Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Как родная меня мать провожала

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

/ ОТ АВТОРА: ЭТО НОВАЯ РЕДАКЦИЯ РАССКАЗА С  ДОПОЛНЕНИЕМ В  ДВУХ  ЧАСТЯХ. /

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОВОДЫ

Как родная меня мать провожала.   Т ут и вся моя родня набежала!

Первого ноября пришла повестка. Через две недели мне предстояло отправиться в армию. Мама была расстроена: её единственный сын покидал родной дом. Отец же, напротив, казался довольным: «Пусть оторвётся от бабьей юбки. Избаловала ты его, чуть в девку не превратила. Все время что-то рисует да бренчит на гитаре. Но по хозяйству никакой помощи, даже дров наколоть не умеет, вчера палец чуть не оттяпал». Он оказался прав: у меня действительно ничего не выходит, все валится из рук. Но зато я неплохо играю на гитаре и гармошке.

И вот настал последний день перед отъездом. Вечером в нашем доме собралось много людей: родные, соседи и одноклассники. Не было только Сани — он поступил в институт в Барнауле и вряд ли успеет приехать, на улице уже зима, метель метёт... хотя я отбил ему телеграмму.

По деревенской традиции, каждый приносил на праздничный стол лучшее из своего угощения: домашнюю буженину, копчёную рыбу, солёные арбузы, домашнюю кровяную колбасу, сибирские пироги с черёмухой. А ещё медовуху, разные настойки и самогон.

Пока накрывали столы, отец предложил: «Пойдём в баню, попарю тебя как следует перед дальней дорогой!» Я не люблю сильный жар, у меня начинают стучать в висках. Но пришлось — отец у меня строгий. Он редко бывает дома, всегда на работе — передовик производства, за что и награждён орденом Трудового Красного Знамени. А моим воспитанием занималась только мама, отдала меня в школу искусств. Теперь он её упрекает за то, что она не так меня воспитала.

Мы пришли в баню, разделись в предбаннике, я стыдливо прикрыл письку свою, у меня она почему-то небольшая, тоненькая и немного волосиков над ней. А вот у бати моего детородный орган приличный, где-то, наверное, сантиметров 18 свисает в спокойном состоянии и очень толстый, с массивной головкой, которая закрыта шкуркой с хохолком — у него длинная крайняя плоть. (Я представил, как его член выглядит, если его возбудить ротиком!!!) Один раз, когда мы с отцом были в бане, он посмотрел на мой 8 см членик и сказал: «Ничего в тебе нет моего, полностью пошел в материнский род»...

Я хотел проскочить в баню, но отец остановил меня, поставил табуретку посередине предбанника, сказал: «Садись, сейчас подстригу тебя». У меня длинные волосы — я всегда мечтал о такой причёске, как у Пола Маккартни, но пока учился в школе, нам не разрешали их отращивать, а в этом году я смог сделать пышную прическу до плеч. А теперь отец состриг мне волосы наголо...

После бани я увидел, что Саня всё-таки приехал. Я искренне обрадовался, бросился его обнимать и даже хотел поцеловать. Мы не виделись два месяца, и я очень скучал по своему близкому другу.

Вечер был весёлым, но я не разделял общего настроения. Грустно было покидать родной дом и уезжать в неизвестность. Что ждёт меня впереди? Куда я попаду? Кто окажется рядом?

Я слышал, что в армии не любят таких, как я. Там ценят сильных, спортивных ребят, а я — худенький домашний мальчик. В голове роились вопросы...

Наступила полночь. Гости начали расходиться, а кто приехал из других мест, укладывались спать в нашем небольшом деревенском доме. Пацаны — на печке, старики — на диване, а помоложе — на полу. Гостей было много, и Саня предложил мне переночевать у них. Мы вышли из дома. На крыльце вьюга намела немало снега, и я поскользнулся. Это был мой первый раз, когда я был пьян. Саня подхватил меня и удерживая прижал к себе. И тут я впервые признался ему: «Саня, как же я тебя люблю!» Я неловко поцеловал его в щеку. «Дурачок! »— улыбнувшись, ответил Саня и вытер лицо.

На улице уже началась метель. Я надеялся, что завтра дороги заметет и я не уеду.

Мы с Саней легли на одну кровать. Меня развезло, и я начал говорить: «Саня, я давно хотел тебе сказать, что люблю тебя!» Он опешил и молчал. Я продолжал: «Я так хочу тебя! Завтра никуда не поеду, не хочу расставаться!»

Я положил свою голову ему на грудь, и он легонько гладил меня по лысой голове. А я продолжал свои откровения: «Саня, я хочу сделать тебе что-то приятное, чтобы ты всю жизнь помнил меня!» Я начал гладить его грудь, все ниже и ниже... и... залез в трусы его, стал трогать его член. Саня лежал не шевелился... А я уже стянул с него трусы и сам подполз, прижался губками к его члену, почувствовал аромат, пьянящий меня...

Взял его член в руку. Понял, что мне это нравится, а его "дружок" обрел железную твердость. Саня замер и с интересом смотрел на меня: что будет дальше?

Я полностью обнажил его головку и легонечко лизнул, ощутив солоноватый привкус. Затем лизнул снова, уже решительнее. Он вздохнул: «О, бля, класс!.»

Это был критический момент. Шутки и приколы закончились. Он мог бы и по морде дать, и из дома выгнать, но, кажется, не против.

«Ну, ты даёшь,» — сказал он.

Хорошо, я того и хотел.

Я опасался неприятного вкуса или запаха, ведь не каждый день беру в рот у парня, да и это у меня первый в жизни опыт. Но ничего необычного. Кожица на головке оказалась бархатистой, как шкурка персика. Вкус был слегка солоноватым, как если лизнуть палец. Запах — обычный мужской запах, с нотками пота и едва уловимой мочи. В любом случае, это был не запах немытого тела.

Из головки выступила капля смазки. Я слизнул её. Вкус оказался жгуче-пряным, и мне он понравился. Я обвел языком головку, тестируя вкус, а затем взял её в рот целиком. Саня глубоко задышал.

Пора начинать. Я взял член глубже и стал отсасывать; то заглатывая его ствол в рот, стягивая шкурку к самым яйцам его, то ослабляя натяжение, лаская язычком его уздечку. Сначала он напрягся, но потом расслабился и поплыл по волнам ощущений.

«Ой, бля, соси, сука, соси. Бля, класс. Давай, соси, »— его слова меня немного ошеломили, но потом я понял, что это не оскорбление, а ласковое поощрение. « Соси, сука, да, давай»— продолжил он.

Я сосу, а он тихо кряхтит. Мне нравилось ощущать большой твердый член во рту. Хотел взять его глубже, но наткнулся носом на волосистость на лобке. Вдохнул — густой мужской запах. «Аж заколдобился». Вынул член изо рта и стал нюхать пах, мошонку. Мне было приятно. Потом стал лизать яйца.

«Что ты делаешь? »- прошептал Саня. «Удовольствие доставляю.»- ответил я.

На мошонке были волоски. Не копна как над членом и не заросли, но мне это нравилось. Я лизал потные, тяжелые яйца и возбуждался как никогда.

Санёк, кажется, освоился и стал подмахивать тазом. А потом опять напрягся и сказал, что сейчас кончит. Попытался отстранить меня от члена Но я прижался, заглотил в рот полностью...

Саня напрягся, вздохнул глубоко, его член задергался за пульсировал и в рот брызнула сперма. Мне показалось, что очень много — полный рот. Деваться некуда, не подавиться же. Сглотнул. Необычное ощущение, но мне не было противно. Я скушал кончину друга, хотя и понимал, что так и будет.

Капельки были много на мошонке, животе, бедрах. Все слизал. И когда я вылизывал гениталии друга, я почувствовал сильное сладкое возбуждение. Вкус спермы я не понял сразу, но несколько минут спустя распробовал. Солоноватая слизь с трудно описываемым вкусом и хорошо известным запахом. Интересно, что мне не было противно. Хотя кончина во рту и вызывала это чувство, но скорее как интерес. Наверное, подсознательно мне хотелось попробовать. Свою я никогда не мог решиться взять в рот: пока дрочил, мысль попробовать возникала, но когда кончал, было противно. А здесь приятель кончил в рот на пике моего возбуждения.

Еще одна неожиданность: я знал, что готов отсосать, фантазировал на эту тему. Но не мог предположить, что это доставит мне удовольствие и не вызовет отвращения.

Было ли мне стыдно? Было, с самого начала. Но это был сладкий, возбуждающий стыд. Почти мазохистский комплекс. Мне понравилось стоять на коленях перед другом, вылизывать его пах, поглощать запах и вкус, глотать сперму и слышать его стоны наслаждения...

Утром меня разбудили в полпятого. Хотел разбудить и Саню, который крепко спал у стенки, но вспомнил о том, что произошло ночью, мне стало неловко. Я, так и не попрощавшись с другом детства - ушёл. .. Больше нам с ним не довелось встретиться. Правда как-то в "одноклассниках" видел его фото....Но написать постеснялся.

Метель разыгралась не на шутку. Отец запряг Сивку в сани, и мы отправились до сельсовета, где уже собирались призывники. Нас было около десяти парней, в основном мои одноклассники. Дороги замело, на машине не проехать. Поэтому к нам подъехал трактор с санями, на которых стояла будка. Нас посадили внутрь на солому и выдали овчинные полушубки, чтобы укрыться от холода. Так мы и тронулись в неизвестность...

В пути мы были в валенках, телогрейках или старых пальто, которые потом выбросят. В армии нам выдадут форму... Из райвоенкомата нас повезли в автобусе на сборный пункт в Бийск..

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Нет ничего дороже мужской дружбы, Еще дороже, когда армейская дружба ……

Вторая часть

В Бийске на сборным пункте нас ждала неуютная казарма с нарами, словно из фильма про зону. Не было ни матрасов, ни одеял, а температура на улице опускалась до -35 градусов. Ночью спать было холодно. Один парень, его звали Сергей, предложил: «Давай одно пальто постелим, а другим укроемся!» Мы так и сделали, прижались друг к другу и немного согрелись.

Кормили нас скудно, восновнои то что в дорогу нам приготовили дома. Был титан с горячей водой. Мы пили её (в те времена про пакетики для заварки чая никто ещё не знал) и доедали домашние запасы. Только на третий день за нами приехал капитан, мы получили сухой паёк в дорогу и строем почти через весь город отправились на вокзал.

Был поздний зимний вечер, улицы пусты, мороз разогнал всех по домам. В нашем вагоне были только призывники. Все полки были заняты; и даже те самые верхние третьи полки, где обычно только матрасы лежат.

Мы провели в дороге больше трёх дней. Вначале все кучковались с односельчанами, но вскоре начали знакомиться с парнями из разных мест. В дороге делать было нечего, и от скуки мы играли в карты, кто-то беседовал друг с другом и группами, шутили, рассказывали анекдоты, смеялись и даже пели популярные в те годы песни под гитару, которую нашел наш сопровождающий старший сержант. Я аккомпанировал на этом инструменте.

Никто не знал, куда нас везут. Эшелон с призывниками неспеша шел в европейскую часть страны. За окнами простирались сибирские леса, уральские горы и заснеженные просторы Родины. На третий день прошел слух что мы едем в Москву. И вот на четвертый день пути рано утром нас разбудили и сообщили, что мы прибыли на место.

Ярославский вокзал встретил нас яркими огнями и оживлённым шумом. Большинство парни впервые оказались в столице, удивлённые рассматривали всё вокруг.

В Сибири зима уже месяц вовсю правит, кругом лежал снег, мороз по ночам под -45*, все ходили в пимах (валенках) да тулуп одевали от холода, а тут вдруг ни пойми чего — весна в середине ноября — ручьи кругом, да дождь льёт! Вот это разница какая!!! Нас посадили в автобусы и развезли в разные стороны.

Прибыли в гарнизон в подмосковном городе, и нас тут же отправили в солдатскую баню. Прапорщик приказал раздеться догола и побрить яйца да xyu! — вот это команда! Мне нравятся такие команды! Вах! В такой армии я бы не отказался служить! Здесь сотня молодых и красивых xyeв, столько же голых парней! Глаза разбегаются от разнообразия! Вижу обрезанные члены из Средней Азии, смуглые кавказские елдаки, бледные европейские члены. Но всё же у сибиряков самые лучшие! Крепкие, настоящие болты!

После бани нас переодели в солдатскую форму, и начались первые дни службы. КМБ. Заправка кровати по уставу. Строевые, тактические учения, спортивные тренировки, марш бросоки...

Даже в столовую ходили строем, ни на шаг в сторону. Кормили неплохо в те времена в армии, очень вкусно, а в воскресенье к завтраку даже давали фрукты. Повар был грузином — кавказские кулинары знают, как приготовить вкусное и разнообразно.

В первый год службы нам казалось, что еды не хватает, потому что мы быстро сжигали калории. И только на второй год службы мы стали делиться пайком с молодыми солдатами, как в своё время нас подкармливали опытные бойцы.

Весь день был насыщен. По вечерам — тренировались правильно намотать портянки, чтобы ноги в кирзачах не посбивать, да подшивали подворотничков на гимнастёрке. И только в редкие минуты свободного времени писали письма домой. Мы так уставали, что едва до подушки доходили и сразу засыпали. Все спали как убитые. А я просыпался раньше всех — привык вставать с первыми лучами солнца, как жаворонок. Лежу, еще команда "Подъём" не была. У меня стояк выпирает из кальсон, как раз через гульфик головка показалась — ласки просит. Ну я руку на свой и давай наяривать! А тут Генка, сосед по кровати которая стояла в плотную к моей, ногу приподнял, одеяло сползло. Фонарь с улицы светит, освещает его кровать. Смотрю, у него тоже из кальсон торчит. Ну я его член в руку взял. Ва! Как это возбуждает — держать чужой член и дрочить свой!

С этого дня я каждое утро так проделывал — лазил к соседу, трогал его хозяйство и дрочил свой. И потом, когда нас перевели, то и там иногда также проделывал с соседом...

Вот и по ротам нас раскидали. Деды, которые уже полтора года отслужили, "шефство" взяли за нами. То подшей ему подворотничок, то сапоги кирзовых начистить, да пряжку на ремне до блеска, то еще что-то придумают — присесть некогда... Да еще тренировки после отбоя — пока спичка горит, надо успеть одеться по всей форме и построиться. А если кто-то не успел, то всё начинается заново...

Все кровати в роте двухъярусные. Утром команда "Подъём" и пацаны-салаги с верхних ярусов спрыгивают, а у них из разреза гульфика на кальсонах писыны выскакивают (трусы не положено было выдавать зимой, а были две пары кальсон — утепленные и простые, в которых спали).

Вот так мы привыкали к армейской жизни.

Я быстро сошелся с одним парнем. По армейской классификации он был "черпак" - солдат отслуживший половино срока. Звали его Богданом, он со Львова — русин. Это было советское время. Мы все общались на русском языке (у нас в роте только один туркмен был из глухого кишлака, который по-русски ни бельмеса, ни слова. Но голос его лился, как у соловья — пел он национальные песни так звонко, что вся рота заслушивалась...

В те годы мы не придавали большого значения национальности, так как был один Союз. Мы оценивали человека по тому, как он ведёт себя в коллективе, а не по его национальности. И тем более по цвету кожи.

Только один был у нас парень-чеченец, который всех считал врагами своими, вспыльчив был и агрессивен. Его даже стареки остерегались. Он мог спокойно взять за нож... Считал себя непокорным горцем.

Но это я отвлекся от рассказа своего.

Как-то раз лежим мы с Богданом рядом, две кровати вплотную стоят. Перешептываемся о доме, о друзьях, о сексе... Он поведал историю, как двадцатилетняя девушка (на шесть лет старше его) соблазнила, и у них был первый секс. Ну, сам понимаешь, от такого разговора и у меня в трусах, и у него кипит.. Наши члены на волю просятся

А он еще и руку свою мне на грудь положил (весна уже было, жарко в казар— мы в одних трусах) и по моей груди провел вниз на живот... А все спят, и в нашем углу темно... Его рука легла на мои трусы. О! Черт, что он делает!!! Я весь дрожу! И тоже на его трусы руку, у него там прощупывается хороший стояк, не то что мой малец...

Тут Богдан шепчет: «Пошли в сортир». И там мы друг другу отдрочили... А я бы хотел... Но предложить такое постеснялся. После этого мы часто так баловали вдвоем.

Где-то через месяц три после той ночи у Богдана день рождение. Он взял у старшины ключи от каптёрки, пригласил своих земляков и меня в качестве прислуги. Распили бутылочку вина креплёного — понемножку на семерых, но голову вскружило. А после отбоя он меня толкнул, шепнул — надо прибраться в каптерке, и потихоньку туда проникли снова. А там за шкафом у старшины топчан — когда он дежурил по роте, то пьяный отсыпался. Мы решили сново по дрочить друг другу. Но тут я не удержался и сделал Богдану особый подарочек от себя: сделал ему минет (хотя мы в то время это слово не знали)! У него такой перчик был вкусный — именно о таком я мечтал. Он был прямой, головка члена была огненно фиолетовая, большая, сочная, а на кончике блестела капелька смазки. Я слизнул ее и начал брать в рот: облизал головку, поиграл с уздечкой язычком, стянул губками шкурку его и начал сосать пытаясь как можно больше его проглотить. Богдан стоял как вкопанный. Но через минуту он застонал и стал гладить меня по голове, произволя ебальные движения, трахая меня в рот.. Кончил он обильно наполняя мой рот своим нектаром запашистым киселем

Потом я еще несколько раз успел ему минетик сделать до дембеля. А перед самым дембелем он меня уломал отдаться полностью. Блин, стыдно было, попка моя не готова была, да и он тоже впервые.

Был банный день, но мы вдвоем пошли, когда рота уже помылась. В бане был дежурный уборщик-дух, которого Богдан выгнал на улицу на полчаса.

Мы стояли под душем, целовались, и он мял мою попку. Затем Богдан развернул меня спиной к себе, и я немного нагнулся и растянул попку в разные стороны, его член был мокрый от моей слюны. Богдан приставил член к моей дырочке, крепко взял меня за бёдра и начал давить головкой, я почувствовал, как его горячий и твёрдый хуй растягивает моё очко, потом стало очень больно — это головка полностью вошла, я начал кричать, дёрнулся, но я стоял у стены, некуда было идти, да и он удерживал меня за талию. Я просил вытащить, но он всё давил и давил, его член заполнял мою прямую кишку, казалось, что это никогда не кончится, он немного вытаскивал, потом давил сильнее, пока я не почувствовал прикосновение его яиц и лобка к моим ягодицам. Тут он начал просто меня ебать, вытаскивая член и загоняя его на всю глубину……

Моё очко раскрылось, и жопа хлюпала, как пизда, я пытался как-то сжать анус, но огромный длинный хуй раскрывал его снова. Боль прошла, и внутри живота появилось какое-то блядское тепло, я ощущал себя текущей пиздой, блядью, которая получает удовольствие от безысходности ситуации и хочет только одного — удовлетворить желания ебущих её мужчин, и они тоже понимали, что со мной теперь можно делать всё, что угодно… И тут Богдан застонал, схватил меня за мой член и яйца, крепко, до боли сжал и резко, с силой вогнал в меня свой xyu, прижался весь ко мне. И я понял, что он кончает в меня!

Через минутку он вышел из меня. Его член был грязный, и у основания было немного крови, значит, очко он мне всё-таки порвал…

Мне первый раз не понравилось, было больно, но  со временем боль забылась, а приятные ощущения остались нашей близости.  И что не сделаешь для милого друга!

Богдан ушел на дембель, и его место занял грузин Коба. Он был наш повор. Немного полноватым, с волосатой грудью и внушительным членом. Однажды после отбоя он пригласил меня на кухню. Мы жарили картошку по деревенски с беконом и пили чачу. От чего были раскрепощенные и веселые Внезапно мы начали целоваться. Я опустился перед ним на колени и сделал ему минет. Коба стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом. Его возбуждение росло, и его член начал пульсировать. Я с упоением принимал его семя, смакуя каждый момент. Коба снова налетел на мои губы, и мы продолжили целоваться. Затем он ласкал мое усталое тело, наклонив меня грудью на стол. Он смазал мое очко маслом, долго разрабатывал его пальчиками и вошел в меня. Первая боль прошла, и я наслаждался его ласками. Он имел меня в разных позах, не спеша кончить.

Почти каждую субботу в бане он продолжал меня трахать до самого дембеля. Вот с ним я впервые словил анальный орназм.

После демобилизации я не поехал в деревню, а остался в городе, где столько соблазна было..

С тех пор прошло полвека.

← К рассказам
Оцените рассказ