— Лена! Тьфу… Женя! Спускайся. Его привезли. - Сергей кричал в трубку телефона так громко, что она могла бы услышать его и из двора. Она уже стояла у окна и сжав одну руку в кулаке, смотрела как из микроавтобуса выгружают человека с мешком на голове и ведут его к дверям в подвал.
Последние две недели она только и делала, что писала, стоя на коленях перед журнальным столиком. Исписанные листы Филипп относил в кабинет Сергея. Женя отдыхала, ела, спала, плавала в бассейне, иногда плакала у камина, иногда выходила в сад, собирать цветы, но всегда возвращалась без букета, занимаясь лишь обрезкой мертвых побегов.
Никто не отвлекал её и не трогал. Она постоянно носила спортивный костюм, меняя лишь футболки с черной на черную. Волосы собирала в пучок, иногда наносила на лицо боевую раскраску и в такие дни была особо опасна. Разговаривала отрывисто, односложно, могла вспылить, если её “Да” или “Нет” пытались проверить или пропустить без внимания. Была вся в себе.
Порой после еды в столовой на салфетках Сэм находил стихотворные строки:
Или:
Или:
Эти салфетки по указанию Сергея, он так же передавал Филиппу. В кабинете Сергея работали люди, разбирая её записи, рассматривая карты, открывая досье в электронных архивахах. Принтер работал в режиме типографского станка. На досках не было свободных мест. Разговаривали в полголоса, с оглядкой на дверь, с тихим ужасом отшатываясь от Жени, если сталкивались с ней в доме.
В один из таких дней они поженились. Сергей и друзья сели в машину, уговорили Женю не ломаться, и оформили брак в ближайшей мэрии, используя связи и деньги, чтобы совершить мгновенную регистрацию в режиме пандемии. Мгновенную регистрацию брака одной женщины с тремя мужьями. Это чтобы уж наверняка не прошло незамеченным. На обратном пути Сергей сказал всем:
— Теперь, когда мы просветили твой след на госуслугах, Дед должен появиться. Он ведь всегда был рядом. И сейчас, когда ты издала первую часть своей истории, в которой уже есть главное свидетельство того, что ты все помнишь, он обязательно появится. Спать будем в моей спальне, все вместе, вчетвером. Оружие у кровати, под подушкой. Там такая банда, что могут и всю мою охрану уложить. Женя, ты слышишь?
У нее был отсутствующий вид, почти как всегда в последнее время. Если бы не напряженная складка между бровей, можно было бы подумать, что она находится в том уютном для неё состоянии сабспейса, к которому её приучили сценарии Деда, пережитые в детства. Именно под сабспейсом Лена (Женя) когда-то познакомилась со своими дурзьями и повелась, повелась на всё запредельное. Пьяная без вина, с отлетевшими тормозами, с ненасытным блеском похоти в глазах, с искрой безумия и непередаваемой кошачьей грацией. Только отсутствие эйфории говорило, что сейчас она пьет сейчас другой наркотик. Месть. Месть подают холодной и принимают маленькими частями.
— Да, Сережа! Я слышу тебя. Что с моими детьми?
— Георгий улетел в космос, ты же знаешь, что это надолго, может быть, навсегда. А Катя в заповеднике с друзьями на практике. Наши люди за ними присматривают.
— Хорошо. Парни, когда мы его поймаем?
— Недолго осталось, Женя. Он уже на крючке. Но нужно всех вычислить. У них там сеть международная. И органами торгуют, и чего только не творят. Целая секта, а он главный адепт.
— Только я его сама убью, вы помните это?
— Да никто не претендует...
И вот Деда заводят в подвал. Теперь главное сохранять полное хладнокровие. Она еще раз смотрит в раскрытый атлас на столе. Вот пятнадцать точек, пройдя через которые пули не заденут ничего важного. Вот двенадцать точек органов Ян и Инь. Попадание пули в каждую из них, отсечет двенадцатую часть его жизни. Вот семь входных отверстий мужского тела, через которые он впускает в себя все, поступающее извне. Двадцать семь выстрелов из винтовки, семь выстрелов из пистолета в упор, и это еще не закроет счет унесенных им детских жизней. Но другой казни для него она не придумала и уже не будет думать сейчас, когда столько лет спустя, сорок один год спустя он внизу, в ее власти.
Нет, она мстит ни за себя, ни за свою невинность, и даже ни за прозрачную стигму шлюхи, которую носила всю жизнь, и которая ломала ей ноги на каждой ступеньке. Она мстит ему за того мальчика, который желая спасти подумал, что убил. И где сейчас этот мальчик? Найдет ли она его хоть когда-нибудь, чтобы сказать, что с ней все в порядке? Чтобы сказать, что любит его? И был ли мальчик, или это был воображаемый друг, который так часто спасает одиноких в своих испытаниях детей? И если это он умер у нее внутри в тот день вместо неё самой, то сможет ли она воскресить его сейчас, убив Деда?