Б оязливо осмотревшись по сторонам, мама поправила успевшую слегка помяться летнюю рубашку и уверенно постучала по двери номера со слегка потускневшими от времени цифрами «42».
— Открыто!
Едва она переступила порог и закрыла за собою дверь, как из осязаемого полумрака вынырнул Павел, сжимающий в руке пушистое зелено-синее полотенце и переливающийся открытыми окнами приложений мобильник.
— Как оно Свет? – как ни в чем не бывало спросил мужчина, не отрывая взгляда от каскада информации в устройстве.
— Я... гхм... Паш, послушай...
Наконец он удостоил ее взгляда.
Отложив телефон в сторону, он оценивающе рассмотрел маму с ног до головы, словно вызванную шлюху, скривил в непонятной реакции губы и открыл дверь в ванную, из которой тут же прорвались лучи утреннего солнца.
— Отмылась уже значит? Зря.
— Паш... я...
— Давай, раздевайся, - перебил он ее, не желая слушать жалкие бормотания не пойми чего, - Сейчас помоешь меня, а потом перейдем к завтраку.
Мама не двинулась, пристально всматриваясь в самодовольное лицо мужчины.
Повесив полотенце и развернувшись к душевой кабине, Павел оглянулся.
— Ты оглохла что ли, шлюха? – уже более злобно бросил он, - Сюда иди, я сказал.
Никакой реакции.
Уверенным шагом сократив дистанцию, Павел, вытянув руку, попытался схватить ее за плечо, но маме удалось увернуться.
— Следи за языком! – взорвалась она, быстро отступая к входной двери, - Я тебе не шлюха! И не смей меня так называть!! Не знаю, что ТЫ там напридумал...
Она не успела закончить.
Во время очередного уворота, она подалась назад и с силой влетела во входную дверь, ощутив, в следующий миг, мощный рывок за схваченную рубашку, с силой швыряющий ее в застланную светом ванную комнату.
— Отпусти меня!! Что ты себе позволяешь?! - тонут ее крики в темном силуэте мужчины, заслоняющим собой весь дверной проход.
Вся борьба, все возмущение, крики и непокорность тут же гаснет за громко хлопнувшей за его спиной дверью.