне очень нужно с вами поговорить, – ответила я почти умоляя.
– Ладно, говори, только соси, – буркнул он, листая страницы. – Что ты там хотела?
Обрадовавшись, я обхватила его член губами, сделала несколько поступательных движений и, не полностью вынув член, попыталась сказать:
– Завтра мой муж придёт... посмотреть сцену... я не хочу, чтобы он видел жёсткое... только минет... пожалуйста.
При этом моя дикция была ужасна, слова можно было еле разобрать от того, что член во рту мешал говорить. Было очень унизительно пытаться говорить с членом во рту, как какая-то шлюха, но я послушно сосала, пытаясь при этом что-то объяснить режиссёру.
– Катя, это непрофессионально, – хмыкнул он. – Какой ещё муж на съемках? Это порно, а не семейная терапия.
– Пожалуйста, – выдохнула я, вынув член на секунду. – Я буду делать вам минет, когда захотите, хоть каждый день!
Он рассмеялся:
– Катя, ты и так сосешь мне каждый день. Минета тут не достаточно, тем более утром я уже кончил, поэтому сосать придётся долго, а времени у нас нет. Раз ты меня возбудила, то придётся тебя трахнуть, иначе не разряжусь.
Я замерла, сердце бешено заколотилось.
– Нет, Михаил Григорьевич... Я не могу, только минет могу, не хочу изменять мужу, – выпалила я, на секунду вынув член изо рта.
– Катя, во-первых, соси и не останавливайся, а во-вторых, я же тебя об этом не просил. Ты сама пришла, навязала мне свой отсос. Поверь, мне даже не хотелось сегодня. Так что ты сама виновата, либо трахну тебя, либо забудь про услуги, – резко сказал он.
Я почувствовала себя раздавленной, прижатой к стенке. Мысли в голове путались, пока я лихорадочно думала, что ответить, при этом пытаясь сосать как можно сильнее в надежде, что вдруг Михаил Григорьевич кончит. Я давилась членом, полностью погружая его в горло, при этом уткнувшись носом в пах режиссёра. Остановившись на пару секунд отдышаться, я сказала:
– Михаил Григорьевич, пожалуйста, только не секс, я на что угодно согласна, только не трахайте меня, пожалуйста, – умоляла я, тяжело дыша.
Он поднял глаза от папки, посмотрел на меня сверху вниз и показал глазами вернуться к моему заданию. Я обреченно взяла член в рот и продолжила сосать.
– Ладно, Катя, тогда последнее предложение — это в задницу. Я трахну тебя в зад, а это не измена, – сказал он. – Многие замужние актрисы так работают, делают только анал и отсос. Это не считается изменой в индустрии.
Его слова потрясли меня, и я стыдливо опустила глаза. Неужели мне придётся дать ему трахнуть меня в попу, но похоже выбора у меня не было. Я сосала ему уже десять минут, а он так и не кончал, и унижение от этого жгло меня изнутри, смешиваясь с лёгким жаром возбуждения от собственной беспомощности.
Я сосала ещё около минуты, пытаясь собраться с духом и окончательно убедившись, что другого варианта нет, тихо сказала:
– Хорошо... я согласна.
– Что? Катя, что ты там бормочешь? Вынь член изо рта, я не понял, – пренебрежительно кинул режиссёр.
– Я согласна, – ответила я, вынув член и не смотря в глаза режиссёру.
– Хорошо, тогда вставай и ложись сиськами на стол. Трахну тебя в заднюю дырку. Так даже лучше будет, там туже, быстрее кончу, – сказал он по-деловому.
Я обреченно встала и сделала, как он говорит, при этом раздвинув ягодицы руками. Он подошёл сзади, и я почувствовала, как головка уперлась мне в дырочку. Немного потыкав членом, она вошла внутрь, растягивая меня, боль смешалась с жаром, я ахнула, вцепившись в стол. Он начал двигаться, вставляя глубже, член заполнял, упираясь глубоко, и я застонала, поддаваясь, пальцы потянулись к клитору. Вдруг я почувствовала, что режиссёр начал размашисто трахать меня в зад даже без подготовки.
– Катя, я тебя жалеть не буду, ты должна сама уметь себя подготовить. Так будет лучше для всех, если я быстрее кончу.
Унижение жгло меня, я чувствовала себя шлюхой, дающей в зад, – но возбуждение накатило, я продолжала теребить клитор, при этом зажав себе рот чтобы не стонать. Я почувствовала, что он ускорил темп и, воткнув член до упора, начал разряжаться мне внутрь. Где-то минуту я чувствовала конвульсии в анусе, пока режиссер не замер, всё ещё держа член внутри.
– О да, это было божественно, – сказал режиссер, вынимая член из моей попы, при этом по-хозяйски похлопал меня по ягодице.
– Так, Катя, иди оближи мне член, чтобы не надо было в душ, – приказал режиссёр.
– Но Михаил Григорьевич, мы так не договаривались, – возмутилась я.
– Катя, если отрабатываешь услугу, то делай до конца. Помнишь, услуга за услугу?
Я почувствовала себя полной идиоткой, но обреченно встала перед ним на колени и приблизилась лицом к члену. Я не готовилась к анальному сексу, и мне было неприятно брать член после попы в рот. Собравшись с силами и закрыв глаза, я это сделала. Член был горьковатый на вкус, но не противный. Через пару минут посторонний привкус улетучился, а член режиссёра обмяк.
– Так, ладно, думаю, мы тут закончили. Катя, ты меня уговорила, я завтра утром организую сцену с ванильным минетом специально для тебя. Но учти, потом мы будем репетировать остальные запланированные сцены. Я не собираюсь терять съёмочный день из-за твоих причуд, – сказал режиссер.
– Спасибо, Михаил Григорьевич, я вам очень благодарна, – начала распинаться я.
– Всё, Катя, иди, мне нужно делом заняться, – недовольно ответил режиссёр.
Я было хотела одеться, но режиссер сказал мне взять одежду и идти до раздевалки так, чтобы не задерживать его. Взяв одной рукой одежду, а другой зажав ягодицы, чтобы не вылилась сперма, я вышла из кабинета, вернее, режиссёр меня просто вытолкал.
Я вышла из кабинета режиссёра, прижимая одежду к груди одной рукой, а другой зажимая ягодицы. Щёки горели от стыда — в любой момент кто-то мог меня увидеть: голую и растрепанную. Унижение жгло, но возбуждение оставалось, так как я не кончила теребя клитор, пока режиссер трахал меня в зад. Я ненавидела себя за это, за то, что позволяю этому случаться, за то, что не могу остановить предательский жар в киске, который вспыхивал, несмотря на мой стыд.
– Катя, привет! — раздался звонкий голос Лены, помощницы режиссера. Она стояла прямо у двери, держа планшет, и остановилась, увидев меня. Её глаза пробежались по моему голому телу, задержались на руке, сжимающей ягодицы, и она прищурилась с презрительной ухмылкой. — Ты как обычно с утра режиссёру помогаешь?
Я покраснела, стыдливо опустив глаза. Хотела ответить, но слова застряли, и я только пробормотала:
– Лена это не то что ты подумала, я... просто... — голос дрожал.
– Ладно, всё понятно, — перебила она, махнув рукой. — Хорошо, что я тебя встретила. Мне нужно внести тебя в расписание репетиций, подожди минуту.
Она повернулась к двери кабинета режиссёра, а я продолжила стоять, как дура, голая, сжимая одежду и попу, боясь, что сперма вытечет наружу. Лена постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
– Михаил Григорьевич, мне нужен план репетиций!
– Я занят, зайди позже! — рявкнул он. — И отведи Катю на площадку, пусть сделают пару фоток с Алексом и Джорджем, с членами во рту для будущей сцены. Хочу глянуть, как в кадре будет смотреться.
Я замерла, сердце заколотилось. "Фотографии? Сейчас?" — пронеслось в голове. Я хотела возразить, но Лена уже закрыла дверь и повернулась ко мне с деловым видом.
– Пошли, Катя, — сказала она, выхватывая одежду из моих рук. — Я сама отнесу это в раздевалку, не таскай.
– Лена, может, мне пока одеться? — неуверенно спросила я, голос дрожал.
– Катя, какая одежда? Ты в сцене голая должна быть. Соберись и пошли работать, — отрезала она. — Режиссёр сказал на площадку, фотки делать, значит, идём.
Я поплелась за ней, зажимая ягодицы обеими руками. С каждым шагом мне казалось, что сперма вот-вот вытечет. На площадке уже были люди: оператор настраивал камеру, группа актёров стояла в углу, болтая. Среди них я сразу заметила Алекса и Джорджа — огромного негра с татуировками.
– Катя, иди сюда, — скомандовала Лена, указывая на центр площадки, где стояла камера. – Ребята, Михаил Григорьевич попросил сделать фотосессию с Катей для будущей сцены. Алекс, Джордж, подойдите на площадку.
Мужчины скинули плавки и подошли ко мне. Увидев член Джорджа, я обомлела. Даже в спокойном состоянии он был сантиметров пятнадцать в длину и очень толстый. Я почувствовала, как ноги задрожали от страха перед тем, что мне предстоит, но в то же время предательский жар в киске усилился, несмотря на стыд.
– Катя, вставай на колени и бери член в рот, как обычно, а оператор вас будет снимать, — скомандовала Лена.
Я покраснела еще сильнее, выполнять команды Лены было очень унизительно, но выбора не было. Я опустилась на колени перед Алексом, при этом присев ягодицами на пятки и стараясь сжать попу как можно сильнее, чтобы сперма не вытекла. Член Алекса был уже полутвердым. Стараясь не думать об окружающих, я обхватила член губами, чтобы побыстрее покончить с этим, и начала медленно сосать. Все присутствующие смотрели, как я это делаю. Лена стояла рядом с оператором и что-то ему сказала. Оператор начал снимать.
– Катя, переходи на Джорджа и слушай команды оператора, — услышала я голос Лены. — Я пока отнесу твои вещи и вернусь.
Я вынула член Алекса изо рта и повернулась к Джорджу. Его член уже увеличился, став почти в два раза больше, чем до этого. Я взяла его в руку — он был настолько огромный и толстый, что не помещался в ладони. Пришлось держать его обеими руками, чтобы направить головку в рот. Обхватив её губами, я попыталась взять глубже, но она вошла лишь на пять сантиметров, растягивая мой рот до предела. Я давилась, но старалась продолжать, чувствуя, как все взгляды прикованы ко мне. Унижение жгло, а жар в киске нарастал, хотя я ненавидела себя за это.
– Катя, заведи руки за спину, — крикнул оператор.
Я сделала, как он велел, при этом тяжелый член чуть не выскочил у меня изо рта. Но хотя бы теперь я могла зажимать ягодицы ещё и руками. Джордж взял меня одной рукой за затылок, а другой за толстый член и надавил им внутрь. Я чуть не подавилась, чувствуя, как огромная головка надавила на вход в горло.
– Отличный кадр, — крикнул оператор. Теперь фото горлового минета с Алексом.
Негр вынул свою дубину у меня изо рта, и я почувствовала облегчение. Но тут же Алекс вставил мне член почти до упора в горло, от чего я подавилась сильнее так как он проник глубже и кое-как удержалась, чтобы не начать вырываться.
– Тоже хороший кадр, — услышала я голос оператора. – Катя, присядь на корточки и раздвинь ноги, попробуем другую позу, — крикнул оператор.
Я послушно присела, раздвинув ноги, пытаясь удержать равновесие. Киска раскрылась на виду, и в этот момент я почувствовала, как внутри что-то хлюпнуло. С громким, влажным звуком сперма брызнула из попы прямо на пол. Я ахнула, вскочила на ноги, зажимая дырку обеими руками, и начала причитать, красная как рак.
– Простите, пожалуйста, я не знаю, как это получилось! Я... голос дрожал, лицо пылало от стыда. — Простите, я не хотела! — извинялась я.
Алекс и Джордж стояли, глядя на меня с дурацкими ухмылками, а оператор замер с камерой, явно не зная, что делать. Лена, вернувшись, подошла ближе, наклонилась, посмотрела на лужицу на полу и громко, на всю площадку, сказала:
– Катя, это что, сперма?
Унижение накрыло меня с головой. Я стояла, голая и униженная, с руками на попе, чувствуя, как еще одна капля стекает по бедру, и все смотрят на меня. Хотелось провалиться сквозь землю, но я только смогла пробормотать:
– Я... я не знаю... простите...
– Катя, иди в туалет, приведи себя в порядок, — бросила Лена с раздражением. — Это несерьёзно.
Я, опозоренная, побежала в туалет, чувствуя, как сперма сочится по ногам. Запершись в кабинке, я села на унитаз, вытираясь салфетками, и пыталась успокоиться. Какой позор — думала я. Вытеревшись, я поняла, что киска все еще возбуждена. Я умылась, хорошо помыв киску и попу, собралась с духом и вышла. Вернувшись на площадку, я опустила взгляд, боясь смотреть коллегам в глаза, в ожидании очередных унижений.
– Катя, надо заканчить фотосессию, — бросила Лена деловым тоном, будто ничего не случилось. — Присядь на корточки, раздвинь ноги пошире, и продолжим с глубоким минетом. Оператор, готовься.
Я замерла. "Ещё и это? После всего?" Но выбора не было. Я послушно присела, раздвинув ноги, чувствуя, как моя киска раскрывается на виду у всех. Алекс подошёл первым, его член уже стоял, полутвёрдый. Он взял меня за голову и вставил в рот, надавливая глубже. Я давилась, слезы выступили на глазах, но старалась расслабить горло. Член вошел до упора, упираясь в глотку, и оператор щелкал камерой. Я сидела в такой позе, голая, с раздвинутыми ногами, и все видели, как я давлюсь членом, да ещё меня снимали на камеру. Но я почувствовала, что киска снова намокла, а соски затвердели от возбуждения.
– Хорошо, Катя, держи позу, — сказал оператор. — Теперь Джордж.
Алекс вынул член, и Джордж занял его место. Его огромная штука едва помещалась во рту, растягивая губы. Он надавил, и головка надавила на горло, заставив меня закашляться. Я сжала кулаки, стараясь не сопротивляться, но слёзы текли по щекам. Оператор сделал несколько снимков, и наконец Лена сказала: "Достаточно". Я встала, вытирая рот, ноги дрожали.
После фотосессии все пошли пить кофе. Все потянулись в сторону комнаты отдыха. Алекс и Джордж надели плавки, остальные и так были одеты. Меня позвали с собой, но моя одежда осталась в раздевалке, и Лена даже не подумала её принести.
– Катя, пошли с нами, — крикнула она. — Не стесняйся, ты же у нас звезда.
Я поплелась следом, голая среди одетых людей. В комнате все налили кофе, взяли печеньки. Я стояла в углу, пытаясь прикрыться руками, но это было бесполезно. Взгляды скользили по моим грудям, киске, и я чувствовала себя выставленной напоказ. "Почему я всегда голая, а они нет? — думала я. — Это так унизительно". Воспоминание о конфузе с вытекшей из попы спермой не отпускало, мои щеки горели.
– Катя, садись, — сказал Алекс с ухмылкой, подвигая стул. — Не стой как статуя. После твоего "сюрприза" на площадке может тебе лучше держать задницу закрытой.
Джордж хохотнул: — Да, это был эпичный момент. Ты прям мастер неожиданных эффектов, ха-ха.
Я села, сжимая ноги, и взяла чашку кофе, чтобы занять руки. Их тупые шутки не добавляли мне уверенности, я чувствовала себя опозоренной и готова была провалиться сквозь землю. Как я до такого докатилась? — крутилось в голове. — Сережа бы умер, если б увидел, что я делаю. Но внутри разливалось возбуждение от их внимания, и я ненавидела себя за это.
Перерыв закончился, и все вернулись на площадку. Моника уже была там, готовилась к сценам. Сначала снимали без меня — Моника и трое актёров которые трахали ее в разных позах, но не гэнг-бэнг. Меня никто не просил помогать делать флаффинг, я сидела в углу, всё ещё голая, и наблюдала. Режиссёр иногда давал указания, но меня не трогали. Через некоторое время я поняла, что жутко возбудилась от этого зрелища — от стонов Моники, от вида членов, входящих в нее, — и даже немного пожалела, что мне не пришлось работать флаффершей. Стыдно было в этом признаваться, но киска ныла, требуя внимания.
Потом Михаил Григорьевич подошёл ко мне.
– Катя, я хочу тебя подключить, чтобы отрепетировать совместную сцену с Моникой. Ты будешь на второстепенных ролях — только рот и горло, без проникновения. Алекс и Джордж одновременно трахают Монику, а тебя в рот. Поняла?
Я автоматически кивнула, не могла же я отказаться, хотя мое сердце при этом заколотилось. Алекс с Джорджем подошли к Монике, они не принимали участие в предыдущей сцене и были свежими. Моника же до этого снималась в сцене, и я удивилась, как она может продолжать после того, как её трахали трое актёров в течение получаса. Я присоединилась к ним. Режиссёр стал раздавать инструкции:
– Моника ты на диване. Катя ты на коленях рядом с диваном. Парни по очереди трахают Катю в рот, а затем Монику в киску. Поняли? Спросил режиссер.
Михаил Григорьевич скомандовал начинать. Алекс и Джордж подошли к дивану уже полностью голые. Их члены стояли, готовые к действию. Сначала ко мне подошел Алекс и бесцеремонно вставил член в рот. Дав мне пососать немного, он просто начал трахать меня в горло, пока слюни не начали стекать с члена.
После этого Алекс подошел к Монике, вставил в киску и начал трахать её ритмично, так что громкие шлепки по бедрам разносились по всей студии. Моника застонала, извиваясь под ним. Джордж подошел ко мне и вставил свой огромный член мне в рот. Губы снова растянулись до предела. Сначала я кое-как сосала, а когда член стал полностью твердым, Джордж схватил меня за голову и надавил. Член вошел почти до горло, растянув мои щеки до боли. Я подавилась и закашлялась, слюни текли по подбородку рекой. Но он не обращал внимания и начал легкими, но настойчивыми толчками трахать мой рот своей дубиной. Он трахал меня в рот своим огромным членом, как какую-то куклу для секса, на виду у всех, и это все снимали на камеру.
Через пару минут Алекс вынул член из Моники — он блестел от ее соков, мокрый и скользкий — и подошел ко мне. Джордж занял его место, вставил свой огромный член в Монику, она охнула от его размера, её стоны стали громче, пока он трахал её. Алекс вставил мне в рот, вкус был солоноватый, смешанный с влагой Моники, и начал размашисто трахать, вгоняя член почти до упора в горло. Слёзы текли по щекам, а подо мной образовалась лужа слюней. "Как я могу сосать член, только что вынутый из другой женщины? Это такая грязь", подумала я, но киска пульсировала от возбуждение и наверно во всю текла. Возбуждение нарастало с каждым толчком.
Они поменялись еще раз: Джордж вынул из Моники, его член тоже был в её соках, горячий и мокрый, и вставил мне в рот. Я обхватила губами, взяла глубоко насколько могла. Я отчетливо чувствовала вкус Моники. Алекс тем временем трахал Монику, она стонала, извиваясь под ним, её груди тряслись в такт толчкам. Джордж надавил сильнее, член вошел до упора, я закашлялась, слюни потекли на пол. Несмотря на все трудности, я чувствовала, как моя киска пульсирует от дикого возбуждения. У меня в голове даже пронеслось: "Вот бы меня тоже так трахнули, как Монику". Стыдно было даже думать об этом, но тело горело.
Репетиция тянулась минут пятнадцать, они менялись еще дважды, каждый раз член из Моники попадал мне в рот, мокрый, с её вкусом, и я сосала, заглатывая в горло, пока слезы не размазывали макияж, которым меня почему-то накрасили перед сценой. Моника кончила где-то посередине под членом Джорджа, её тело содрогнулось, она закричала, но они продолжали. Наконец Михаил Григорьевич крикнул:
– Стоп, хорошо поработали! Теперь сцена с окончанием. Моника, детка присоединяйся к Кате.
Похоже репетиция на этом не закончилась. Моника, тяжело дыша, встала с дивана и опустилась на колени рядом со мной. Алекс и Джордж подошли ближе, их члены были на пике. Алекс схватил меня за волосы и вставил член в рот, трахнул пару раз глубоко, а потом вынул и начал дрочить. Горячие струи спермы брызнули мне на лицо. Он подвинул член в сторону и начал обильно поливать спермой монику, ее щеки, губы, грудь. Затем Джордж сделал то же самое — кончил Монике на лицо и грудь, а последние несколько капель спустил мне в рот. После того как перестали разряжаться, мужчины отошли в сторону. Я сидела на коленях, со спермой во рту и на лице.
Режиссёр подошел ближе, окинул нас с Моникой взглядом и сказал:
– Катя, сейчас попробуем тебя в сцене “кам ликинга”. Это для теста, хочу посмотреть, как у тебя получится.
Я не поняла что хотел режиссер и поэтому переспросила.
– Михаил Григорьевич, а что за сцена, что такое “кам ликинг”?
– Катя я тебе уже говорил что тебе нужно подучить терминологию. “Кам ликинг” это вылизывание спермы. Ты сейчас будешь медленно и со вкусом слизывать сперму с моники, показывая как тебе нравиться. Делай это игриво и непринужденно как будто слизываешь сладкий крем или мороженое. Так давайте начнем и возьмите крупный план, приказал режиссер.
Я замерла, поняв, что мне придётся делать. Мне ужасно не хотелось, но выбора у меня не было. Моника повернулась ко мне, её лицо и грудь были в сперме, блестевшей под лампами. Оператор приблизил камеру, явно снимая моё лицо крупным планом. Я наклонилась, чувствуя, как все смотрят, и начала слизывать — сначала с лица, язык скользнул по её щеке, собирая солоноватую сперму, потом ниже, к губам, где я лизнула уголок рта. Моника улыбнулась, и я перешла к груди — лизнула сосок, собирая капли, вкус смешался с ее кожей, слегка солёной от пота. Унижение было полным — я слизывала сперму с другой женщины на виду у всех, но возбуждение накатывало, и я едва сдерживала стон, чувствуя, как киска пульсирует. Когда я закончила, Спермы на лице моники больше не было, оно блестело от моих слюней. Моника поцеловала меня в губы, и режиссёр сказал:
– Хорошо, получилось неплохо.
Я сидела, сгорая от стыда и желания, после того, как наелась спермы. Киска была вся мокрой, я чувствовала, как по ногам стекает влага. "Главное, чтобы завтра Сережа не увидел такое", — подумала я, ощущая чувство вины. После репетиции режиссёр всем дал отдохнуть. Я пошла в туалет привести себя в порядок и подмыться. Мне ужасно хотелось запустить пальцы между ног и кончить, но я сдержалась, ощущая чувство вины перед Сережей.
Когда я вернулась на площадку, ко мне подошел режиссер.
– Катя, ты сегодня хорошо поработала. Я помню твою просьбу и завтра начнем с ванильной сцены с минетом, которую ты просила. Затем по графику у нас сцена с Моникой, и я хочу снять сцену с тобой, Джорджем и Алексом. Если все пройдет хорошо, то в конце дня я заплачу тебе твой первый гонорар, как ты и просила, — сказал режиссер.
Я дико обрадовалась, услышав обещание режиссёра. У меня даже прошла усталость, которую я чувствовала, особенно в мышцах челюсти — они ныли после гигантского члена Джорджа.
– Михаил Григорьевич, спасибо вам большое, я вас не подведу, обещаю, — радостно ответила я.
– Ладно, сегодня больше тебя снимать не буду. Ты можешь быть свободна. До завтра, — сказал режиссер.
Я кивнула режиссёру и, снова поблагодарив его, поспешила в раздевалку. По пути прошла мимо Алекса и Джорджа — они стояли у дивана, вытираясь полотенцами.
Алекс улыбнулся: – Катя, ты сегодня была огонь, надеюсь, завтра будет ещё лучше.
Джордж кивнул и поднял большой палец.
Моника, надевая халат, подмигнула: – Катя ты справилась на отлично, до завтра.
Я покраснела до ушей, они все видели, как я давилась их членами, сосала после Моники. Было жутко унизительно сосать члены со вкусом Моники, но нужно было соблюдать приличия, и я поблагодарила их, сказала "до свидания" и убежала в раздевалку.
Там быстро одела трусики, лифчик, платье — руки дрожали от усталости и возбуждения, киска все еще пульсировала, напоминая о неудовлетворенном желании. Я вышла из студии, села в маршрутку, уставившись в окно.
По дороге домой я прокручивала в голове весь день: минет режиссёру и анал, конфуз со спермой на площадке, фотосессия с членами в горле, репетиция, где я сосала мокрые члены после Моники и как я слизывала с нее сперму. Было жутко стыдно вспоминать, всё то, что произошло со мной сегодня. Но потом я подумала, что вроде всё хорошо сложилось. Режиссёр согласился на лёгкую сцену завтра, Сережа придет, увидит только минет, и мне будет легче. А гонорар на подходе, долги закроем. Я даже улыбнулась про себя — завтра должно получиться, Наташа поможет с Сережей вечером, и всё наладится.
Я приехала домой уставшая, приняла душ и сразу почувствовала облегчение. Сережа должен был вернуться с работы через час, а Наташа обещала зайти вечером. Я нервничала, думая о ее плане "подготовить" Серёжу. Что она задумала?
Чтобы отвлечься, я решила приготовить ужин. Пока готовила, воспоминания опять нахлынули: как Алекс и Джордж трахали меня в рот. Я почувствовала сильное возбуждение, соски напряглись под футболкой. Я сжала бёдра, пытаясь унять лёгкий жар между ног, и продолжила готовить.
Дверь открылась, и вошел Сережа — усталый, но улыбнулся, увидев меня. Он обнял меня, поцеловал в шею, и я почувствовала его тёплое дыхание.
– Привет, Катюша. Как день прошёл? — спросил он, его руки скользнули по моей талии.
Я напряглась, вспомнив, что обещала рассказать правду. Но как сказать про всё это? Я повернулась, поцеловала его и пробормотала:
– Нормально, репетиции были. Позже расскажу подробнее, ладно? Наташа скоро придёт, я её пригласила, помнишь?
Он кивнул, не настаивая, и пошел переодеваться.
Через час я услышала звонок в дверь — это была Наташа. Весёлая, уверенная, с бутылкой вина в руках.
– Привет, ребята! — воскликнула она, обнимая меня, потом Серёжу. — Давно не виделись. Катя, ты выглядишь уставшей, на работе тебя совсем затрахали.
От её слов я замерла, щеки вспыхнули от стыда, и я вспомнила, как сегодня режиссёр трахал меня в попу, а потом два здоровенных члена в рот. Но самое страшное, что она сказала это так прямо, при Сереже! Он сразу напрягся, бросив на меня подозрительный взгляд. Я была уверена, что он воспринял это как есть, что я занимаюсь сексом на съемках. Внутри всё сжалось от испуга, я занервничала и попыталась исправить ситуацию.
– Наташа, ну что ты говоришь! Это ты так шутишь, да? Ты же знаешь, что я ничего такого не делаю, я не занимаюсь сексом на съемках, только хм Ор... я замялась.
– Ты хотела сказать оральным? Помогла Наташа.
– Да. Ответила я и сглотнула.
Было очень стыдно говорить это при Сереже.
– Ладно, Катя, не заводись, я пошутила. Сейчас сядем, выпьем, поговорим, и ты нам расскажешь, чем конкретно ты на работе занималась, — весело сказала Наташа и пошла на кухню.
Сережа смотрел на меня с недоверием.
– Дорогой, Наташа просто неудачно пошутила. Ты же мне веришь? — спросила я.
Сережа смягчился, приобнял меня одной рукой и сказал:
– Конечно, я тебе верю. Просто шутка неприятная.
Мы тоже пошли на кухню, сели за стол есть ужин, который я приготовила. Наташа сразу начала болтать о всякой ерунде — о погоде, о работе. Я сидела напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается: знала, что скоро она перейдет к теме съемок. Наташа отпила вина и вдруг повернулась ко мне с улыбкой.
– Что я всё о себе да о себе. Катя, расскажи, как сегодня на студии было? Что делала? — невозмутимо спросила Наташа.
Я покраснела до корней волос, уставившись в чашку. Стыдно было даже поднять глаза — перед Сережей, который ничего не знает о сегодняшнем дне, кроме того, что я должна была делать минет на репетиции. Он тоже напрягся, его щёки слегка порозовели:
– Наташа, может, не стоит? Катя устала... — вдруг сказал Сережа.
На что Наташа легко рассмеялась:
– Ой, да ладно, Серёжа! Мы же друзья. Катя снимается в порно, ты это знаешь, и я это знаю. Это я ей помогла устроиться, познакомила с режиссёром, потому что Катя моя подруга, и я должна была ей помочь. Ну а Катя помогает тебе решить твои проблемы, а ты можешь помочь Кате — поддержать её. Показать, что ты не ревнуешь, чтобы ей было легче. Разве тебе самому не важно, чем Катя занимается? В каких сценах снимается?
Сережа потупил взгляд, он явно не ожидал такой реакции Наташи. Я сидела, прикусив язык, не желая всё испортить, если вмешаюсь.
– Ну да, Наташа, ты права, это из-за меня Катя этим занимается, и я готов ей помочь, чем могу. — Он поднял взгляд. — Конечно же мне важно, что она делает на съемках, в каких сценах участвует. Просто я боюсь, что Кате будет неприятно рассказывать об этом вот так за ужином, — ответил Сережа.
– Давай лучше спросим Катю, хочет ли она рассказать? Катя, тебе наверно хочется поделиться с Сережей сегодняшними событиями на работе.
Сказала Наташа, пристально на меня взглянув и легонько пнула ногой под столом. Я поняла, что она хочет, чтобы я выложила всё, что было, но не могла же я рассказать, как дала режиссеру трахнуть себя в задницу ради завтрашней услуги. От одной мысли о том, чтобы рассказать это Сереже, я покраснела, а внутри всё сжалось.
– Ну да... Конечно хочу... — неуверенно ответила я.
– Вот и отлично. Расскажи, что сегодня было, — не унималась Наташа.
Я колебалась, не решаясь начать говорить. Хотя я обещала Сереже быть честной, но как рассказать про весь этот кошмар?
– Сегодня была репетиция одной сцены, ну той, о которой я тебе, Сережа, рассказывала. Я в ней участвовала и ещё дво... Хм... Один партнер, — сказала я, заикаясь.
– Катя, ну что ты мямлишь, как маленькая. Объясни прямо, что ты делала? Минет? Сосала? Ещё что-нибудь? Сколько партнеров было? Сереже наверняка интересно, — настаивала Наташа.
Её слова звучали очень вызывающе. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда. "Как она может так прямо?" — подумала я, чувствуя, как горят щеки. Сережа пристально смотрел, ожидая ответа.
– Да. Я сегодня делала минет. Сережа, я же тебе говорила, что сцена с минетом, — тихо ответила я.
– Катя, расскажи подробнее, сколько было минетов? Сколько партнеров было? Сережа наверняка хочет знать. Так ведь? — спросила она у Сережи.
– Ну да, — Сережа кивнул.
Я лихорадочно думала, что ответить: соврать, что был только один партнёр, или рассказать про двух? Или вообще признаться, что три, ведь был ещё член режиссера. В итоге я решила умолчать про режиссёра.
– Сегодня было два партнера. Просто сцена такая, в ней я снимаюсь и ещё два актёра, — ответила я, не поднимая глаз.
– Сереж, может, ты что-нибудь спросишь Катю? А то почему только я у неё выпытываю, тебе что не интересно, что делала твоя жена? — спросила Наташа с укором.
Сережа выглядел немного растерянным. Он явно не ожидал, что мы будем обсуждать мою работу прямо при Наташе.
– Конечно, мне важно знать, что делала Катя, просто я всё ещё с трудом осознаю, что произошло и как так получилось. Катя, мне важно знать, что ты делала, чтобы между нами не было секретов, и я хочу знать, что будет завтра. Какие сцены будут? — спросил Сережа.
– Завтра... Режиссёр сказал, что завтра у меня будет репетиция сцены с минетом. Наверно, один партнёр... Хотя я не уверена.
Я вдруг подумала, что не уточнила у режиссёра, сколько партнёров будет во время репетиции “лёгкой сцены”. От этой мысли внутри я немного занервничала.
– Кстати, насчёт завтра, — воскликнула Наташа. — Катя сказала, что ты завтра придёшь её поддержать. Так вот, Сереженька, ты уверен, что ты сможешь адекватно реагировать, когда снова увидишь, как Катя сосет член во время сцены? Вы уже обговаривали это? — спросила Наташа.
Сережа поднял бровь. Видимо, он снова не ожидал такой прямолинейности от Наташи.
– Думаю, что я справлюсь. Это из-за меня Катя пошла на такое, и я обещал ее поддержать, — его голос был тихим, но в нем сквозила неуверенность. — Я ведь уже видел это один раз, выдержу и второй.
– Да уж, я помню, что было в прошлый раз. Ты так возбудился, что кончил в штаны, а потом устроил истерику и сбежал, — выпалила Наташа.
Сережа опустил взгляд.
– Вообще-то, Наташа, ты тоже виновата в этом. Если бы ты не засунула мне руку в штаны, ничего бы такого не было.
– Когда я засунула руку тебе в штаны, твой член уже стоял. Я просто хотела тебя немного отвлечь, а то ты слишком увлекся, наблюдая, как Катя сосала тем двум актёрам. И вообще, Сережа, если на чистоту, проблема не во мне, а в тебе. Ты слишком сильно ревнуешь и одновременно возбуждаешься, когда видишь Катю с другим мужчиной. Ты так возбуждаешься, что можешь кончить, а когда кончаешь, приходит чувство обиды. Так нельзя, это всего лишь работа, ты должен принять, что она снимается в порно.
Сережа посмотрел на Наташу пронзительным взглядом. Было явно видно, что она попала в точку. Я сидела, чувствуя, как щёки горят от стыда — они обсуждали это при мне, как будто меня здесь не было, и воспоминание о том, как Сережа кончил в штаны, глядя на меня с чужими членами во рту, вызвало лёгкий жар внизу живота, несмотря на вину.
– Конечно, я ревную, всё-таки Катя моя жена. Как я могу не ревновать? — спросил Сережа.
– Это всего лишь работа, Катя же не ревнует тебя к твоей работе. Хотя это меньшая проблема. Но то, что ты возбуждаешься и у тебя появляется неконтролируемый стояк — это проблема. Тебе нельзя, чтобы у тебя вставал, когда Катя работает, и тем более нельзя кончать. Ты будешь чувствовать опустошение, и это испортит ваши отношения.
– Но я не могу это контролировать, — ответил Сережа возмущенно.
– Есть очень простое решение, — сказала Наташа и пошла к своей сумочке.
Она достала из неё маленькую металлическую штуку в упаковке и положила на стол. Я уставилась на неё, не понимая, что это такое, но внутри всё сжалось от тревоги. Сережа тоже замер, его глаза расширились от удивления.
– Что это? – спросил он.
– Это мужской пояс верности, или клетка для члена, – ответила Наташа уверенно, как будто говорила о чём-то обычном. – Серёжа, ты должен надеть это завтра на съемки. Чтобы не возбудиться и не кончить, как в прошлый раз. Тогда ты сможешь спокойно смотреть, как Катя сосет чужие члены, и не будешь потом мучиться виной.
Я похолодела от её слов. "Пояс верности на Серёжу, пока я буду удовлетворять других мужчин?" – пронеслось в голове. Мне стало ужасно стыдно за него, и за себя – неужели это часть ее плана? Сережа покраснел ещё сильнее, его лицо исказилось от шока.
– Ты с ума сошла? – выпалил он. – Я не собираюсь это надевать! Это... это унизительно!
Наташа усмехнулась и толкнула меня локтем под столом, напоминая об обещании подыгрывать. Я нервно сглотнула, чувствуя, как щёки горят.
– Серёжа, может... послушай Наташу? – пробормотала я, хотя внутри всё протестовало. – Если это поможет то почему нет?
Но он упрямо мотнул головой, отодвигая стул.
– Я не буду это надевать. К тому же оно маленькое, — возмутился Сережа.
Наташа не растерялась – она встала, улыбаясь, и начала расстёгивать блузку.
– Ладно, ребята, давайте поиграем, – сказала она игриво. – Катя, иди сюда. Раздевайся и помоги мне его уговорить.
Я замерла, сердце заколотилось. Я обещала подыгрывать Наташе, но не думала, что это будет в такой ситуации. Я встала и подошла к Наташе, она уже сняла блузку и была в лифчике, демонстрируя свою большую грудь. Наташа начала меня раздевать, быстро сняла мою верхнюю одежду, и я осталась в нижнем белье. Я чувствовала себя скованно и не знала, что делать. Вдруг Наташа прижалась ко мне и поцеловала прямо в губы. Её язык начал шарить у меня во рту в страстном поцелуе, и я начала возбуждаться — тело отозвалось жаром между ног, несмотря на стыд перед Сережей.
– Что вы делаете? – пробормотал Сурежа.
– Просто дурачимся, – ответила она, расстегивая лифчик и бросая его на стул. Её груди обнажились, полные и упругие. – Катя, давай, сниму твои трусики.
Я почувствовала, как внутри вспыхнул жар. Наташа взялась за ткань и стянула трусики, затем лифчик, и теперь я стояла полностью голой на кухне. Сережа смотрел, его щёки пылали, и я заметила, как его штаны напряглись в паху. Наташа приблизилась, поцеловала меня в шею и тихо прошептала на ухо:
– Катя, давай смелее, подыграй мне, делай, что я говорю. Ты же хочешь подготовить Сережу, или ты хочешь всё испортить?
Я сглотнула и тихо прошептала, что согласна.
Наташа стянула юбку и осталась в трусиках. После этого она сказала мне опуститься на колени и снять с неё трусики. Я замерла на секунду, сердце колотилось. Я медленно опустилась, руки дрожали, когда я потянула за край её трусиков, стягивая их вниз по бедрам. Её киска оказалась прямо перед моим лицом – гладкая, слегка влажная. Я сняла их полностью, и Наташа стояла голая, как и я.
– Вот так, Катя, умница, – сказала она.
Вдруг Наташа подняла левую ногу и поставила её на стул, её киска открылась прямо у меня перед лицом.
– Катя, давай приласкай меня немного, – томно сказала Наташа.
Я посмотрела на Серёжу. Он сидел в оцепенении, завороженно наблюдая за нами. Его штаны топорщились, выдавая эрекцию. Наташа взяла меня за подбородок и показала глазами на свою киску. Я неуверенно положила руку на половые губы Наташи и начала нежно массировать, переходя на клитор. Мне было стыдно ласкать Наташу при муже, но я обещала ей подыгрывать. Её губы были теплыми, слегка влажными, и она застонала тихо, когда мои пальцы коснулись клитора. Я почувствовала жар между ног, соски напряглись, я снова возбудилась.
– Вот так, Катя, хорошо... – прошептала Наташа, её бёдра слегка дрогнули. – А теперь языком.
Я замерла, щёки горели. "Лизать её? При Серёже?" – пронеслось в голове, но она надавила на мой затылок, и я наклонилась, коснувшись губами ее киски. Я высунула язык и лизнула неумело. После чего начала неуверенно скользить языком по губам и клитору. Наташа застонала громче, держа меня за волосы. Это был мой первый опыт оральных ласк с женщиной. Вкус был солоноватый, смешанный с лёгкой влагой, и от этого жар в моей киске усилился, несмотря на вину перед Сережей.
Наташа поманила Серёжу пальцем, он встал и подошёл к нам, его глаза были прикованы к тому, как я на коленях ласкаю её киску. Наташа взяла его руки и положила себе на грудь, сказав:
– Тебе нравится смотреть, как Катя меня ласкает? Понравится и завтра. Давай, не стесняйся, потрогай мои сиськи.
Сережа замер, его пальцы нерешительно сжали ее груди, а Наташа в это время начала расстёгивать ему рубашку, стягивая её с плеч. Я смотрела снизу, сгорая от смеси ревности и стыда – мой муж трогает другую женщину при мне, а я на коленях, ласкаю языком её киску. От этих мыслей мое возбуждение усилилось, моя киска уже пульсировала, желая продолжения, и я ненавидела себя за это предательство тела.
– Катя, займись его штанами, – сказала Наташа.
Я оторвалась от киски, повернулась и расстегнула ремень, стянула штаны. Снять трусы я не решалась.
– Катя, что ты как маленькая? Ты боишься мужу трусы снять? – спросила Наташа с укором.
Я поняла намёк и потянула трусы вниз. Его член вырвался наружу, твёрдый как камень, прямо перед моим лицом. Меня дико возбудило, как я стою на коленях голая, перед членом своего мужа, а рядом Наташа руководит процессом. Жар между ног усилился, и я едва сдержалась, чтобы не коснуться себя.
– Видишь, Катя, он уже готов, – сказала Наташа и провела пальцем по стволу члена.
Сережа дернулся и подался вперёд, явно желая большего. Я решила помочь ему и взяла член в руку, но Наташа шлепнула меня по руке, и я сразу отпустила.
– Катя, куда ты торопишься, ещё успеешь подержаться, – сказала Наташа.
При этом она положила два пальца на ствол члена и начала его поглаживать. Сережа всё ещё держал её грудь и явно изнемогал от желания. Наташа взяла его член одной рукой, а другой надавила мне на затылок, приблизив к члену. Я машинально открыла рот, но член туда не попал. Вместо этого Наташа начала водить членом мне по лицу, по лбу и щекам.
– Вот, Сережа, смотри, нравится тебе, когда Катя стоит на коленях, готовая принять член в рот? Так вот, Кате тоже это нравится. Ей нравится стоять на коленях и сосать члены. Кате нравится, когда член входит к ней в рот, – сказала Наташа.
С этими словами она направила член Сережи прямо мне в рот, и я с удовольствием приняла его и начала сосать. Сережа застонал.
– Катя, тебе нравится сосать? – спросила Наташа.
Я не ответила и получила лёгкий подзатыльник от Наташи.
– Катя, тебе нравится сосать, а ну отвечай, – ещё раз спросила она.
"Угу", промычала я с членом во рту. Сережа тяжело дышал, я явно чувствовала, что он на грани.
– Катя, тебе нравится твоя работа? – спросила Наташа и похлопала по спине, чтобы я ответила.
"Угу", снова промычала я уже на автомате. Я была так возбуждена и увлечена минетом, что ничего не соображала.
– Катя, тебе нравится сниматься в порно и сосать члены? – спросила Наташа.
"Угу", промычала я автоматически не задумываясь.
– Вот видишь, Сережа, ты же не будешь обижаться на Катю за то, что ей нравится ее работа. Зато смотри, как она отменно научилась сосать, ты должен быть доволен.
Вдруг я почувствовала, как член начал пульсировать, Сережа застонал и начал изливать сперму мне в рот. Но Наташа резко вытащила его, и струи горячей спермы брызнули мне на лицо — на щёки и губы. Она взяла член в руку и размазала сперму по моим щекам, как крем, смеясь:
– Вот так, Катя, пусть Сережа увидит, какая ты послушная шлюшка. Тебе же нравится, когда кончают на лицо, – сказала она утвердительно.
Я сидела на коленях, а сперма стекала по лицу. Мне было ужасно стыдно перед Сережей, особенно за то, что Наташа назвала меня шлюхой и сказала, что мне это нравится. Хотя если честно, мне действительно это очень понравилось, и я была дико возбуждена — киска пульсировала, а соски напряглись. Серёжа смотрел на меня, тяжело дыша, его глаза были полны смеси возбуждения и шока.
Наташа отпустила член, и Серёжа обессиленно сел на стул. Через минуту его член обмяк. Она быстро взяла клетку со стола и начала надевать её на мягкий член Сережи. Он дернулся, пытаясь помешать ей:
– Наташа, нет! Не смей! Я не буду это надевать.
Но она цыкнула на меня, чтобы я помогла:
– Катя, уговори своего мужа, как обещала.
Я бросилась Сереже на шею, загораживая его член своим телом.
– Сережь, дорогой, сделай это, пожалуйста, ради меня. Я тебя очень люблю и не хочу, чтобы тебе завтра было плохо, – умоляла я.
Я обняла его и поцеловала. Он сдался, расслабился и обнял меня в ответ.
– Всё готово. Птичка в клетке, – услышала я голос Наташи.
Я посмотрела на член Сережи и открыла рот от удивления. Его член был помещён в маленькую, даже тесную, металлическую клетку всего пару сантиметров в длину. Как туда вошел его член, удивлялась я. Затем я снова посмотрела на Сережу и поняла, что измазала его лицо спермой, когда целовала. Стыд кольнул ещё сильнее, но в то же время возбуждение не ушло — я чувствовала, как моя киска все еще течет от всей этой сцены.
– А теперь все в душ — освежимся, – звонко сказала Наташа, вешая ключ на шею.
Она взяла нас за руки и повела в ванную. Мы втроём встали под тёплую воду — голые, тела соприкасались. Наташа взяла гель, начала мылить меня: руки скользили по плечам, груди, животу, между ног. Её пальцы коснулись моей киски, и я вздрогнула — возбуждение всё ещё не проходило, клитор набух. Затем она дала гель Сереже и сказала мылить нас обеих. Серёжа добросовестно намыливал наши тела. Я посмотрела на его член, мне показалось, он напрягся в клетке, выпирая через решётку, но встать не мог. Я с интересом наблюдала за этой тесной металлической штукой, сжимающей его "пипиську" — она выглядела такой маленькой и беспомощной, запертой, как в ловушке. Мне ужасно захотелось потрогать её, поиграться пальцами, подразнить, чтобы посмотреть, как он дергается внутри решётки, — это сильно возбудило меня, жар разлился в киске, но я сдержалась.
После душа Наташа повела нас в спальню. Усадила Серёжу в кресло напротив, а мне сказала ложиться на кровать:
– Смотри внимательно, Серёжа. Сейчас мы с Катей поиграем.
Она легла рядом. Её губы коснулись моей шеи, а затем она начала страстно целовать меня. Её пальцы скользнули ниже, к киске, и она начала массировать клитор кругами, потом вставила два пальца внутрь, двигая ритмично. Я застонала, не удержавшись, бедра сами подались навстречу. Я получала удовольствие около минуты, затем Наташа снова поманила Сережу пальцем. Сережа подошел к нам, возможно, ожидая, что Наташа откроет клетку. Но вместо этого она показала ему на мою раскрытую киску.
– Сережа, иди отблагодари Катю за то, что она так хорошо тебе отсосала. Полижи ей как следует, – сказала Наташа.
На удивление Сережа выполнил её просьбу и прижался губами к моей киске. Я почувствовала, как он страстно орудует языком у меня внутри. Он явно снова был сильно возбужден – его дыхание было горячим, язык скользил по клитору, входил глубже, и я не удержалась, застонала, бедра сами подались навстречу. Через пару минут я почувствовала, что кончаю. Обхватив его голову руками, я с силой прижала её к киске и бурно кончила. Кончив, я отпустила Сережу, мое тело обмякло, и я погрузилась в небытие. Где-то далеко я услышала голос Наташи.
– Молодец, Сережа, а теперь помоги мне расслабиться.
Когда я пришла в себя, то увидела, что Наташа лежит рядом с раздвинутыми ногами, а Серёжа лижет ей. Его голова была между её бёдер и Наташа стонала, держа его за волосы, прижимая ближе. Мне стало очень неприятно, и я почувствовала ревность, когда увидела, что мой муж лижет другую женщину, при мне.
– Сережа, Наташа, что вы делаете? – жалобно спросила я.
Но ответа не было. Наташа извивалась, её стоны становились громче, и через минуту она кончила, тело содрогнулось, она закричала, прижимая его голову.
– О да, Сережа, хорошо поработал, – выдохнула она, отстраняясь.
Сережа поднял голову, его лицо блестело от её соков, и он выглядел очень возбужденным. Сережа посмотрел на меня с вожделением, в его глазах читалась страсть. Он потрогал член, запертый в клетке и рвущийся наружу.
– Наташа, сними эту штуку, я хочу трахнуть Катю, – попросил он.
– Нет уж, до завтра тебе придётся быть в ней. Ладно, я пошла собираться, мне домой надо, а вы тут с Катей отдыхайте, – сказала Наташа.
Она встала и начала одеваться. Одевшись, она направилась к двери.
– Наташа, ты хоть ключ оставь, – крикнул Сережа.
– Завтра, после съемок отдам, не волнуйся. Всё, отдыхайте, – сказала Наташа, хлопая дверью.
Я всё ещё лежала на кровати, пытаясь прийти в себя после всего, что произошло. Сережа сидел рядом, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, прерываемая только нашим дыханием. Мне было не по себе — воспоминания о том, как он лизал Наташу, крутились в голове, смешиваясь с ревностью и виной.
– Сережа, как ты мог? – наконец выдавила я, садясь и обнимая колени. – Ты... ты лизал ей! Прямо при мне! Это... это гадко.
Он поднял взгляд, его лицо всё ещё было красным от возбуждения и стыда.
– Катя, прости, я... я не знаю, что на меня нашло. Я так возбудился от всего этого — от того, как вы с Наташей... Я не смог сдержаться. Но ты же сама... ты же тоже участвовала! Ты меня провоцировала. И вообще, ты не имеешь права меня упрекать после того как на съемках делаешь минет другим мужчинам. Обиженно сказал он.
Его слова кольнули, как нож. Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Но он был прав. Я не имела право его упрекать, ведь по сравнению с ним я была просто шлюхой. Я уже сбилась со счета сколько членов я сосала за последние несколько недель. А сегодня я дала трахнуть себя в зад режиссеру. Нужно было извиниться перед Сережей.
– Прости дорогой, ты прав я не могу тебя винить. Я не злюсь на тебя, просто мне было обидно смотреть на вас.
Сережа встал, подошёл ко мне и сел рядом на кровать. Он обнял меня за плечи, его руки были теплыми.
– Катюша, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Просто... всё это было как во сне. Наташа... она как будто гипнотизировала. Но я люблю только тебя. Давай не будем ругаться, мы и так в сложной ситуации.
Я помолчала, чувствуя, как обида уходит под его прикосновениями. Он прав — я сама сговорилась с Наташей и винить его несправедливо. Я повернулась и обняла Сережу в ответ. Мы посидели так немного, обнимаясь, и напряжение спало. Сережа поцеловал меня в щёку, потом в губы, и я ответила, чувствуя лёгкий жар от его близости.
– Катя... а то, что ты сказала... когда сосала... что тебе нравится сниматься в порно – это правда? – вдруг спросил он тихо, глядя мне в глаза.
Я покраснела, стыд нахлынул снова.
– Нет, Сережа, конечно нет! Я... я не понимала, что говорю. Голова отключилась, и я просто... на автомате ответила. Мне стыдно за это, я не хотела. Я делаю это только из-за долга, не потому что нравится.
Он кивнул, обнимая меня крепче.
– Я тебе верю. Давай просто забудем.
Мы привели себя в порядок и легли в постель, Сережа прижался ко мне сзади, его руки скользнули по моему телу. Он начал ласкать мою грудь, потом спустился ниже, пальцы коснулись киски, и я вздрогнула от удовольствия.
– Катюша, я так возбужден после всего этого... – прошептал он хрипло. – Хочу тебя, но эта штука... она не даёт. Член болит, рвётся наружу, но не может.
Я почувствовала его клетку, прижавшуюся к моей попе, и лёгкий жар от его слов. Его пальцы продолжали ласкать меня, но он не мог войти. В итоге мы просто обнялись, и уснули.