Несколько лет назад, я предлагал этот сюжет своим друзьям (как я тогда считал). И один хороший автор взялся за эту работу. Но с его реальным правом, отклонился от сюжетной линии и после шестой части завёл рассказ в тупик. Обсудили это вместе. С девятой части он удалил несколько серий, а меня загнал в Ч. С И вот я сам решил написать свой рассказ по тому сюжету.
****** ******
Игорь любил свою мать. Все сыновья любят своих матерей, но его любовь всегда была с привкусом чего-то запретного, о чём он старался не думать. В детстве он подглядывал за ней в ванной, в юности ловил каждый её взгляд, а когда вырос и женился, он почти забыл о своём наваждении. Почти... Но, как оказалось, чтобы всё вспомнить, достаточно одной случайности. Они ехали на море втроём: он, его мама Ольга и его семилетний сын Димка. Жена не смогла поехать из-за работы и настояла, чтобы вместо неё в поездку, отправилась свекровь: «Мама будет за внуком смотреть, а вы с ней хоть отдохнёте как следует». И вот они трое: мужчина, его мать и его сын — в старой машине, гружёной вещами и надеждами на хороший отпуск.
Ольге было сорок девять, но выглядела она максимум на сорок. Невысокая, статная, с гордой осанкой, которую не сломали ни годы, ни работа, ни бесконечные домашние хлопоты. Тёмные волосы с едва заметной проседью на висках она собирала в низкий пучок, открывая точеную шею — её тайную гордость. Глаза — серые, с хитринкой, с лучиками морщин в уголках, которые не старили, а придавали взгляду особую теплоту и мудрость. Она не гналась за модой, но одевалась со вкусом: простые, но дорогие ткани, сдержанные цвета, ни грамма вульгарности. Фигура у Ольги была — загляденье: высокая, покатая грудь, тонкая талия, округлые, женственные бёдра. Она любила короткие платья, открывающие стройные икры, и всегда носила туфли на невысоком каблуке — для походки, от которой у мужиков подкашивались колени. Кожа у неё была светлая, чуть тронутая южным загаром, а руки — ухоженные, с аккуратным маникюром, который она делала сама по выходным. От неё всегда пахло чем-то неуловимо сладким — то ли мятным чаем, то ли дорогим кремом, то ли просто домом.
За Ростовом-на-Дону у машины случилась мелкая поломка. Игорь прижал машину на край обочины, достал инструменты и залез под днище. Было жарко, пот заливал глаза, руки были в мазуте, а он всё возился с проклятой тягой ручного тормоза. В какой-то момент он услышал голос матери:
— Игорь, я сейчас… мне некуда спрятаться. Здесь такое неудобное место. Нет ни кустика... Открытость и обрыв...
Он сначала не придал значения. Думал, она просто вышла размяться. Но через пару секунд он увидел её босые ноги — загорелые, с аккуратными пальчиками, которые мелькали рядом с машиной. А потом она присела между двух открытых дверей, задницей на обрыв, передом на него и мир перевернулся.
Игорь увидел всё. Её трусики, которые она отодвинула набок. Её полные, влажные губы, которые открылись. А между ними бархатные, тёмные, как бутон розы и тоже раскрылись, словно нежно-розовая раковинка молюска. И прямо из её глубины тонкая струйка зажурчала по асфальту в полуметрах от его лица. Он смотрел и не мог отвести взгляд. В голове пронеслась картина из далёкого детства — она в ванной, он подглядывает. Тогда это было любопытство. Сейчас — желание, от которого перехватило дыхание.
Когда она закончила, промокнула пиздёнку салфеткой и поправила бельё. Затем захлопнула дверцу, и пропала с поля зрения. От такой картины, Игорь почувствовал напряжение и тесноту в шортах. У него встал на родную мать! Точнее на её красивую вульву. Он несколько лишних секунд лежал под машиной и понимал: ничего с этого случая, уже не будет как прежде .
Они доехали до Кабардинки, когда уже стемнело. Поселились в заказанное жильё. Сын вымотался дорогой и быстро заснул на широкой кровати, оставленной для него и бабушки прямо поперёк неё. Ольга стояла у окна, смотрела на море и молчала.
— Мам, ложись на мою кровать, — сказал Игорь. — Я могу и на полу переспать.
— Ну что ты, — она повернулась к нему. — Ляжем вместе. Ты же мой сын, в конце концов. Не смущайся, переспим одну то ночь.
Она сказала это легко, без задней мысли, но у него внутри всё оборвалось. Игорь вышел на балкон покурить, смотрел на южное небо, усеянное звёздами, и думал о том, что сейчас они будут лежать рядом. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение, и боролся с собой.
Когда вошёл в комнату, мама уже лежала на кровати, отвернувшись к стене. Сын разделся, залез под простыню и лёг к ней спиной. Он слышал её дыхание — ровное, спокойное. Но он-то понимал, что она ещё не спит. Ольга тоже чувствует, что между ними что-то изменилось.
— Мам, — прошептал он.
— Ммм?
— Ты не спишь?
— Нет, — ответила она после паузы.
— Я сегодня видел тебя, — сказал он. — Когда ты выходила пописать...
Ольга промолчала. Он повернулся к ней, протянул руку и коснулся её плеча. Она вздрогнула, но не убрала его ладонь.
— Мам, прости меня, — прошептал он. — Я не могу это контролировать.
— Контролировать что? — её голос дрогнул.
— Я хочу тебя как женщину. Я хочу быть с тобой. Я никогда не переставал тебя хотеть ещё с юности. Просто прятал это внутри себя.
Она сглотнула, повернулась головой к нему, и в темноте Игорь увидел, как блестят её глаза.
— Игорь, я давно это замечала, но мы не можем, — сказала она, а голос её звучал неуверенно. — Это неправильно. Ты — мой сын.
— А ты — моя мама. И я очень люблю тебя. По-разному. Сейчас — по-другому. Люблю и хочу именно, как женщину.
Она заплакала. Тихо, почти беззвучно. Он обнял её, прижал к себе. Ольга не сопротивлялась.
— Я может в глубине души, тоже так хочу, — прошептала она. — Но и боюсь одновременно...
— Чего ты боишься, мама? — он гладил её волосы. — Счастья?
— Я боюсь, что это разрушит наши жизни, наши отношения, — ответила она.
— Ничего не разрушит, — сказал он. — Мы просто будем любить друг друга. По-настоящему. Возможно так, первый раз в жизни!
Она подняла на него глаза, и он увидел в них то, что искал всегда: готовность. Она первая потянулась к нему и поцеловала в губы. Коротко, почти робко, но он почувствовал, как дрожит её тело. Их губы встретились снова — медленно, глубоко, пробуя на вкус. Игорь чувствовал, как она горит, как её дыхание становится прерывистым. Но он остановился. Он понял, что она ещё не готова, что ей нужно больше времени, чем одна ночь, что бы привыкнуть к этой мысли.
— Ложись, — прошептал он, гладя её по волосам. — Мы никуда не спешим. Мы будем любить друг друга, но не сегодня.
Она посмотрела на него с удивлением и благодарностью.
— Ты прав, — прошептала она. — Ещё не сегодня... Но ты знаешь, что возможно я тоже захочу.
— Я знаю, — ответил он и поцеловал её в лоб. — Спи, моя хорошая.
Она прижалась к нему, положила голову ему на грудь, и они уснули. Впервые за долгие годы Ольга чувствовала себя не матерью, а женщиной.