Проснулся довольно поздно, около 10. Голова гудит, все тело ломит. Не сказать, что для меня такое время подъема — что-то уникальное: занятия в институте проходят во вторую смену, и для меня этот график стал нормой, но сегодня пробуждение давалось, особенно тяжело.
Выбравшись из постели, я пошел на автомате на кухню готовить себе кофе и, проходя мимо маминой двери, вспомнил вчерашние события.
«Вот это я вчера натворил дел...»
Я сам закрыл вчера дверь в мамину спальню, поэтому не знал, дома Виктор или нет. Подсознательно замедлив шаг и перейдя на цыпочки, я постарался пройти этот участок пути как можно тише.
Сделав себе вкуснейший кофе, я уселся на стул и, пока напиток, температура которого не позволяла его пить, испускал на столе манящий аромат, задумался о прошлом.
«Как мне теперь костюм вернуть? Совсем не хочется нести его в клуб, а не нести тоже нельзя — однозначно вся эта история будет иметь продолжение.»
В голове закрутились варианты развития событий, при которых до Лены доходят слухи о приключениях ведьмы, костюм которой она попросила меня вернуть.
«Твою мать! Она однозначно поймет, кто это был. И как мне теперь ей в глаза смотреть?»
Погрузившись в себя, я не заметил нарисовавшуюся фигуру Виктора в дверях, поэтому, когда он заговорил, я дернулся от испуга.
Виктор: — М-м-м, как вкусно пахнет.
Все еще во вчерашней одежде, помятый, взъерошенный, слегка покачивающийся, он смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки, придерживаясь за косяк двери для равновесия.
Виктор: — А сделай, пожалуйста, и мне, а то я так и не научился пользоваться этой адской машиной.
«Не знаю, что сложного в приготовлении напитка при помощи кофемашины? Нажал кнопку, выбрал напиток — и вуаля: через минуту уже наслаждаешься его вкусом.»
Пока мужчина пытался устроиться за столом в качающемся под ногами мире, я подставил кружку под краник и остановил палец перед кнопкой выбора напитка.
Я: — А вам какой?
Виктор: — Какое еще «вам»? Мась, ты до сих пор ко мне на «вы»?
Я: — Меня Масей только мама называет.
Виктор: — Хочешь иначе?
Я кивнул головой. Слишком панибратское отношение резало слух. Я привык слышать такое обращение только от очень близких людей, а в списке таковых числилась только мама.
Виктор: — Хорошо, я буду называть тебя по имени, а ты меня — на «ты», договорились?
«Это не выглядит как компромисс: он изначально должен был называть меня Максимом, а теперь ставит мне условия?»
Но спорить с человеком я не стал: ни тема спора, ни мое состояние не располагали вступать в дискуссию.
Виктор: — Сделай как себе.
Виктор сказал это и осторожно, слегка покачиваясь, вышел из кухни, а пока машина исполняла алгоритм, успел вернуться с бутылкой коньяка в руках. Поставив кружку свежего напитка перед мужчиной, я сел на свое место и наконец-таки глотнул немного остывший кофе.
«Какой кайф... М-м-м. Что за привкус?»
Я повернулся и с удивлением увидел Виктора, плеснувшего себе коньяк в кружку.
Виктор: — Поверь, сразу полегчает. Я в голове начал анализировать странную фразу и лишь после второго глотка понял, что, пока готовил Виктору кофе, он плеснул коньяк и мне.
Виктор: — Ладно, теперь давай рассказывай, какого хрена это вчера было?
По телу моментально пробежал холодок.
Слишком неожиданно, слишком в лоб, без прелюдий. Я не успел придумать версию, так как был уверен, что он ничего не вспомнит и начал юлить.
Я: — Вы о чем?
Виктор: — Мась, вчера, прежде чем зайти на кухню, я пошел поссать и долго не мог понять, какого хрена маска Теодоры делает на стиралке.
«Блядь, маска... Она до сих пор там лежит».
Виктор: — Я точно знаю, кому давали костюм. Как он оказался у тебя?
Я: — Она заболела и попросила меня его вернуть.
Виктор: — Ну и?
Я: — Я пришел домой, решил примерить маску и не заметил, как пролетело время.
Говорить правду было невероятно стыдно, но пытаться соврать бесполезно.
Виктор: — Да хрен с ним с кроссдрессингом, как ты в клубе оказался?
Я: — Решил помочь своей девушке.
Виктор: — Чего?
Лицо Виктора искривилось, как будто он съел лимон целиком.
Я: — Решил помочь.
Виктор: — Кому?
Я: — Своей девушке.
Виктор: — Занятно. И давно она твоя девушка?
«А как давно мы встречаемся, год или больше? Знакомы-то мы уже лет 5, наверно, но вот когда наши отношения переросли...»
Виктор: — Прости, я неправильно выразился. А она в курсе, что вы мутите?
Этот вопрос поставил меня в тупик.
«Ну как, конечно в курсе, мы же встречаемся, она меня зовет, мы болтаем».
Я крутил в голове ответ, но кислое лицо собеседника ставило мои ответы под сомнение.
Виктор: — Ладно, не суть. С хера ли ты решил, что ей помощь нужна?
Я: — Ну, у нее сценка была с подругами, она заболела, решил подменить, она говорила, что для нее это важно.
Виктор: — Ебануться. Ну ты ее подменил, как ощущения?
Я решительно не понимал, о чем спрашивает Виктор. Никакой сценки вчера не было, все пошло не по плану.
Я: — Так не было сценки, все пошло не по сценарию.
Виктор: — Думаешь?
Я окончательно завис, пытаясь понять собеседника.
Я: — Что вы имеете в виду?
Виктор: — Мася, может, это у тебя в голове был другой сценарий, а все на самом деле было так, как планировалось?
Я: — Да хватит меня так называть!
Виктор: — А ты мне не выкай, у меня уши режет.
Мой собеседник как-то спокойно откинулся на спинку стула и глотнул свой кофе.
Виктор: — О... да...
«Было так, как планировалось... То, что было, то и планировалось? Изначально планировалось устроить оргию? Хорошо, что Лена в этом не участвовала».
Виктор: — Ну, какие планы?
«Слава богу, я раньше с ним не общался, я вообще не понимаю, о чем он говорит».
Я: — В каком смысле?
Виктор: — Блин, Максим, я вчера понял, что насовал в рот сыну своей, типа женщины, это стресс... И я хотел бы знать, такое поведение для него норма?
«Офигеть, он живет с мамой и называет ее...»
Я: — Что значит «типа женщины»?
Виктор: — Да епт. Ты суть разговора совсем не отдупляешь, да?
Я: — Всё я отдупляю, вы живете с мамой и называете ее «типа женщина»?
Виктор: — Я живу с ней, потому что у меня дома ремонт. Попросился на пару недель, но в проекте какие-то материалы, которые сейчас сложно привезти, всё затянулось. Да короче, мне самому не кайф, как бомжара...
Я: — А мама?
Я смотрел на Виктора и не мог сложить пазл.
Виктор: — Мы с ней спим.
Я: — Что значит спим, она вам что, шлюха какая-то?
Виктор: — Твою мать, Мась, тебе сколько лет? Ведешь себя как школьник.
Я: — Нормально мне лет.
Виктор: — Да я и вижу. Глотни, я сейчас разрушу твой нежный мир.
Во мне кипели эмоции, я смотрел на мужика и совсем не хотел делать то, что он говорит.
Виктор: — Твоя мама — взрослая женщина, начальница, я когда-то давно был в ее подчинении, и она этим пользовалась.
Я: — Что значит пользовалась?
Виктор: — Да ты заебал. Ну как начальница может пользоваться молодым подчиненным? Я даже не знаю, кто в нашей паре папочка. Уже лет пять на нее не работаю, а до сих пор она мне приказывает, а я подчиняюсь.
В моей голове какой-то кисель, я совсем не могу сложить мозаику. Хотя ответы плавают на поверхности.
Я: — Вы хотите сказать, что это мама вас принуждает?
Виктор: — Бля, ты реально как в сказке. Сейчас уже нет, а вот раньше, скорее всего, да, по крайней мере, мне так казалось.
Я: — Это как?
Виктор: — Ну как: твоя начальница подсаживается к тебе на корпоративе, вы общаетесь, а через время она тебе говорит властным голосом: «Сейчас еще по бокалу и продолжим общаться у меня дома», а ты молодой, стеснительный, у тебя есть девушка... Я поэтому и уволился... Какого хрена мы меня обсуждаем, ты мне про себя расскажи.
Я: — Что?
Виктор: — Тебе нечего рассказывать? Т. е. для тебя норма участвовать в оргиях вместо своей девушки?
Я: — Ну, наверное, хорошо, что вчера она не пошла в клуб?
Виктор: — Да в смысле?
Я: — Ну, она бы, наверное, не пережила такой шок.
Виктор: — Сука, о чем ты говоришь? Я реально не понимаю.
Я: — Ну, Лена, она думала, будет сценка, а там...
Виктор: — Да какая нахер сценка? Планировалась оргия, тематичная. Мы чуть ли не каждую неделю такие устраиваем.
Я молча смотрел на собеседника, все еще не понимая главную вещь.
Виктор: — Я у тебя и спрашиваю: Лена в курсе, что вы встречаетесь? Потому что она ведет себя так, как будто у нее парня нет и в помине.
Кисельный мозг постепенно начал сливаться в общую картину. Как ни хотелось, но мне пришлось признать тот факт, что, скорее всего, Лена мне не девушка.
Я: — И что, Лена тоже участвует?
Виктор: — Участвует? Она главная звезда. Поэтому и костюм ей достался особенный. Чтоб все, кто нужно, знали: туда можно входить без стука.
Я: — Я все равно вам не верю.
Виктор: — Да хоть верь, хоть не верь, мне, если честно, срать. Я вообще не хочу ее обсуждать. Ты мне про себя скажи, ты гей?
Слова ножом воткнулись в мозг и заставили его встрепенуться.
Я: — Нет! С чего вы так решили?
Виктор: — С вчерашнего маскарада.
Новости. Каждую минуту мой мозг наполняется шокирующими новостями, и я, перерабатывая их, совсем забыл о вчерашнем событии, но как только речь пошла о нем, впечатления от прожитого снова наполнили тело.
Я: — Это случайно получилось, я не думал, что... ну... все так пойдет.
Даже внутри себя сложно принять тот факт, что тебя трахнули в рот, а произнести это вслух почти невозможно.
Виктор: — Ладно, что дальше делать собираешься?
Я: — Не знаю, все сложно. Надо костюм как-то вернуть.
Виктор: — Я и пытаюсь у тебя пол-утра узнать: ничего, что к вечеру все узнают, что в костюме Теодоры был ты?
Я испугался и посмотрел на Виктора.
Я: — Вы им расскажете?
Виктор: — Зачем? Все и так узнают: проснутся, начнут обсуждать, и быстро выяснится, что в костюме был ты. А мне, знаешь ли, не хотелось бы, чтоб кто-то узнал, что это был ты, особенно твоя мама.
Я: — Я бы тоже не хотел, чтоб это раскрылось, но не знаю, что делать.
Виктор: — Просто капец, так вчера все замечательно складывалось, а ты все обосрал.
Я: — Почему я?
Виктор: — Потому что в основном для девушек, минет – это инструмент и поэтому, та которая согласится на горловой, как бриллиант.
Я: — Еще бы, сам бы попробовал в горло «Исполнитель желаний» всунуть – ощущение не из приятных.
Виктор: — Что, прости?
«Я это в слух сказал???»
Я: — Неважно.
Виктор: — Короче. Если твоя личность раскроется, нам обоим хана.
Я: — И что делать?
Виктор: — Я не знаю, но что-то делать нужно.
В этот момент мне на телефон позвонила Лена, и я, как ошпаренный, кинул его на стол.
Виктор: — Ты чего? Возьми трубку.
Я: — Я боюсь.
Виктор: — Чего?
Я: — А вдруг она в курсе?
Виктор: — И что это меняет? Бери.
Я протянул ползунок вызова и, откашлявшись, ответил.
Я: — Алло!
Лена: — Мася, привет, ты вчера костюм отнес?
«Да, что ж меня все сегодня так называют?»
Я посмотрел на Виктора, который подняв брови пытался что-то спросить.
Я: — Да.
Тут же Виктор нажал на сброс звонка, и я опешил от неожиданности.
Виктор: — А ты придумал, кому ты отдал костюм?
Я: — Нет.
Виктор: — Ну так придумывай быстрее.
«Быстрее, быстрее, быстрее, ничего не получается...»
Как не пытался, но в голову совершенно не лезли никакие мысли.
Виктор: — Ладно. Скажи: «Отдал внутри девушке какой-то».
Я: — Какой?
Виктор: — Какая разница, ты там никого не знаешь. Зашел, спросил у девушки, кому отдать, она сказала — мне, и ты ушел.
Тут же снова зазвонил телефон, и я поднял трубку.
Лена: — Я не расслышала, связь прервалась. Ты отдал?
Я: — Да, я зашел внутрь, там стояла девушка, спросил, кому отдать, она сказала — мне, и я отдал.
Лена: — Что?
Я посмотрел на Виктора, который закрыл лицо руками.
Лена: — И что за девушка?
«Да фиг знает, что за девушка.»
Я пытался взглядом попросить помощи у мужчины, но он только разочарованно качал головой.
Я: — Ну, там была.
Лена: — Как она выглядела?
Я: — В смысле? Как девушка.
Лена: — Ладно, потом поговорим, пока.
Виктор: — Заебись. Пусть теперь ищут девушку, которая выглядит как девушка.
Я: — А с костюмом что делать?
Виктор: — Его надо вернуть, Колян его под мою ответственность взял. Сходи и подкинь куда-нибудь внутрь.
Я: — Я боюсь.
Виктор: — Чего там бояться? Закинул в рюкзак, зашел внутрь и кинул в какой-нибудь угол.
Я: — Да что значит «зашел внутрь»? Как я зайду?
Виктор: — Блин, ну вчера же ты как-то зашел? Хотя ты вчера в костюме был и охрана знала, что этот костюм гвоздь программы.
«НУ и как я теперь без костюма зайду?»
Я: — А может, вы подкинете?
Виктор: — В смысле я? Ты эту кашу заварил, меня зачем приплетаешь?
Я: — Ну вам-то проще туда попасть, вы там свой.
Виктор: — Мася, если меня кто-то увидит с костюмом, то начнут задавать вопросы, а тебя просто не заметят, подумают — курьер.
Такое ощущение, что он специально называет меня Мася, и меня это жутко бесит, но я не могу просто так взять и начать называть его на «ты»...
Я: — Ну пожалуйста. Вы мне поможете, а я вам...
Виктор: — Господи, да чем ты мне помочь-то можешь?
Я: — Ну, кофе по утрам варить буду.
Виктор: — Нажав одну кнопочку на кофемашине? Я ему жизнь, считай, спасаю, а он мне — кофе...
Виктор прищурился и посмотрел на меня.
Я: — Ну, еду я готовлю хуже, чем кофе, может, куда сходить надо.
Виктор: — Нет, ты можешь отблагодарить меня прямо тут, дома.
Я посмотрел в хитрое лицо мужчины, перекидывающего с одной щеки на другую конфету.
«Интересно, как я его могу отблагодарить?»
Спросить прямо я не мог, мне вообще с ним стремно разговаривать.
Я: — И как?
Виктор: — Да брось, ты уже все понял.
Где-то внутри меня начало свербить. Я чувствовал обжигающий взгляд и, по идее, должен был что-то понять, но что?
Виктор: — Ладно, давай события не будем торопить. Давай я сначала попробую костюм скинуть, вдруг ничего не получится, а мы тут размечтались. Собери мне всё в пакет, и вечером продолжим разговор, хорошо?
«Интересно, что он от меня хочет, надеюсь мне не придется его шмотки стирать.»
Я кивнул головой и, допив кофе, пошел собирать костюм в пакет.
...
Примерно через полчаса Виктор ушел, а за ним и я начал собираться в институт. Хотя думать об учебе не получалось от слова «совсем».
Я думал о произошедшем и пытался понять, как это повлияет на мою жизнь.
«А может, уже повлияло?»
Оглянувшись по сторонам, я для себя отметил, что девушки меня привлекают больше, вернее, даже не так. Меня вообще не привлекают мужчины. Я с удовольствием разглядываю представительниц прекрасного пола и могу пережить их взгляд, отчитывающий за излишнее любопытство, а вот разглядывать мужчин я даже, наверно, боялся.
«Ладно, если нарвусь на грубияна, хотя, конечно, не ладно — по морде получать мне совсем не хочется, но вот если нарвусь реально на гея и он подумает, что я его клею... КОШМАР!!!»
Почему-то я был уверен, что Виктор не станет заморачиваться с костюмом или, что казалось реальней, вообще забудет о нем. Так что, придя вечером домой, я занялся готовкой еды, продумывая, как отнесу костюм.
«Вот бы служба была такая: позвонил им, они приехали и инкогнито отвезли... Твою мать, есть же курьеры и транспортные компании, принес им в офис, упаковал — и всё, так и сделаю, надо посмотреть, какие там цены».
Виктор застал меня на кухне жарящим картошку.
Виктор: — Жаришь?
Я: — Да.
Виктор: — И на меня хватит?
Я: — Должно.
Виктор: — А я вот по дороге в магаз заскочил, купил тебе шоколадку.
Это действие поставило меня в тупик: мне уже лет десять никто ничего не покупает, я всё делаю сам. Отец платил алименты мне на карту, да и мама уже давно делает так же. Поэтому я сидел и не знал, как отреагировать на подарок.
Я: — Спасибо...
Я почувствовал, как мои уши начинают пылать огнем. Даже внутренний голос онемел от неожиданности.
Виктор: — Ладно, я в душ, ты уже мылся?
«Он действительно хочет знать или просто слова сами из него выплёскиваются?
Лучше б мы продолжали не разговаривать».
Я: — Еще нет, может, позже.
Моргая глазами, я продолжал молча смотреть на сожителя, который разрывал шаблоны один за другим.
Виктор: — Ладно, ты не особо многословен, как я посмотрю.
«Конечно, не многословен: за несколько лет мы перекинулись десятком предложений, а за последние два дня — родственниками стали?»
Дожарив картошку, я достал тарелку и снова задумался.
«А я ему должен накладывать или нет? Как вообще поступают? Он же вроде изъявил желание, значит, наверно, должен, но он же мне никто, тогда с чего вдруг?»
Держа тарелку в руках, я не мог решиться на любое из действий.
«Блин, ну чего он там так долго? Картошка вкусная, когда только-только, а если я начну есть, что он обо мне подумает?»
На мое счастье, я услышал, как перекрылась в душе вода, и через минуту Виктор вышел, обмотанный полотенцем.
Виктор: — Уже готово? А то я с голода умираю.
Теперь меня уже не беспокоила температура картошки, новая тема: «Почти голый мужик на кухне».
«Он что, вот так собрался есть?»
Я: — Вы вот так будете есть?
Виктор удивленно посмотрел на меня, а потом на себя.
Виктор: — Я во фраке должен выйти? Ты стесняешься?
Сказать, что я стесняюсь, я не мог, хотя, наверно, именно эта эмоция переполняла мой разум. Просто до этого самого дня ничего подобного в моей жизни не происходило.
Я: — Ладно.
Я накидал картошку на тарелку и нерешительно поставил её перед мужчиной.
Всё ещё не выбрав, как обращаться к сожителю, я просто решил игнорировать обращения «ты» или «вы», используя нейтральный текст.
Я: — Столько хватит? Как будто специально, Виктор не сводил с меня глаз, наблюдая за каждым действием, отчего мне становилось неловко.
Виктор: — Да, вполне. Чтобы иметь такие кубики, нужно контролировать количество подобной еды.
В этот момент всё, что говорил собеседник, улетело на второй план. Отклонившись назад, мужчина акцентированно провел рукой по прессу, убедившись, что я вижу, о чем идет речь.
«Он хвастается? Да конечно хвастается. Я в два раза худее него, а кубиков не видно, а у него такие выраженные».
Виктор: — Хочешь потрогать?
Эти слова вывели меня из ступора.
Я: — Вот еще.
Я резко развернулся, взял свою тарелку и сел за стол напротив него.
Во время трапезы мы почти не говорили, только скрежет вилок о фарфор заполнял пространство.
Я к этому привык, мне нравится тишина. Наверное, я бы легко смог работать где-нибудь на маяке, никогда не страдал от безделья. Но вот Виктора тишина, по ходу, сильно напрягала.
Виктор: — Как день прошел?
«Чего? Блин, да зачем он спрашивает у меня всё это?»
Я: — Нормально.
Виктор: — Как в институте?
«Всё! Это уже перебор. А как это прекратить? Рявкнуть на него? Да я и не умею».
Я: — Как обычно.
Виктор: — Скоро сессия?
«ААААА!!! Давай просто молча поедим!»
Я: — В конце декабря, не знаю, скоро это или нет.
Виктор: — А ну да, наверно, еще есть время. Помню, когда учился, вообще не думал о сессии, вспоминал о ней за неделю — вот тогда и начиналась суета.
«Очень интересно».
Собеседник уже доел и, встав из-за стола, пере повязал полотенце, предоставляя моим глазам возможность увидеть скрытые части его тела, и, оставив свою тарелку на столе, уходя, выдал:
Виктор: — Я, кстати, от костюма избавился, так что готовь свой ротик.
Не дожидаясь моей реакции, он ушел в комнату, а у меня в этот момент выпала картошка из рта.
«В смысле ротик???»
В голове начали метаться мысли.
«Почему ротик? Утром когда мы договаривались, он так и не сказал чего хочет, только конфету за щекой теребил. Когда он ее в рот успел закинуть?»
По спине пробежал холодок, руки начали дрожать, в ушах послышался отчетливый стук моего пульса. Я попробовал закинуть картошку в рот, но во рту пересохло, и жевать ее уже было невозможно. Мгновенно все перевернулось с ног на голову.
«Вот дебил... Никакая это не конфета, это он языком показывал...»
Снова озноб охватил все тело. Снова ужас приближения конца света.
«Так, расслабься, ведь в этом ничего такого нет... Какого? Тебе предложили сделать... Давай, как это называется, скажи!!! РТОМ!!! Нет – это по другому называется.. Ты в руки-то его член сможешь взять?»
Пытаясь в голове хотя бы отдаленно представить сцену расплаты, я погрузился в транс, и из него меня вывел жуткий холод, встряхнувший мое замерзшее тело.
«Может, он пошутил?»
Тело напрочь отказывалось работать в штатном режиме. Во рту сухо, руки дрожат, зрение глючит и не может сфокусироваться, постоянно меняя настройки. Мне необходимо было срочно выяснить намерение. И кое-как добравшись до маминой комнаты, я тихонько постучал в приоткрытую дверь.
Виктор: — Да, Мась, заходи, как раз поможешь. Я зашел внутрь и сразу же пожалел об этом. Мужчина стоял совершенно голый перед большим зеркалом и тщательно рассматривал свои брови.
Я зашел внутрь, стараясь делать вид, что меня вовсе не смущает голый торс сожителя.
Виктор: — Глянь, у меня тут бровина торчит, целое палено, не могу ее ухватить, может, ты сможешь выдернуть?
«Мне что, к нему подойти надо? К голому?»
Обычно, когда мне не по себе, я опускаю голову и смотрю в пол, но в данной ситуации мне сразу бросался в глаза член, видеть который было не по себе, а подняв голову, сразу нарывался на обжигающий взгляд мужчины.
Кое-как, борясь с внутренними протестами, я подошел к мужчине, по росту выше меня почти на голову, и, встав на носочки, попытался разглядеть проблему.
«Да почему же мне кажется, что я на свидании?»
Одно дело — оказаться в тесном автобусе рядом с одетым мужчиной, и совершенно другое — в комнате с голым.
Даже на носочках я не смог ничего рассмотреть, зато, потеряв равновесие, меня качнуло на мужчину, и, чтобы не завалиться на него полностью, я уперся рукой ему в грудь. Мгновенно по телу побежали мурашки.
Виктор: — Может, мне лучше сесть?
Я: — Да, наверное, лучше.
Я думал, что таким образом мне станет легче, но все становилось только хуже.
Раскинув ноги, мужчина сел на край кровати, и теперь, чтобы рассмотреть его брови, мне надо было либо зайти сбоку, либо встать аккурат между его ног. Я было попытался сделать маневр в сторону, но был перехвачен рукой и достаточно легко перемещен в не желаемую зону. Теперь, даже смотря в поднятое вверх лицо Виктора, я видел все его тело. Грудь, живот и, конечно же... Ноги.
Виктор: — Видишь, вот она.
Пальцем собеседник показал на беспокоящую его бровинку, и, пока я пытался сбоящим взглядом и дрожащими пальцами решить вопрос, моих ног коснулись руки мужчины; как раз в этот момент я и дернул волосинку.
«Он случайно или специально ко мне прикасается? Я даже посмотреть боюсь».
Виктор: — Вот, другое дело. Ты чего пришел-то? Свою часть договора выполнить.
Я вдруг почувствовал, как мои ноги начали предательски подкашиваться.
Я: — Я, я... Это не шутка?
Виктор: — Что значит шутка?
Меня повело, смотреть в лицо Виктору я уже не мог, опустил голову, и тут же взгляд упал на член; резко увел глаза в сторону и уставился в стену. В этот момент руки мужчины качнули меня, и тело начало стремительно заносить в бок.
«Бля!!!»
Инстинктивно я ухватился за шею и плюхнулся ему на колено. Секунда осознания, и я отскочил, как ошпаренный, к стене.
Виктор: — Я свою часть сделки выполнил, теперь твоя очередь.
«Он не шутит? Он реально хочет, чтоб я ему? Он что, гей?»
Я: — Вы же не... Вы действительно хотите?
Мужчина как будто специально откинулся назад, чтоб еще больше смутить меня, и, смотря на меня, начал спокойно говорить.
Виктор: — Слушай, в другой ситуации я бы об этом даже не задумался, и, честно говоря, утром просто пошутил, хотел глянуть на твою реакцию, но ты согласился, и теперь я из принципа хочу довести договор до логического завершения.
«Сука, это была шутка? А как я должен был понять?»
Я: — И других вариантов нет?
Виктор: — А ты можешь предложить альтернативу? По-моему, альтернативы просто не существует.
«К сожалению, это, скорее всего, факт. Может, попробовать время потянуть?»
Я: — Ну, может, завтра? Я получше подготовлюсь.
Виктор: — Ты просто пытаешься соскочить. Вчера тебе подготовка была не нужна.
«Вчера? Он хочет, как вчера???»
Виктор: — Ух, смотри, только вспомнил о вчерашнем, и мой дружок зашевелился.
Конечно, я видел его пробуждающийся орган; мои глаза хаотично метались по комнате, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но раз за разом цеплялись только за него.
«Долбанный «Исполнитель желаний!»
Я: — Я просто... Не умею...
Виктор: — Не переживай, как и вчера, я все сделаю сам.
В глазах немного потемнело.
«Он однозначно хочет как вчера». Вспоминая ощущения, полученные от вчерашнего секса, мне стало дурно.
Я: — Сам... Это ужасно...
К глазам подкатили слезы, я умоляюще посмотрел на мужчину, и, наверно, это его тронуло.
Виктор: — Понимаю, для тебя в этом мало было приятного.
Виктор привстал, нежно взял меня за руку и потянул к себе.
Виктор: — Если хочешь, можешь попробовать сам, а я просто полежу.
«Сам? Это явно лучше, чем когда он держит голову и трахает в горло».
Приблизив меня к себе, мужчина не остановился, а сменил вектор и за руку потянул меня вниз.
Сопротивляться было тяжело и физически, и морально. Меня очень мягко и нежно вынуждали встать на колени, а я, уже осознав, что это неизбежно, боялся сделать последний шаг. Тут-то и вмешалась вторая рука, которая легла на плечо и завершила процесс капитуляции.
Виктор: — Давай, не бойся.
Я, вытаращившись, смотрю на уже пробудившийся член и вижу, как на него положили мою руку.
Виктор: — Просто потрогай.
Голова под воздействием чьей-то силы потянулась вперед. Губы воткнулись в детородный орган, и я несколько секунд просто смотрел на него, скосив глаза.
«Что там говорили, как эскимо?»
Закрыв глаза, я попытался представить, что перед губами эскимо, но только попытался.
«Какое еще эскимо? Это член, здоровый член, и я должен его взять в рот!»
Не знаю, как это выглядело со стороны, но в уже вроде как безвыходной ситуации я никак не мог решиться открыть рот.
Виктор: — Что с тобой? Вчера же делал?
Услышав вопрос, я с охоткой влился в обсуждение.
Я: — Ну так вчера мне и флягу подсунули, и какую-то пыльцу.
Виктор: — Что, под воздействием пыльцы было бы легче?
«Ох, не знаю, что это за пыльца и как она влияет».
Делая вид, что только отсутствие пыльцы мешает мне заглотить эту штуковину, я пожал плечами.
Я: — Наверно.
Мужчина, прищурившись, смотрел на меня сверху вниз, как будто оценивая что-то.
Виктор: — А ну-ка, подай штаны.
Указывая на брюки, аккуратно сложенные на стуле. Мне даже подниматься не пришлось: продолжая стоять на коленях, я вытянулся в сторону стула, подхватил одежду и протянул хозяину. Тот, в свою очередь, пальцем проник в кармашек для мелочей и вытянул из него небольшой бумажный сверточек.
Виктор: — Только давай договоримся не налегать на эту штуковину, хорошо?
«У него что, пыльца с собой?»
Я никогда не был особо везучим человеком, но чтоб вот так не фартило – это уже слишком.
Я безнадежно вздохнул.
«Бежать некуда, сам виноват».
Я не хотел отдавать долг, я не хотел пыльцу, я уже точно не хотел находиться в этой комнате, но, покорившись судьбе, кивнул головой, зная, что ничего хорошего дальше не будет.
Собрав на указательном пальце немного порошка, Виктор поднес его к моему носу с немым предложением вдохнуть.
Мороз окутал затылок и устремился по позвоночнику вниз, захватывая новые территории. Когда волна стихла, я открыл глаза.
«Что-то изменилось... Но что?»
Та же комната, та же поза, та же ситуация, но я в ней уже не чувствую себя как осужденный перед казнью. Виктор одной рукой держал меня за плечо, другой придерживал голову.
Виктор: — Ну, теперь лучше?
«Не знаю, лучше это или нет, но точно иначе.»
Я: — Да.
«Я что, заговорил?»
Виктор: — Ну тогда не томи.
Посмотрев в направлении взгляда мужчины, я понял, что от меня хотят.
«Хм, не такой уж он противный.»
Обхватив член рукой, я пару раз провел ей вдоль ствола, наклонился и обнял головку губами.
«Ничего смертельного не случилось. Ладно, продолжим.»
Легкими поступательными движениями головы я начал удовлетворять партнера.
«Эскимо? Где бы взять такое здоровое эскимо?»
Через пару минут чувства смущения покинули меня окончательно, и я просто отдался процессу, чувствуя, как из ниоткуда на меня накатывают счастье, любовь и возбуждение.
Виктор: — Погоди-ка. Может, халатик накинешь, а то вид не очень. На двери висел мамин шелковый халат. Я встал и, сняв его с петли, накинул прямо поверх футболки и домашних трико.
Виктор: — Тю, ну трико-то хоть сними. Скинув трико, мельком взглянул в зеркало и оценил нелепость наряда. Рукава футболки длиннее, чем на халате, и сейчас торчали наружу.
«По-хорошему, халат нужно надевать на голое тело.»
В голове сразу всплыла мама в халате: обычно она его накидывала, идя в душ после рандеву с Виктором.
«Блин, она его надевает только после секса и только чтобы передо мной голой не щеголять.»
По телу побежали мурашки. Я вдруг представил, как удовлетворенная женщина собирается в душ и надевает халат, чтобы не травмировать своим обнаженным телом уже взрослого, но достаточно скромного ребенка.
Виктор: — И ободок захвати.
«Ободок? Ни разу не видел маму в этой штуковине».
Глядя на мою прическу, мама обычно говорит, что в парк альпак ей идти не нужно — дома насмотрелась.
Прижав шевелюру ободком, я взглянул на себя в зеркало и увидел, что с другой стороны на меня смотрит не забитый подросток, а скорее девушка, хотя по правде говоря, мое лицо всегда было похоже больше на женское и не зная как сделать так, чтоб я стал больше походить на парня, я просто стал тупо копировать внешний вид большинства подростков. Широкие штаны, кроссы DC, черная толстовка и полу лохматая шевелюра на голове.
«Я даже не знаю как она называется.»
Виктор: — Свет выключи.
Обернувшись перед зеркалом вокруг своей оси, я с укоризной уставился на мужчину. Мне вдруг захотелось по вредничать.
Я: — Оскар Зороастр Фадриг Исаак Норман Хенкель Эммануэль Амбройз Диггс, вы стесняетесь своей прекрасной Теодоры?
Виктор: — Чего?
Видимо, Виктор никогда не читал «Волшебника страны Оз», потому что сейчас решительно не понимал, почему я его так назвал.
Я: — Ох, все вы, мужики, одинаковые.
Сам не знаю, зачем я процитировал свою мать, но мне показалось, что эта фраза уместна.
Я чувствовал себя как никогда хорошо: великолепное настроение, легкость в теле и никакого смущения.
Щелкнув по выключателю, я еще раз бросил взгляд на себя в зеркало и, вернувшись к мужчине, встал перед ним на колени.
«Интересно, так себя девушки и ведут? Вот так становятся перед партнером на колени, берут член в рот. О чем они думают в этот момент?»
Пытаясь надеть на себя шкуру любовницы во время коитуса, я заметил, что возбуждение стремительно увеличивается.
Постепенно увлекаясь процессом, я чувствовал, что мой дружок, тоже требует внимания, но потянуться к нему и начать теребить я стеснялся. Поэтому, просто просунув руку между ног, слегка пальчиком водил по уздечке. И в моменте этого воздействия хватало с головой.
Устав сидеть, Виктор лег на спину и даже перестал наблюдать за процессом, отдав его управление в мои руки. А внутри меня разгорался пожар. С каждой минутой желание удовлетворить мужчину становилось все сильнее и сильнее. Я делаю действие, я чувствую, как партнер реагирует на него и это начинает иметь обратный эффект. От того, что партнер получает удовольствие, я начинаю гордиться, что ли, тем, что мои действия приносят счастье.
«Ему нравится, ему однозначно нравится, я несу счастье. Но почему он не финиширует?»
Через несколько минут активной работы ртом, я почувствовал, что мой ротик устал. Раньше такое было только в детстве, когда всунешь всю упаковку Орбита в рот и пытаешься все это разжевать.
«Интересно, а когда он финиширует, я должен что сделать? Даже в порно нет четкой инструкции, кто-то глотает, а кто-то специально выпускает все на волю и эта жижа ниспадает кисельным водопадом по рельефу женского тела.»
Думая об этом, в голове возникли слова Виктора: «Хорошая девочка должна все проглотить!» — и я почувствовал новую волну возбуждения.
«А я хорошая девочка? Вчера проглотил, значит, хорошая. Я все проглочу? Да! Я все проглочу».
Какой-то азарт охватил мое сознание, и теперь цель номер один — выдоить из мужчины белок.
«Но он почему-то не кончает?»
Я: — Что не так?
«Я что, вопрос задал? Вслух?»
Виктор: — Я не знаю, все классно, но чего-то не хватает.
«Вот сучара, терпит же, наверно, чтоб в горло мне засадить. Блиииин, так это все только из-за горла. Просто так ему бы и Эванора отсосала, но он хочет меня, он хочет мое горло. Только со мной он получил удовольствие».
Еще одна волна мурашек разбежалась по телу.
Я: — Хочешь как вчера?
«Какого хрена я вдруг такой разговорчивый?»
Виктор: — А можно?
«Да я уже не могу ртом работать, я же не пылесос».
Я: — Ну ты же к этому и стремился, давай уже.
«Я его на ты???»
Мужчина с энтузиазмом вскочил на ноги и, взяв мою голову в руки, тяжело задышал.
«Офигеть, как быстро подскочил, он явно хочет мое горло!»
В глазах заискрилось, я уже не стесняясь схватил рукой свой член и широко раскрыл рот, сделав в нужный момент глотательное движение.
Моментально реальность вернула меня на землю.
Как только живот партнера уперся в нос, меня начало выворачивать наизнанку.
Виктор: — Прости, прости, слишком резко. Может, в ванну пойдем, а то мы тут все испачкаем?
Я не смог до конца проанализировать слова, но, видимо, мое молчание любовник воспринял как знак согласия.
Подхватив меня на руки, мы за считанные секунды оказались в ванной и уже там мою голову снова насадили на член.
Снова рвотный рефлекс, снова я откашливаюсь, но мне почему-то не противно. Наоборот, мне хочется, чтоб меня насадили вновь. Именно насадили, не проникли, не всунули. А, взяв голову сильными руками, именно насадили по самые гланды.
Снова чувствую как головка раздвигает стенки моей гортани и снова начинаю изрекать из недр звуки, способные напугать в океане китов.
Виктор: — Вот это звуки, надо воду включить, а то мы соседей распугаем.
Я не слышал, что мне говорит мужчина. В моей голове крутился образ Shaiden Rogue, которую беспощадно дерут в горло, а она, такое ощущение, тащится от этого.
С каждым новым проникновением мне хочется увеличивать протяженность. Это неприятно, горло как будто пытаются разорвать изнутри, дышать нечем, удушье невыносимое, мне кажется, что вот-вот лопнут глаза, но в этом вся суть, мне хочется еще больше.
Чувствуя мой азарт, Виктор разошелся не на шутку и уже не может терпеть. Теперь он уже вытаскивает член не потому, что переживает за меня, а потому, что не хочет быстро кончить.
Но у меня противоположная цель.
Схватив мужчину за задницу, вдавливаю его себе в голову, любовник не ожидал такого поворота событий, пытается выдернуть член изнутри, но пропустив мою сцепку, теряет контроль. Я слышу заветные стоны, чувствую желаемые импульсы и начинаю неистово радоваться.
Вижу как у мужчины втягивается живот, он как будто пытается вдохнуть воздух в вакууме, а потом резко зажмуривается и начинает спускать запасы из яичек прямо в глубь меня.
Виктор: — Ах... ты ж!!! Аааааа!!!
«Да!!!»
Хватка партнера заметно ослабла. Его член еще пульсирует, и, поняв, что я добился своего, разжимаю объятия и дорабатываю ротиком, тщательно обсасывая член.
«Никогда бы не подумал, что это так вкусно. Что это за вкус?»
Виктор: — Офигеть!
Все еще стоя на коленях и чувствуя недосказанность, я наблюдаю, как Виктор подходит к раковине, ополаскивает свой орган и поворачивается ко мне.
Виктор: — Ты выходишь?
«Какой выходишь? У меня член сейчас взорвется.»
Я: — Нет, я еще душ приму.
Виктор: — Ну ладно.
Мужчина нежно погладил меня по щеке.
Виктор: - Ты умничка.
И вышел, а я, заряженный заслуженной похвалой и крайней степенью возбуждения, отодвинув трусы, выпустил своего дружка наружу. Его предоргазменное состояние видно сразу. Сочащийся, не переставая пульсирующий. Он хочет разрядки, я хочу разрядки.
«Интересно, а мой член такой же на вкус?»
Сняв сок большим пальцем, я облизнул его.
«Офигеть, он еще вкуснее.»
Снова снимаю сок, я с наслаждением присасываюсь к фаланге, чувствуя, что мне мало этого мало, мне нужно больше.
Руки дрожат; прикасаясь к своему члену, я обмазал соком ладонь и без тени смущения облизываю ее и пальцы.
«Хочу попробовать свое семя!»
От этой мысли глаза закатились. Рука начала неистово дергать член и почувствовал набегающую волну я подставил руку под краник.
«Семя! Семя!!!»
Но как только фейерверк оргазма стих, я открыл глаза и с ужасом посмотрел на нее.
«Я реально хотел это выпить? Твою мать!!! Что за помутнение меня накрыло???»