Обучение начинается дома. Характер, воспитанный в колледже, может сделать лишь так много. Это отчасти потому, что большая часть характера человека — и хорошая, и плохая — уже сформирована к моменту поступления в колледж. Однако администрация и преподаватели колледжа Темплтон не были столь пессимистичны, чтобы считать, что улучшать уже нечего. Напротив, они верили, что восемнадцати-, девятнадцати- и даже двадцатилетние юноши и девушки все еще могут многому научиться — и не только в математике, биологии, физике или химии. Они считали, что молодые люди могут узнать многое о себе как о моральных, добродетельных и дисциплинированных членах общества, и у них были доказательства этому.
Выпускники Темплтона были востребованы и высоко ценились крупными компаниями, профессиями и ассоциациями, потому что колледж действительно выпускал молодых людей с выдающимся характером. Выпускники Темплтона были не только знающими и умелыми, но и добросовестными, дисциплинированными, преданными, ответственными, надежными и добродетельными. Выпускники Темплтона всегда старались изо всех сил, на них можно было положиться в трудные времена, они были верными, честными и справедливыми. Эти черты характера воспитывались, формировались и оттачивались в процессе обучения в Темплтоне. Да, Темплтон привлекал лучших молодых людей своего поколения. Многим первокурсникам требовалось лишь небольшое руководство. Но великий колледж привлекает великих кандидатов именно потому, что он известен тем, что превращает хорошее в великое, раскрывая весь потенциал, скрытый в каждом амбициозном студенте.
Однако Темплтон также понимал, что их успех будет усилен и закреплен благодаря сотрудничеству и взаимодействию с родителями студентов. Нередко случалось, что вся работа и прогресс, достигнутые за два семестра, рассеивались и даже исчезали за лето, когда молодые люди возвращались домой, быстро скатываясь к старым привычкам в бесцельной, беспечной и капризной родительской среде.
Поэтому администрация Темплтона решила обратиться к родителям студентов. Программа взаимодействия была бы полезна не только для студентов, находящихся под их текущей опекой, но и для будущих поколений в каждой семье. Умелые родители воспитывали добросовестных и послушных детей, и эти будущие студенты Темплтона, воспитанные в соответствии с установленными педагогическими принципами колледжа, вероятно, поступали бы в колледж уже хорошо подготовленными и дисциплинированными. Преподаватели и администрация вряд ли могли бы жаловаться на это!
Президент Чалмерс предложил мистеру Питерсу и мисс Хардинг стать активными участниками этой программы. Было очевидно, что они должны быть вовлечены, поскольку мистер Питерс и мисс Хардинг были хорошо известны в колледже тем, что исправляли самых проблемных и непослушных студентов.
Однако оба они были немного нерешительны, немного сомневались, так как не были уверены, что старшее поколение воспримет современную педагогику. Подход Новой школы к дисциплине студентов не был привычным для старшего поколения. Родители порой бывали немного чопорными, старомодными и даже закрытыми к идеям, решениям и инновациям современности. Но мистер Питерс и мисс Хардинг были готовы попробовать, при условии, что президент Чалмерс полностью поддержит их, если они столкнутся с возражениями.
Для президента это не было проблемой. Методы мистера Питерса и мисс Хардинг были провокационными. Но работа на передовой, за пределами привычных рамок, естественно, предполагала некоторое сопротивление. К тому же, мистер Питерс и мисс Хардинг были уже известными учеными. Их методы могли быть спорными в глазах некоторых, но их результаты имели сильную и убедительную эмпирическую поддержку. С результатами не поспоришь, и факт в том, что их студенты становились, безусловно, лучшими выпускниками, которых мог предложить Темплтон.
Было решено, что мистер Питерс встретится с родителями трех студенток, которых он ранее дисциплинировал, чьи жизни он лично затронул, и чьи жизни явно улучшились благодаря методу Новой школы.
Мистер Питерс выбрал Джули Холл, одну из чирлидерш, попавшую в неприятности за насмешки и издевательства над однокурсником (см. «У Тедди тяжелый день», «Уроки», глава 12), а также за неуважительное использование мобильного телефона (см. «Мистер Питерс и мобильный телефон», «Уроки», глава 28); Лизу Льюис, еще одну чирлидершу, которая позже снова попала в беду, обманув и затем шантажировав преподавателя (см. «Око за око»); и, наконец, Эмили Браун, одну из девушек, попавших в неприятности за ношение неуставных трусиков (см. «Мистер Питерс и трусики»).
Девушки и их отцы ждали в кабинете мистера Питерса на запланированную встречу родителей, студентов и преподавателя — в кабинете, который вызывал у каждой из девушек значительные воспоминания. Они нервно оглядывались, ожидая прихода мистера Питерса.
Отцы чувствовали себя не менее неловко. Большинство отцов находили встречи с профессорами своих дочерей немного тревожными, особенно когда дочь попадала в неприятности. Но, возможно, их больше всего беспокоило присутствие в кабинете профессора колодки.
Мистер Браун сам не знал, что его дочь попала в неприятности, но даже для него наличие колодки было довольно тревожным.
Лиза и Джули рассказали своим родителям о своих проблемах в колледже, но никогда не объясняли полную природу дисциплинарных методов мистера Питерса. Теперь их отцы задумались, глядя на колодку. Они не могли представить, что девушкам пришлось подвергаться чему-то подобному. С другой стороны, они должны были признать, что заметили явное улучшение в успеваемости и поведении своих дочерей благодаря усилиям мистера Питерса. Они были очень рады узнать о его методах, надеясь извлечь столько же пользы в семейной обстановке.
Мистер Питерс вошел в свой кабинет. «Да, отлично, все здесь!» Мистер Питерс представился, поздоровался с тремя девушками и пожал руки каждому из отцов. Затем он начал встречу, отметив: «Да, что ж, всегда очень приятно видеть отцов, которые активно участвуют в образовании, воспитании своих дочерей. Должен сказать, я был в восторге, когда вы все согласились участвовать».
«Знаете, мистер Питерс, — ответил мистер Холл, — я действительно хотел встретиться с человеком, который оказал такое положительное влияние на мою дочь».
«Папа!» — возмутилась Джули. Ни одна из девушек не была особенно рада участвовать в этой встрече. Действительно, теперь они вели себя гораздо лучше, но столкновение мира учителей с миром родителей никогда не сулило ничего хорошего. По крайней мере, так считала Джули.
«Джули, пожалуйста, я разговариваю с твоим профессором», — ответил мистер Холл, упрекая дочь за то, что она прервала их беседу. «Серьезно, сэр, — сказал он, снова обращаясь к мистеру Питерсу, — у нас были огромные счета за телефон. К тому же, Джули определенно пренебрегала учебой и домашними делами. Честно говоря, сэкономленные деньги должны пойти прямо вам».
«Ну, сэр...» — мистер Питерс скромно отмахнулся от комплимента.
«Нет, серьезно, и, по сути, она стала гораздо более послушной дома, прилежно выполняет дела, остается за ужином до конца, даже помогает убирать со стола и мыть посуду».
«Папа, ну правда, хватит», — снова пожаловалась Джули.
«Это правда, Джули, и я не могу выразить, как я горд».
Мистер Льюис выразил согласие. «О да, абсолютно. Когда я узнал, что произошло с тем молодым человеком, Теодором, я, честно говоря, был потрясен и стыдился поведения моей маленькой Лизы, но после ее встречи с вами, ну, откровенно говоря, она стала совсем другой девушкой».
«На самом деле, — сказал мистер Браун, — я не знал, что моя дочь попала в неприятности. Поэтому мы здесь?»
Отцов просто спросили, не хотели бы они участвовать в конференции родителей, студентов и преподавателей вместе со своими дочерьми, чтобы узнать о методах, которые колледж применяет для дальнейшего улучшения самодисциплины, характера и эмоционального, морального роста их дочерей. Им не сказали, что их выбрали специально из-за проблем их дочерей.
Мистер Питерс нахмурился, глядя на Эмили. «Эмили, ты не рассказала отцу о нарушении правил колледжа?»
«Нет, сэр», — тихо ответила она. «Я не думала, что должна это делать».
Мистер Питерс глубоко вздохнул. «Что ж, думаю, сейчас самое подходящее время».
Она робко спросила: «Должна ли я?» Ей никогда не хотелось рассказывать об этом родителям, особенно отцу, и уж тем более в присутствии других взрослых мужчин.
«Да, должна», — решительно заявил мистер Браун, гораздо более твердо, чем обычно. Он не хотел выглядеть перед мистером Питерсом слабым родителем, хотя, честно говоря, такое впечатление не было бы далеко от истины. Ему определенно было стыдно, как отцу, за то, что он даже не знал о проступке дочери.
Эмили посмотрела на отца, затем нервно оглядела двух других отцов и мистера Питерса. Это действительно было довольно неловко, но она наконец выпалила: «Ладно, да, я носила не те трусики», — ее лицо покраснело от такого признания.
«Ох». Мистер Браун был немного ошеломлен. Ему было некомфортно говорить с дочерью о ее нижнем белье, и уж точно не в присутствии незнакомцев. «Да, ну, э-э, хорошо», — тихо и кротко ответил он, теперь жалея, что вообще спросил об этом.
Два других отца тоже были немного смущены. Они знали о кодексе формы Темплтона и полностью его поддерживали. Это экономило им немало денег, поскольку белая блузка, черный галстук, клетчатые юбки, черные туфли Мэри Джейн, а также белые хлопковые бюстгальтеры и трусики были значительно дешевле, чем то, что средняя студентка тратила бы на модные наряды. Однако они оставляли детали гардероба своих дочерей на усмотрение жен, разделяя нежелание мистера Брауна обсуждать такие вопросы. Джули тоже было немного неловко за Эмили, хотя Лиза хихикнула. Ей это показалось забавным.
«Лиза, — упрекнул мистер Питерс, — это не шутка».
«Нет, сэр», — мягко ответила она, скромно опустив глаза в пол, — «не шутка», — признала она.
Мистер Льюис, отец Лизы, был впечатлен мгновенным послушанием, которое профессор добился от его дочери. Ему действительно было очень любопытно узнать о его методах. Они определенно были весьма успешными.
«Мистер Браун, — сказал мистер Питерс, снова обращаясь к отцу Эмили, — вы, кажется, немного неохотно обсуждаете трусики своей дочери».
«Что? Нет! Ну... да, э-э, то есть...» Он действительно не знал, что сказать. Ему явно было некомфортно говорить об этом, но ни один отец не любит признавать какие-либо недостатки в воспитании, особенно перед учителем дочери, и тем более, когда речь идет о чем-то, связанном с сексуальностью. Современный родитель XXI века должен быть далеко за пределами таких слабостей.
Мистер Питерс сочувственно улыбнулся. «Я понимаю, мистер Браун, это сложно. Всем отцам трудно обсуждать некоторые вещи с дочерьми, когда они взрослеют, превращаясь в зрелых молодых леди. Это вполне естественно».
«Да, сэр», — тихо подтвердил мистер Браун.
«Вы когда-нибудь проверяли трусики своей дочери перед тем, как она отправлялась на занятия?»
«Что?!» Мистер Браун никогда не представлял себе ничего подобного.
Два других отца, судя по удивленным выражениям их лиц, тоже были согласны.
Эмили и Джули широко раскрыли глаза, глядя на мистера Питерса. Он ведь не предлагал сделать это на самом деле, правда?
Лиза, однако, подавила улыбку при этой мысли. Она не была уверена, что ей это не понравилось бы. Когда мистер Питерс впервые ее отшлепал, она была очень робкой, наивной и неопытной девушкой, но после этого быстро повзрослела, хотя не всегда в лучшую сторону, как, например, в случае с ее выходкой с преподавателем, мистером Фландерсом.
Мистер Питерс объяснил: «В любой семье важно, чтобы родители разделяли ответственность за воспитание детей. То, что ваша дочь становится молодой леди» [все три девушки были не младше восемнадцати лет], «не означает, что вы можете просто переложить свои обязанности как отца на жен. Важно, чтобы оба родителя, оба, оставались тесно и интимно вовлеченными в воспитание». Это имело какой-то смысл.
Мистер Питерс продолжил: «Девочке нужно знать, что ее отец остается заинтересованным в ее будущем, заботится о ее благополучии, ее моральном характере, даже когда она достигает совершеннолетия. Все три девушки все еще живут в ваших домах, верно?»
Отцы все кивнули в знак согласия.
«И ей позволено приходить и уходить, когда ей вздумается?»
«Ну, нет, конечно нет», — признали они все.
«Ей позволено нарушать законы и правила общества?»
«Нет, нет, очевидно, нет», — твердо заявили они.
«Она может просто делать все, что ей вздумается?»
«Нет, нет, определенно нет».
«Вы следите за ее поведением, чтобы она не попала в беду, не нарушила правила?»
«Ну, да, конечно».
«Вы тщательно проверяете ее оценки в колледже, ее успеваемость?»
«Да, абсолютно!» На самом деле мистер Браун переложил это на жену, но не признался.
«Что ж, одно очень ясное и серьезное правило колледжа — это ношение обязательной формы. Так же, как вы следите и дисциплинируете свою дочь в отношении любых других правил колледжа или общества, вы должны делать это и здесь, если, конечно, вы не считаете, что все обязанности должны взять на себя ваши жены».
Чем больше говорил мистер Питерс, тем более логичным он казался, или, по крайней мере, тем более запутанными становились отцы.
Мистер Питерс предложил: «Не проверим ли прямо сейчас?»
«Что?! Прямо сейчас?! Здесь?!» Отцы и дочери выразили свое изумление. Он не мог быть серьезным, но девушки, основываясь на собственном опыте, знали, что он, вероятно, очень серьезен.
«Ну, да, конечно. Именно в этом цель нашей конференции родителей и преподавателей. Мы хотим показать вам, помочь вам стать более эффективными родителями. У нас запланировано несколько упражнений на сегодня, которые помогут вам встать на правильный путь, стать более вовлеченным родителем, и одно из них, естественно, — это проверка трусиков».
«Мистер Питерс, — возразил теперь и мистер Льюис, — я не уверен, что это действительно уместно. Моя дочь теперь молодая женщина. Боже мой, я перестал видеть ее...» Он не смог даже закончить предложение. Само произнесение этого слова вслух казалось неуместным, как и чувствовал мистер Браун.
«Ее трусики, мистер Льюис? Видите, сэр, вам даже трудно произнести это слово вслух. Как вы можете ожидать уважения, авторитета, если не можете даже затронуть эту тему?»
Он повернулся к трем девушкам, своим студенткам. «Юные леди, пожалуйста, подойдите сюда, в центр комнаты, поднимите переднюю часть ваших юбок перед отцами и спросите, приемлемы ли ваши трусики».
«О, мистер Питерс, — возразила Джули. — Должна ли я, правда? Это будет так ужасно неловко».
«И, моя дорогая, — объяснил мистер Питерс, — в этом и есть весь смысл». Он повернулся к мужчинам. «Видите, господа, метод Новой школы для дисциплины молодых людей и леди состоит из трех компонентов: боль (хотя ее требуется совсем немного), смущение и удовольствие. Когда эти компоненты правильно смешаны и разумно применены, результаты действительно поразительны».
Отцы не совсем поняли, особенно смутившись упоминанием удовольствия. Какое удовольствие может быть в процессе дисциплины?
Девушки больше не возражали. Они знали, что лучше не перечить мистеру Питерсу. Девушка, которая продолжала бы возражать, вероятно, пострадала бы еще больше. Поэтому, под изумленными взглядами своих отцов, они послушно отошли от своих мест и встали перед ними. Они немного колебались, переглядываясь, гадая, не струсит ли кто-то из них, хотя знали, что тому, кто это сделает, будет гораздо хуже.
Отцы не высказали дальнейших возражений. Они понимали, что находятся не на своей территории. Это был колледж Темплтон, весьма уважаемое высшее учебное заведение, и они находились в кабинете высокоуважаемого мастера педагогики, человека, который лично способствовал заметному улучшению характера и развития их дочерей.
К тому же, если быть честными, они должны были признать, что какая-то их часть, глубоко скрытая, была очень, очень любопытна, и эта часть теперь оживилась при мысли о том, чтобы увидеть своих дочерей с задранными юбками. Конечно, было ужасно, ужасно неправильно испытывать какие-либо подобные мысли, получать удовольствие от вида трусиков своих дочерей, но никто никогда не узнал бы об их личном интересе, их любопытстве, и это явно происходило под руководством и наставлением уважаемого профессора, так что это не могло быть действительно неправильным.
Девушки хором наклонились и взялись за подолы своих клетчатых юбок, еще раз переглянувшись и посмотрев на отцов, которые быстро отвели глаза, а затем медленно подняли юбки.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Глаза мужчин вернулись к виду своих дочерей, фиксируясь на постепенно обнажающихся бедрах, причем глаза каждого отца были особенно прикованы к белоснежным бедрам его собственной дочери. У их девочек были такие юные, изящные ноги.
Мистер Льюис, как и мистер Браун и мистер Холл, сомневался в том, что заставлял делать его дочь мистер Питерс, но он также был должным образом впечатлен тем, как послушна была Лиза. Он сильно сомневался, что она подняла бы юбку, если бы он сам велел ей это сделать.
Лиза чувствовала, как ее киска теплеет при мысли о том, чтобы показать отцу свои трусики.
Лиза выглядела такой ангельской малышкой, с ее миниатюрной фигуркой, почти полным отсутствием заметной груди, длинным рыжим хвостом, спадающим по спине, большими круглыми зелеными глазами, такими невинными и чистыми. Но в реальности, после сессии с мистером Питерсом, ей нравилось быть немного кокетливой и игривой, даже с отцом.
Девушки снова сделали паузу, когда их юбки были чуть ниже точки невозврата, но не задержались надолго. Они были студентками Темплтона, подопечными мистера Питерса, и они были хорошими девочками. Они не стали бы противиться или ослушаться своего профессора. Они подняли юбки полностью, до точки, где каждый мужчина мог видеть все их трусики. Мистер Питерс улыбнулся с гордостью. Мало что радует педагога больше, чем видеть, как его ученики хорошо выступают перед родителями.
Однако Джули и Эмили не были так горды. Они были откровенно ошеломлены, стоя там с задранными юбками, демонстрируя своим отцам и двум незнакомым мужчинам свои тесные хлопковые трусики, белоснежные, как их лица были красными.
Трусики, возможно, не были чем-то особенным. У Эмили была небольшая кружевная отделка, очень незначительное украшение, которое колледж считал приемлемым. Однако простота трусиков была их достоинством и привлекательностью. Они были поразительно невинными, такими простыми, такими белыми, такими девичьими, но в то же время такими похотливыми и провокационными. К тому же, их теснота красиво обхватывала их молодые киски. У Эмили даже немного проступал «верблюжий палец», к большому смущению и тайному удовольствию мистера Брауна. Он чувствовал, как его член набухает в брюках. Он быстро отвел взгляд, но затем вернулся к созерцанию. Это было как авария. Чувствуешь вину за то, что смотришь, но не можешь не смотреть.
Глаза Эмили и Джули расширились от раздражения на поведение их отцов. Эмили закатила глаза. Было просто поразительно, как парни открыто пялятся на их формы, и это были их отцы, не меньше!
«Папа!» — наконец возмутилась Эмили. Было просто так неправильно, что ее отец так пялится на ее трусики.
«Что? О, да, да, прости», — ответил мистер Браун, быстро отводя взгляд, его лицо покраснело.
Другие отцы последовали его примеру и отвели глаза.
Но мистер Питерс быстро поправил мужчин. «Не смущайтесь, господа. Да, вид трех молодых леди, поднимающих юбки, чтобы показать свои трусики, может быть довольно привлекательным, и, должен сказать, — признал он, улыбаясь девушкам, — эти три прелестные девушки все очень милы с задранными юбками, их тесные белые хлопковые трусики выставлены напоказ».
С этим нельзя было спорить. Каждая девушка была очень красивой по-своему, и вид их всех, послушно позирующих, был действительно очаровательным.
Эмили снова закатила глаза.
Лиза гордо улыбнулась мистеру Питерсу и даже покачала попкой от удовольствия. Ей так нравилось быть хорошей девочкой.
«Но это не должно освобождать вас от обязанностей как отцов. Вы должны принять, что ваши родительские обязанности не обходятся без бремени, без жертв и вызовов, и их следует решать напрямую. Теперь, пожалуйста, господа, верните взгляд на трусики ваших дочерей и не отводите его, пока я не дам указание».
Задача была одновременно пугающей и невероятно желанной. Но мужчины понимали, когда соглашались на этот родительский семинар, что от них многого потребуют, и они определенно не хотели подвести своих дочерей или смутить их перед однокурсницами и профессором, бросив все в самом начале. Они вернули взгляд на трусики своих дочерей и приковали его к мягким белым хлопковым вещицам, словно приклеенные.
Девушки, вероятно, не возражали бы, если бы их отцы действительно отказались это делать. Их лица, даже Лизы, становились все краснее, когда они чувствовали горящий взгляд отцов, согревающий их маленькие медовые горшочки.
Все дочери любят красоваться перед отцами, и большинство признают, что им нравится, когда отцы замечают и ценят их привлекательность, их красоту, признавая, что они взрослые молодые леди. Ни одна дочь не пытается хотя бы раз привлечь взгляд отца, поймать его, любующегося ее юными, свежими, только что сформировавшимися женскими формами. Но это, пожалуй, было немного чересчур.
Тем не менее, в этом смущении было и немного возбуждения, даже для Эмили и Джули. Это было как участие в поведении, которое обычно считалось бы весьма табуированным, но под руководством профессора, под видом педагогического семинара, оно было совершенно приемлемым. Они не могли отрицать, что тоже чувствовали легкое волнение, возможно, естественный, инстинктивный отклик любой молодой леди, выставляющей напоказ свои прелести, ведь все девушки любят, когда их замечают, восхищаются ими, особенно их отцы.
Мистер Питерс позволил отцам разглядывать трусики их дочерей некоторое время. Он хотел, чтобы они испытали все эмоции, все чувства, которые вызывает такое упражнение. Это был обучающий опыт, который немногие родители себе позволяют, и он знал, что эти мужчины узнают многое о себе, а также о своих дочерях.
Спустя некоторое время он наконец сказал: «Ну, господа, вы действительно одобряете трусики своих дочерей?»
«О да», «определенно», «да, сэр», — ответили они все.
Однако мистер Питерс заметил: «У Эмили они немного тесноваты, не находите, мистер Браун?»
Эмили опустила глаза. Она натянула юбку плотнее к телу, чтобы понять, о чем говорит мистер Питерс, и тогда заметила это. Ее трусики так плотно обхватывали ее киску, что можно было различить очертания ее щели. «О нет», — тихо воскликнула она.
«Что? Э-э, ну, я, э-э, полагаю», — ответил мистер Браун, звучав так, будто не имел понятия, о чем говорит мистер Питерс, хотя на самом деле он заметил и восхитился явной женственной щелью своей дочери.
Двое других мужчин естественно переключили внимание на дочь мистера Брауна. Они уже сами это заметили. Было действительно невозможно не наслаждаться время от времени видом киски, обернутой в трусики, другой девушки, хотя это вызывало дополнительные эмоции, как и ожидал мистер Питерс. С одной стороны, они чувствовали себя комфортнее, позволяя себе наслаждаться видом без чувства вины, как сделал бы любой мужчина. В конце концов, каждая из девушек была взрослой, и каждая поднимала юбку добровольно. В том, чтобы мужчина наслаждался видом красивой молодой леди, поднимающей для него юбку, не было ничего предосудительного. С другой стороны, им было немного неловко наслаждаться таким зрелищем в присутствии своих дочерей, гадая, не раздражает ли их дочь распутное поведение отца, возможно, даже ревнуя к тому, что он восхищается киской другой девушки. Но было действительно трудно игнорировать вид милого маленького «верблюжьего пальца», и мистер Питерс, казалось, привлекал к этому всеобщее внимание.
«Полагаете, мистер Браун?» — недоверчиво ответил мистер Питерс на его отрицание. «Вы не видите очертаний влагалищных губ вашей дочери?»
Эмили уронила юбку. Это действительно зашло слишком далеко. Одно дело — показывать это отцу и двум другим мужчинам, но мистер Питерс не должен был говорить об этом вслух, правда?
«Эмили, пожалуйста, твой отец, похоже, не заметил твой милый маленький «верблюжий палец». Давай, покажи папочке».
Эмили нахмурилась, но сделала, как велел мистер Питерс, снова задрав юбку, чтобы отец мог сам убедиться.
«Ну, да, — быстро ответил мистер Браун, нервно откашлявшись. — Да, конечно, есть такое», — признал он, будто это не было чем-то особенным.
«Многие студентки, — объяснил мистер Питерс, — любят носить трусики таким образом. Это может быть настоящим модным заявлением». Он подошел к Джули сзади и потянулся вниз, чтобы взяться за пояс ее трусиков.
Джули затаила дыхание, гадая, что он собирается сделать. Он ведь не собирается их стянуть перед ее отцом, правда?
Мистер Питерс этого не сделал. Напротив, он сильно потянул их вверх, устроив ей небольшой «веджи» сзади, хотя его целью была передняя часть. «Да, вот, как видите, господа, девушки всегда могут добиться такого эффекта, просто потянув трусики, чтобы они сидели гораздо плотнее».
Теперь настала очередь мистера Холла широко раскрыть глаза от шока, когда его взгляд зафиксировался на очертаниях женских губ его дочери.
«Мистер Питерс, пожалуйста», — тихо запротестовала Джули, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь сохранить равновесие, чувство собственного достоинства, поскольку ее чуть ли не приподняли на цыпочки, подвешивая за трусики.
Мистер Питерс посмотрел из-за тела Джули, чтобы увидеть, насколько успешно он донес свою мысль. «Да, да, милый маленький персик, плотно завернутый в ее маленький хлопковый мешочек».
Мужчины не совсем поняли метафору мистера Питерса, но суть уловили.
«Лиза, — спросил мистер Питерс, — не могли бы вы продемонстрировать своему отцу?»
«Да, сэр», — тихо ответила она. Ее красивые круглые зеленые глаза были прикованы к отцу, когда она засунула подол юбки под подбородок и обеими руками взялась за пояс своих трусиков, затем потянула их плотно к своим губам, и третий маленький «верблюжий палец» очаровательно появился в поле зрения. Лицо мистера Льюиса покраснело. Никогда прежде его дочь не выглядела такой милой, такой очаровательной и такой чертовски горячей. Он должен был признать, что бывали моменты, когда он фантазировал о том, как его дочь обнажается перед ним. Она порой расхаживала по дому в довольно откровенных нарядах, не полностью закрывала дверь спальни, готовясь ко сну, выходила из ванной, все еще прикрываясь полотенцем. Он задавался вопросом, было ли ее поведение намеренным. Конечно, это не могло быть правдой, но какой мужчина не задумался бы? Она должна была знать, какой эффект это на него оказывает.
Стоя там, Лиза вспоминала моменты, когда она намеренно выставляла себя перед отцом, оставляя дверь спальни приоткрытой, переодеваясь в пижаму, зная, что отец подглядывает, радуясь тому, что, вероятно, возбуждает его, позволяя ему любоваться ее молодым, взрослым телом, соблазнительно одетым в кружевной бюстгальтер и трусики. Или когда она специально не накидывала полотенце после горячего душа, во время которого она ласкала себя, думая об отце. Вытираясь, она услышала, как он идет по коридору, и быстро вышла из ванной, чтобы он хотя бы мельком увидел ее спелые молодые груди и драгоценную свежую молодую киску. Она быстро прикрывалась, притворяясь смущенной, что, по правде, было отчасти правдой, поскольку ей было неловко за свой извращенно игривый интерес к провокации отца. Однако она гадала, что бы она сделала, если бы он действительно к ней подошел.
«Что ж, — сказал мистер Питерс, — думаю, это была очень хорошая проверка трусиков. Думаю, следующим мы должны рассмотреть...»
Но, прежде чем он успел закончить предложение, мистер Питерс был прерван очень веселым пением: «В этот идеальный день, ничто не стоит на моем пути».
«Боже мой», — сказал мистер Питерс, шокированный и изумленный дерзостью Джули.