Неделя вышла такая, что в четверг Олег уснул на планёрке.
Алёна будто с цепи сорвалась. В воскресенье разбудила его в семь утра, уже сидя сверху. В понедельник встретила с работы в его рубашке и без трусов. В среду он чистил картошку, а она подошла сзади, молча стянула шорты и легла грудью на кухонный стол.
— Давай. Только сильно.
Он вошёл сразу, без прелюдий, потому что она уже была мокрой. Стол ездил по линолеуму, картошка раскатилась по полу. Алёна держалась за край столешницы, подавалась ему навстречу и ругалась сквозь зубы, чего за пять лет не делала ни разу.
— Сильнее. Да не жалей ты меня, блядь.
Он намотал её волосы на кулак и перестал жалеть. Кончила она быстро и громко, а он следом, навалившись сверху всем весом.
Про салон они по-прежнему не говорили. Но Олег заметил: чем ближе суббота, тем злее она его трахала. Будто копила что-то и не знала, куда это деть.
Сам он всю неделю думал об одном и том же. Полтора часа за закрытой дверью. А он в это время сидит в машине на парковке, между шиномонтажом и пунктом выдачи, и смотрит в телефон.
К пятнице он точно знал, что в машине сидеть не будет.