Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

К чему приводят фантазии

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

Влажный воздух бассейна пах хлоркой и тепло нагретого бетона. Ольга, выйдя из душа, осторожными каплями насухо вытерла ступни, прежде чем ступить на кафель раздевалки. Её руки, привычным движением, потянулись не к привычному дальнему шкафчику под номером 47, а к ряду у самой двери. Сегодня ей повезло: шкафчик номер 12, прямо напротив массивной деревянной двери в коридор, был свободен. Сердце ёкнуло, когда холодный ключ-брелок коснулся её ладони.

Она повесила на крючок спортивную сумку, вытащила полотенце. Зеркала в раздевалке не было, но Ольга знала своё тело наизусть. Стройные, чуть загорелые ноги, упругие ягодицы, гладкий живот и небольшая, но аккуратная грудь с темными, набухшими от перепада температуры сосками. Она медленно, будто случайно, повернулась к двери, подставляя профиль потоку воздуха из коридора, который просачивался под низ двери.

Дверь была старой, деревянной, с небольшим зазором снизу и со стеклянным окошком на уровне лица, закрашенным белой краской, но уже потрескавшейся. Снаружи доносились приглушённые голоса, шаги, хлопанье других дверей. Ольга знала, что занятия по плаванию заканчивались как раз сейчас. Мальчишки, возбуждённые физической нагрузкой, шумной гурьбой валили в мужскую раздевалку. Некоторые заглядывали в этот коридор, чтобы срезать путь к выходу.

Она оставила полотенце на скамейке и медленно, растягивая удовольствие, начала одеваться. Сначала трусики. Чёрные, кружевные, купленные недавно тайком от матери. Она наклонилась, вдевая сначала одну ногу, потом другую, зная, что в этом положении её половые губы, покрытые редким пушком, слегка приоткрываются. Щека почувствовала холод дерева скамьи. На секунду она замерла, представляя, как за той дверью кто-то остановился. Парень. Один из её одноклассников. Сашка, может быть, высокий и угловатый, с вечно колючим взглядом. Или Витёк, у которого уже пробивалась щетина и который всё время отпускал тупые шутки. Она представляла, как он заглядывает в щель, как его взгляд цепляется за её согнутый стан, за темный треугольник кружев между ног, который только что скрыл её лоно от его глаз.

Она встала, чувствуя, как кровь приливает к щекам и ниже, к самому низу живота. Лёгкое, приятное напряжение, тепло между ног. Далее — лифчик. Тот же чёрный, ажурный. Она застегнула его спереди, пальцами помассировала соски сквозь тонкую ткань, ощущая, как они тут же затвердели, превратились в маленькие камешки. Потом надела узкие джинсы, едва натянув их на ещё влажные от душа бёдра, и футболку.

И тут дверь скрипнула.

Не открылась, нет. Скрипнула ручка, будто кто-то снаружи неуверенно нажал на неё, а потом передумал. Ольга замерла, прижавшись спиной к холодному металлу шкафчика. Её ладони стали влажными. Она видела, как щель под дверью на мгновение потемнела — чья-то тень перекрыла свет из коридора. Сердце заколотилось где-то в горле, дикое, животное возбуждение волной накатило на неё, от головы до кончиков пальцев ног. Кто это? Видел ли он её голой, когда она только что вышла из душа? Он стоял и смотрел на её мокрые ягодицы, на воду, стекающую по позвоночнику? Или он заметил её только сейчас, когда она, согнувшись, натягивала эти дурацкие трусики?

Тень исчезла. Шаги удалились. Но напряжение не спало, оно концентрировалось теперь внизу живота, горячим, пульсирующим сгустком. Ольга быстро докинула вещи в сумку, вышла в коридор. Он был пуст. Но она уловила слабый запах мужского пота, смешанный с запахом бассейна. Или это ей показалось?

Всю дорогу домой она молчала, сидя в автобусе у окна. В ушах стоял гул собственной крови. Она представляла. Представляла ярко, до мельчайших подробностей. Вот он, этот невидимый наблюдатель, приходит домой. Его комната пахнет подростковым беспорядком. Он садится на кровать, закидывает руки за голову. В темноте, под одеялом, его рука скользит вниз, к уже набухшему, твердому члену. Он вспоминает. Вспоминает мокрое тело в раздевалке. Воду на её коже. Изгиб талии. Мимолётный взгляд на тёмный промежуток между её бёдер, когда она наклонялась. Его пальцы сжимают член, начинают медленные, уверенные движения. Он думает о ней, о её груди, о том, как бы эти соски чувствовали себя у него во рту. Он дрочит, его дыхание сбивается, тело напрягается. И она, Ольга, где-то далеко, в своей комнате, становится объектом этой постыдной, грязной фантазии, источником его спермы, которая вот-вот брызнет горячими каплями на простыню.

Мысль об этом сводила её с ума. Она пришла домой, закрылась в комнате, скинула одежду и легла на кровать. Руки сами потянулись между ног. Пальцы нашли влажный, набухший бугорок клитора. Она зажмурилась, представляя, что это не её рука, а чья-то чужая. Рука того, кто видел её. Грубые пальцы, которые не стесняясь, входят в неё, растягивают её влагалище, трутся о самую чувствительную точку. Она кончила быстро, тихо застонав в подушку, её тело выгнулось в судороге наслаждения.

На следующий день в школе она ловила на себе взгляды. Сашка, проходя мимо, как-то особенно пристально посмотрел ей в грудь. Витёк на перемене громко смеялся с кем-то в углу коридора, и ей показалось, что они смотрят на неё. Она краснела, опускала глаза, но внутри всё ликовало и пылало. Они знают. Они видели. Им хочется её. Эта мысль была пьянящей, опасной, как наркотик.

В следующий раз в бассейне она была ещё смелее. Заняла тот же шкафчик у двери. На этот раз она не стала сразу вытираться. Она вышла из душа мокрой, с водой, стекающей струйками по ногам, по животу, по груди. Она подошла к шкафчику, спиной к двери, и начала медленно, очень медленно, промакивать себя полотенцем. Она вытирала шею, потом провела полотенцем между грудями, задержавшись там, сжав груди ладонями так, что соски выступили ещё больше. Потом она наклонилась, вытирая ноги, и снова замерла в той самой позе, которую считала самой соблазнительной.

И дверь открылась.

Не скрипнула, не качнулась, а открылась на несколько сантиметров. Ольга, стоявшая в полуметре от неё, спиной к выходу, почувствовала сквозняк на мокрой коже. Она не обернулась. Не посмела. Она застыла, согнувшись, её попка, гладкая и упругая, была выставлена прямо навстречу приоткрытой двери. Она слышала, как кто-то замер на пороге. Слышала его дыхание — неглубокое, прерывистое. Прошла вечность. Потом дверь так же тихо прикрылась.

На этот раз она не просто возбудилась. Она была на грани паники и экстаза. Кто-то видел её так близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Видел капли воды на ягодицах, может быть, даже видел, как её анус слегка подрагивал от напряжения. Это было уже не просто случайное подглядывание. Это было настоящее вторжение. И ей это нравилось. Нравилось до одурения.

Она стала приходить в бассейн чаще. Искала удобные моменты, когда занятия у старших классов заканчивались, а раздевалка пустела. Она превратила свои переодевания в спектакль. Иногда она приоткрывала дверь в душевую кабинку, стоя под струями воды так, чтобы её силуэт угадывался за матовым стеклом. Иногда она растягивала процесс снятия купальника, медленно стягивая его с груди, позволяя ему на мгновение задержаться на сосках. Она знала все скрипучие половицы у двери и научилась различать шаги. Шаркающие шаги сторожа — она одевалась быстрее. Тяжёлые, уверенные шаги взрослого мужчины — она замедляла движения. Но её сердце замирало только тогда, когда она слышала лёгкую, быструю походку и сдержанный, юношеский смех за дверью.

После этого случая всё изменилось. В школе они не заговаривали с ней об этом, но взгляды стали другими. Пристальными, тяжёлыми, полными невысказанного желания. Ольга чувствовала себя богиней, объектом вожделения. Она начала носить более откровенную одежду: короткие юбки, обтягивающие топы. Она знала, что они смотрят. И она хотела, чтобы они смотрели ещё больше.

Через неделю она нашла записку. Без подписи, на грубом листке из тетради. «Пятница в 7 вечера у спортзала. Если не придёшь, мы расскажем всем, какая ты шлюха». Сердце у неё упало, но потом поднялось с новой силой. Страх смешался с пьянящим предвкушением. Они видели её голой. Они знали её секрет. И теперь они хотели большего.

В семь она была там. Спортзал был закрыт, но боковая дверь в подсобку, где хранился инвентарь, была приоткрыта. Она вошла внутрь. В полумраке, среди запаха пыли и матов, стояли двое. Витёк и Сашка.

← К рассказам
Оцените рассказ