Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Как Артём свой гештальт закрыл. Часть 4. Воспитание мужа

◉ 2 просмотров
Размер
18 px

Марина сидела на пассажирском сидении джипа босса, закрыв глаза. Она не спала. Марина приходила в себя и осознавала произошедшее, точнее даже не осознавала, а привыкала к новой роли. Ведь то, что произошло, не было неожиданностью, она знала, что так и будет, она хотела этого, просто нужно было это принять. Да и говорить было особо нечего. Хотя рядом за рулём и сидел «виновник» всех её переживаний и... оргазмов. Её босс, её любовник, её мужчина (ей было приятно думать о нём именно так, и сейчас неважно, что у нее штамп в паспорте и кольцо на пальце). И Марине было вовсе необязательно восхищенно на него смотреть. Даже так, с закрытыми глазами, она чувствовала его мощь и харизму, и наслаждалась его присутствием рядом.

Так что доехали до её дома они не проронив ни слова, под мелодии, звучащие из магнитолы. Что вовсе не значило, что кто-то из них испытывал неловкость. В отличие от Марининого мужа, и Артём и Марина были другого склада, и никто из них не обманывал себя и не делал вид, что всё произошло как-то случайно. Просто иногда слова не нужны. Марина, так и не открывая глаз, иногда улыбалась, когда перед её мысленным взором пролетали события прошедшего дня. Секс был шикарный! Такого она не испытывала очень давно. Со времени замужества уж точно. И дело было не только в Артёме Игоревиче. Да, он был, конечно, и моложе и, как она и рассчитывала, оказался гораздо сильнее мужа в плане секса. Но не только это.

Тут ещё немалую роль играло, как и при каких обстоятельствах это случилось, и заводило её не меньше самого секса. Марину очень заводила роль шлюхи босса. Которая должна только слушаться и ублажать. Конечно, она бы не отказалось, чтобы было побольше нежных слов, ласк и прелюдий. Но в то же время она понимала, что тогда исчезнет эта аура сильного и недоступного босса-самца, который берёт её, как свою собственность, не спрашивая и не церемонясь. А это и делало её приключение таким необычным и волнующим. И как бы странно это не звучало, Марина вовсе не хотела видеть Артёма Игоревича взволнованным, восхищенным, сыплющим комплиментами и клянущимся, что не встречал никого лучше. Конечно, как и любой женщине, ей такое было приятно, но в данных обстоятельствах, почти постоянно оттопыренная ширинка босса в её присутствии тешили её самолюбие ничуть не меньше любых красивых слов. «Ну а восхищения, комплименты и признания в любви, я очень надеюсь получать дома от мужа» - снова улыбнувшись, самодовольно подумала Марина. И главное – это было только начало.

Когда они подъехали к её дому, только тогда Марина открыла глаза и показала, напротив какого подъезда нужно остановиться.

— Ну что же, отдыхай, набирайся сил, ведь рабочая неделя только началась. До завтра, — весело прищурившись, попрощался Артём.

Марина довольно улыбнулась, немного потянулась, как после сна, отстегнула ремень и, перегнувшись через кресло, припала к губам Артёма. С приветствиями и прощаниями они, определились и у Марины это больше не вызывало никаких заминок. Может ещё и потому, что ей это очень нравилось, и она выполняла эту «обязанность» с удовольствием.

И то, что это происходило прямо у её подъезда, и если выглянуть, то были видны окна её квартиры, где сейчас её ждал, и наверняка с волнением ждал муж, только добавляло Марине адреналина. Было такое чувство мнимой опасности. Почему мнимой? Да потому что вроде у всех на глазах и рядом с домом, а с другой – бригады бабушек у подъездов, которые всё знают, всё подмечают, и мимо которых муха не могла пролететь, ушли в прошлое. А остальным какое в принципе дело до того что происходит за слегка затонированными стеклами очередной машины, которых за вечер подъезжают и останавливаются десятки? Многие ли из нас сейчас хорошо знают, кто, где и с кем живет в их доме? И уж ещё меньше мы знаем, кто на чем ездит, и кто кого подвозит. Да и притом, был уже поздний вечер, и во дворе было немноголюдно. Так что риск был минимальный, а эмоций масса!

Оторвавшись от губ шефа, Марина выскользнула в открывшуюся дверь и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. На губах её играла улыбка. Она слышала, что машина ещё не отъехала. Значит, босс смотрит ей вслед. «Ну что же, смотри!» — Марина улыбнулась ещё шире и, представив себя моделью на подиуме, короткий путь до двери подъезда продефилировала походкой от бедра.

Дверь подъезда сейчас сработала как портал. Развратная шлюха-секретарша осталась по ту сторону этого «портала», а к лифту направлялась давно известная всем Марина – эффектная женщина, прилежная жена, участница домового чата, подруга, милая соседка, член родительского комитета в школе дочери... Каждый знал её со своей стороны. Но мир не перевернулся и встреться ей сейчас кто-то из знакомых, он бы увидел всё ту же Марину. Разве что блеск в глазах и загадочная улыбка говорили о том, что что-то от той развратной секретарши всё же проникло через этот портал в давно привычный для Марины мир, но... пока затаилось и осматривалось.

Хотя каких-то конкретных сценариев Марина не расписывала, но дом в виде заботливого мужа её встретил совсем не с той степенью обожания, на которую она рассчитывала. Миша был достаточно сдержан, и не старался так уж сильно угодить, как это было последнее время. Пока она перекусила и обсуждала с дочкой последние новости и её дела. Да, в принципе ничего необычного, раньше у них и такого не было. Но... это было раньше, в последнее время Марина привыкла к совсем другому отношению мужа. Внимание, комплименты, желание услужить и порадовать. А как известно, к хорошему быстро привыкаешь и теперь Марина была недовольна. Но как умная женщина, она не опускалась до того, чтобы начинать самой что-то узнавать, и зная мужа, спокойно ждала.

Уже перед сном, когда Марина вышла из ванной и готовилась укладываться, она застала Мишу, рассматривающего её блузку, а точнее пятна на ней.

— Марин, а это.....? — Миша нерешительно глянул на неё, показывая на блузку.

Опять двадцать пять! Внутри Марины всё вскипело. «Да что ты из себя строишь! Ты же всё понимаешь! Ты даже скандал не можешь по-нормальному устроить! Даже сейчас, злясь и ревнуя, ты продолжаешь мямлить и заискивать! Тоже мне, мужик! Мачо хренов!» - неслись злые мысли в голове Марины. Но Марину можно было назвать кем угодно, но только не истеричкой. Она внутренне выдохнула и посмотрела на Мишу внимательно. А что, собственно говоря, её взбесило? И когда пришёл ответ, всё сразу встало на свои места. Её вывело из себя вовсе не то, что он такой нюня, а то, что он не может себя принять таким и просто получать удовольствие, а пытается строить того, кем не является.

Она, конечно, понимала, что Миша не такой решительный человек, как она сама или...её новый босс и что ему нужно больше времени и... как бы странно это не звучало, ему нужна её помощь. И как только это осознание пришло, вся злость и раздражение ушли. Её план оставался в силе. Все мысли пронеслись буквально в несколько мгновений. Пока Марина уселась на кровать, нанося вечерний крем.

— Марин, тебе не кажется, что это зашло ну слишком далеко? — не получив ответа, решился продолжить Миша, так и не выпуская блузки из рук.

«Ого, какие мы строгие! Где же этот альфа-самец прятался все эти годы? Да нигде, самца как не было, так и нет, просто запуганная овечка пытается натянуть на себя волчью шкуру. Милый, кого ты сейчас пытаешься обмануть? Меня или себя самого?» - с каким-то внутренним весельем подумала Марина, продолжая, как ни в чём не бывало, втирать крем.

— Да я просто думаю, что сказать. Что я капнула на неё соусом или то, что ты хочешь услышать? — наконец удостоила его Марина ответом, который, если подумать, был вовсе не ответом, а встречным вопросом.

Говорила она ровно и спокойно, даже не глянув на мужа, а продолжая внимательно оглядывать себя, как бы проверяя, везде ли нанесен крем.

— Что я хочу услышать? — слегка опешил Миша.

Вот и всё. «Правильно» поставленный вопрос и волчья шкура сползает, открывая испуганную и смущенную овечку.

— Ой, даже не знаю, что же хочет услышать муж, который дает своей жене на работу презервативы? — саркастично поинтересовалась Марина, впервые насмешливо глянув на мужа и театрально закатив глаза к потолку.

— Я? Так ты же сама.... — начал было Миша, но быстро осекся, сам прекрасно понимая, как жалко сейчас выглядит.

— А, ну это всё меняет. Я, оказывается, во всем виновата! — вновь саркастично прокомментировала Марина эти потуги, вновь насмешливо взглянув на мужа.

Да что же на него нашло. Понятно, что Миша так же, как и она сама, волновался и переживал, несмотря на то, что всё понимал и.... судя по всему, возбуждался от этого, но всё равно – опять эти причитания, что всё зашло далеко и нужно остановиться. Что он опять такой нудный. Стоп! Марину осенило!

— Марин, я вовсе не говорю, что ты виновата, я просто... — начал было Миша неуверенно.

— Ты дрочил? — огорошила его Марина, бесцеремонно перебив на полуслове и взглянув на него прищурившись и.... с осуждением.

— Что? — совсем растерялся Миша, — А причем здесь это?

Волчья шкура окончательно слетела с бедной овечки. В принципе ответ был очевиден, но Марина как опытный боксер, почувствовав, что соперник «пропустил удар» и поплыл, бросилась «добивать», чтобы прямо сейчас расставить все точки над i и... идти дальше.

— Я спрашиваю, ты дрочил? — ещё более строго повторила вопрос Марина, продолжая пристально смотреть на мужа.

Миша только вздохнул. Марина усмехнулась. Как жена и близкий человек, она прекрасно его понимала и не осуждала. Но как сексвайф (она впервые подумала о себе так), она этого просто не могла проигнорировать! И если она хочет продолжения своих приключений, то и Миша должен стать образцовым куколдом, чтобы поддерживать и быть заботливым тылом в её похождениях, а не вот это всё.

— А как ты... как ты догадалась?... — совсем смутившись, потупился Миша, от обличающего мужа, за каких-то несколько минут не осталось и следа.

«Вроде взрослый и солидный мужчина. А тут.... Да наша Дашка и то убедительнее оправдывается, когда нашкодит» — с сарказмом, но безо всякого раздражения подумала Марина, глядя на эту картину. Сейчас её это наоборот заводило, и было на руку.

— Я же тебе сказала без меня этого не делать! — Марина, наконец, отложив крем в сторону, в одной ночнушке, сидела на кровати и, скрестив руки на груди, продолжала сверлить Мишу пристальным и недовольным взглядом.

Конечно, Марина не хуже внимательного читателя помнила, что это была скорее просьба, а вовсе не указание, но это было вчера. С тех пор многое изменилось. И сейчас, когда Миша, был смущен, растерян и готов был признаться и извиняться хоть за глобальное потепление, хоть за вспышки на солнце, Марина решила немного «переписать историю».

Ей очень хотелось сказать «приказала». То ли нарастающее возбуждение было этому причиной, то ли сама обстановка к этому располагала. Марина полулежала на кровати, скрестив руки, а Миша стоял перед ней и оправдывался. И это после всего произошедшего за последний день. Марину это очень заводило. Но все же она сдержалась и не «гнала лошадей», чтобы не спугнуть удачу и закрепить результаты воспитания своего уже без пяти минут куколда.

Так что на её замечания Миша не смог ничего ответить, а только вздохнул.

— Как я догадалась? Миш, ты серьезно? Ты думаешь, что можешь что-то от меня скрыть? — негромко рассмеялась Марина, продолжая распекать бедного Мишу (ну он сам был виноват, что посмел ей что-то предъявить), пристально глядя на него. — Ты как кончишь, то из заботливого и прекрасного мужа превращаешься в эгоистичного придурка, который просто невыносим.

— Да ладно, прямо уж из такого прекрасного и заботливого? — обиженно насупился Миша, хотя скрыть, что ему приятно это было слышать, у него не получилось, — Если бы я был таким уж прекрасным, то вряд ли такое могло случиться, — неопределенно продолжил Миша, видно подразумевая ситуацию в целом.

Миша вроде бы сокрушался, но Марина видела его насквозь и прекрасно понимала, чего он ждёт и хочет услышать. Когда она ответила, от строгого и раздраженного тона не осталось и следа.

— Милый, не говори глупости, ты замечательный муж! — Марина с удовольствием закрепила бы результат, проведя ладонью по его щеке, но уж очень ей нравилась его виноватая поза, когда он стоял вот так перед ней, пока она развалилась перед ним на кровати, объясняя, как у них всё теперь будет. Поэтому она, так и продолжила «воспитание», не меняя позы.

— Ведь хороший муж – это вовсе не тот, у кого здоровенный член, крепкий стояк и кто может трахать часами, а тот, кто понимает жену, заботится о ней, и готов её поддерживать и... порадоваться за неё! — закончила Марина свою лекцию с легкой улыбкой.

Хоть Миша и продолжал стоять перед ней, боясь взглянуть ей в глаза, но в его трусах произошло движение и они слегка оттопырились. Конечно, это было не так заметно и внушительно, как у её босса, но это было и не важно. Марина получила подтверждение того, что она попала в точку. Конечно в её «теории» было очень много спорных моментов, и множество мужчин с ней бы ох как поспорили! (и не без оснований). Вот только её речь была не для всех, а для одного конкретного мужчины - её мужа, которого оно хорошо знала и чувствовала.

— Что же мне теперь, вообще не кончать? — понуро спросил Миша, быстро взглянув на Марину и тут же вновь отведя взгляд.

Он вроде и сокрушался, но всё более пробуждающийся член в его трусах говорил об обратном. Марина только усмехнулась. Но внешне продолжала внимательно смотреть ему в глаза, принципиально не замечая всего остального:

— Милый, я пока не знаю. Я подумаю над этим, — с милой улыбкой подвела итог Марина, — А теперь давай спать, а то поздно уже.

Как она и ожидала, то, что не было никакого «мы» а было авторитарное «я подумаю» уже нисколько не смутило мужа, и он воспринял это как должное. Но когда Миша собрался было забираться на их супружеское ложе, то совсем не строгое, но при этом не терпящее возражений «Нет» остановило его. Хотя Миша уже ничему не удивлялся, но все же, вопросительно глянул на жену.

— Нет. Милый, ты сегодня спишь на диване, — пояснила Марина, — Я не сержусь на тебя. Но ты должен успокоиться, остыть и подумать над своим поведением. Я в последнее время и так многое тебе позволяла и хотела бы, чтобы ты это больше ценил. Завтра поговорим. — Марина улеглась на бок, накрывшись одеялом и окончательно скрывая от взволнованного взора Миши свои аппетитные формы, просвечивающие сквозь прозрачную ночнушку и давая понять, что на сегодня разговор окончен.

И Миша безропотно пошёл на диван. Даже его «Спокойной ночи, любимая» прозвучало, как извинение. Если бы Миша не был так пристыжен и возбуждён, он, может быть, проанализировал бы всё произошедшее и услышанное. И наверное бы удивился, с каких это пор его оргазмы стали «преступлением», а возможность спать с женой стала «наградой», которую ещё нужно заслужить, а не чем-то само собой разумеющимся, как это всегда было до этого. Но Миша сейчас был не в том состоянии, и всё сказанное женой не подвергалось сомнению, а воспринималась, как истина в последней инстанции. Так что он действительно чувствовал себя виноватым и хотел только одного – заслужить прощение своей прекрасной супруги и радовать её.

Но Мишу не нужно было жалеть. Его воспрявший член говорил, что несмотря на все переживания и чувство вины, он получил именно то, что хотел. И его это не тяготило, а скорее наоборот. Как уже говорилось, он не был наивным дурачком и даже несмотря на всё возбуждение, мог бы возразить Марине, если бы... если бы по-настоящему этого хотел. Но он не хотел. Конечно, он ещё не полностью себе признался в своих желаниях и всё ещё искал какие-то оправдания. Но основная причина того, что у него не хватало духу перечить Марине, была в том, что всё услышанное ему нравилось. Он мог сколько угодно изображать возмущение, прежде всего в своих глазах, но то, что с ним творилось сейчас, да и всю последнюю неделю – говорило само за себя. Он и безумно хотел сейчас свою жену и в тоже время то, что она вот так вот с ним обходилась, не отталкивало его, а, наоборот, распаляло его еще сильнее.

← К рассказам
Оцените рассказ