Предупреждение . Тем, кто ищет крышесносной порнографии, читать не стоит. Зря потратите время.
Предисловие. Это повествование родилось как побочная ветвь «Побочного эффекта». По жанру — не то порнографическая фантастика, не то фантастическая порнография. Не знаю.
В общем, как читатель поймёт.
4
Едем мы, едем, я весь млею от сладостных воспоминаний о ночном экзамене. Деева сжимает раздувшийся член и говорит с улыбкой:
— Иван Сергеевич, дорогой, боюсь, в официальной обстановке ваша эрекция может быть неправильно понята. Представляю реакцию твоей Софи!
Ё-моё! Она права! Но почему постоянно поминает Софью? Ревнует, что ли? К негритянке — нет, а к ней — поди ж ты... Отвечаю:
— Софи не моя! А рядом с вами, Анна Викторовна, мой паршивец меня игнорирует. Ума не приложу, что с ним делать!
Деева поглаживает стояк, окидывает взглядом салон.
— Он очень приятный паршивец! Альбина, девочка, помоги Ивану Сергеевичу сбросить напряжение. А ты, Ваня, не стесняйся. Видишь, стёкла тонированные!
— У нас тут и Альбина имеется?
— Ага, — смеётся Анечка, — рядом с тобой сидит! «Дикие», как ты выразился, имена я дала нашим неграм условно, в память о «древнегреческом» приключении. По паспорту Мвани — Альбина Беляева, а Мбаса — Павел Белов.
Негр с переднего сидения отзывается веселым голосом:
— Рад нашему знакомству, Иван Сергеевич!
Делаю над собой усилие, чтобы не заржать в голос: негр Белов и негритянка Беляева, к тому же ещё и Альбина! Да, это штрих мастера! И да, Мбаса-Белов действительно готов к тому, чтобы без трения войти в общество натуральных людей.
И Альбина готова — она уже успела распустить ремень и расстегнуть на мне брюки. Член выныривает на свободу, как фридайвер на поверхность. Девчонка облизывает головку, обнимает её губами. Чувствую, как зубы покалывают нежную область ободка возле уздечки. Меня пробивает сладостная дрожь, я приподнимаю зад, чтобы задвинуть член поглубже. Анечка с улыбкой смотрит на старания негритянки, целует меня в губы. Потом не выдерживает, отодвигает голову Альбины и принимается за дело сама: места на заднем диване огромного джипа достаточно, чтобы не толкаться в тесноте. Белов-Мбаса оборачивается и наблюдает за нами, подрачивая свою чёрную дубинку. И когда только успел расчехлиться? Лишь водитель сидит как ни в чём не бывало. Поражаюсь его выдержке и дисциплинированности.
Женщины успевают несколько раз сменить друг дружку. Чувствую, что вот-вот «приплыву». Очередь как раз Анечкина, и я выстреливаю ей в рот чередой зарядов.
— Вот и молодец, Ванечка, — облизываясь, хвалит Деева. — А ты, Белов, прекрати безобразничать. Спрячь инструмент, подъезжаем.
Но увы, мы попадаем в очередную пробку. Есть время не только привести себя в относительный порядок, но и позвонить в офис.
— Ваня, в конторе никого нет. Ольховский ещё вчера увёз твою Софи к себе, показывать андроидов. Какое будет решение?
— Тогда мне лучше в отель. Переоденусь перед подписанием документов.
У гостиницы договариваемся о порядке мероприятий. Деева предлагает такой график: подписание, банкет, потом — продолжение работы комиссии.
— Тебе и твоей Софи, раз уж моя компания вливается в холдинг, придётся время от времени принимать у клонов экзамены.
— А я и не против, — говорю, игнорируя очередную шпильку насчёт Софьи.
— До встречи в пять часов, — Анна целует меня ещё пахнущими спермой губами и идёт к машине. — Да, не говори пока своей Софи об экзаменах!
От себя звоню финдиректору. Пусто, в номере её нет. Набираю по мобильному.
— Добрый день, Софи! Ты где?
— Здравствуй, Ванечка! — с облегчением отвечает она. — Я в отеле. А ты где?
— И я в отеле. Но в номере тебя не нет.
— Я в «Адмиральском», спускайся.
Софи сидит на своём прежнем месте. Перед ней бокал с коньяком. Она встречает меня словами:
— Представляешь, бармен, хоть и андроид, а высказал сожаление, что мне прошлый раз не понравилось, слишком быстро увела тебя.
— Да? Хм... Может, он и не андроид вовсе, а один из клонов Деевой? Ольховский им так вправляет мозги, что они становятся настоящими людьми.
— Ванечка... — мнётся Софи, — не знаю, как тебе сказать... В общем, я...
— Софи, милая, скажи, как есть. Тебя соблазнил Ольховский?
— Фу, что ты такое говоришь! Он только глазки строил. И даже не подкатывал с нескромным предложением. Хотя да, пожалуй, соблазнил. Показывал свою знаменитую фирму, аппаратуру для нейрозаписи. Я сказала ему, что пробовала записи «слушать», но было неприятно, словно надела чужое несвежее бельё. Он подтвердил: некоторые потребители жаловались на подобную реакцию, кое-кого даже тошнило. Но тут же заметил: «слушать» нейрозаписи — одно, а создавать — совсем другое. Сродни творчеству. У Ольховского для работы с нейродонорами используются специальные андроиды. Однажды, когда мне безумно захотелось секса, я отключила домашнего садовника и залезла к нему в штаны. Такого разочарования я не испытывала давно: вместо члена у него был муляж! Это как в подростковых «мокрых» снах, когда мальчик вот-вот тебе вставит, и вдруг оказывается, что у него вместо члена девчачья писька... Потом проверила горничную и не нашла у неё ни одной дырочки снизу. Ольховский заявил, что его андроиды обладают всем необходимым. И предложил на выбор «парней»: хоть одного, хоть сразу нескольких.
— А ты?
— Ох, Ванечка... Я слабая женщина... Я... я согласилась... — она гладит мою руку, И добавляет, оправдываясь: — Но только на двоих! Знаешь, у фирмы за запись твоих впечатлений полагается солидный гонорар. Я попросила перевести его в фонд помощи слаборазвитым странам.
— Тебе понравилось?
Софи краснеет и опускает глаза.
— Да... Очень... Двое сразу... это был такой кайф, — говорит она еле слышно. — Мне теперь стыдно! Полночи... с ними...
— Господи, ну чего тут стыдиться? Андроид — это просто фаллоимитатор с приделанным к другому концу роботом вместо присоски! Механизм. И только.
Софи делает безуспешную попытку улыбнуться.
— Не только...
— Расскажешь?
— Давай не сейчас, ладно? Пусть улягутся впечатления.
— Хорошо, милая. Тогда пойдём обедать. В пять подписание документов. Кстати, что с компанией Ольховского?
— Всё в порядке, Ванечка, он согласился. Обещал подготовить все бумаги.
— Ты у меня умница! — целую я Софи.
— Умница-распутница, — улыбается, наконец, она.
За обедом, поглядывая на успокоившуюся Софи, думаю — моя она или не моя? А Анечка? Обе нравятся, да так сильно, что понимаю: мои — обе! Ни с кем из людей естественного происхождения делить их не готов, даже в табло могу сопернику зарядить. А вот к андроидам и клонам почему-то претензий не имею. Даже наоборот, когда Анечка млела от восторга на здоровенном хую Мбасы, я только радовался за неё! И за Софи рад: полночи получала удовольствие от неутомимых роботов! Несладко с её пуританским воспитанием быть замужем за жертвой собачьего гриппа... Так пусть себе потешится. Надеюсь, Мбаса со своим внушительным агрегатом сделает её участие в экзаменационной комиссии приятным.
Ну не воспринимаю я клонов как настоящих людей! На подсознательном уровне! И Анечка не воспринимает, судя по поведению. Так что на повестке у меня один вопрос: как нейтрализовать её ревность? Нет, вопросов, пожалуй, два, потому что Софи тоже на двести процентов женщина и не захочет делиться мною с Деевой. К бабке не ходи!
— Ванечка, хочу тебе кое-что сказать, — Софи пьёт кофе и смотрит на меня с сомнением. — Не знаю только, как отреагируешь?
Я улыбаюсь.
— Если сомневаешься, не говори...
— Нет, скажу. Хочу, чтобы ты всё знал! Они очень сильные, эти андроиды. И кончают совсем как люди. И сперма у них, как у людей. По виду, по вкусу и запаху. Дмитрий объяснил, что она искусственная, генерируется прямо внутри, но — не отличишь.
— Да ладно! Ты что, пробовала её?
— Честно, Ванечка? Пробовала. Она... она вкусная! — выпалила Софи и поёжилась. — Ну вот, теперь ты всё знаешь. Презираешь меня?
— Глупая ты девчонка... Ей-богу! А ну, пошли, выражу тебе своё презрение. У меня есть чем: от твоего рассказа встал! Вот такая моя реакция.
— А как же подписание?
— А мы успеем, девочка!
... Мы, конечно, заигрались. Выбежали из номера без пяти минут пять.