Грязное прошлое жены.
Глава 1
Тень Будапешта
Город за панорамным окном постепенно тонул в июльском вечере. Солнце уже спряталось за стеклянными башнями делового квартала, но Москва не собиралась отдыхать. По широкому проспекту медленно тянулись цепочки фар, где-то внизу нервно сигналили машины, а в кабинете на двадцать третьем этаже по-прежнему горел свет.
Алексей снял очки и устало потер переносицу.
На экране компьютера светилась таблица с графиками поставок. Красные ячейки, цифры, сроки, фамилии ответственных менеджеров. Он смотрел на них уже минут пять и вдруг поймал себя на том, что не понимает ни одной строчки.
День был бесконечным. Последние полтора месяца вообще превратились в один сплошной рабочий день.
Топ-менеджером логистической компании «СевТрансГрупп» он стал в тридцать два — раньше, чем многие его ровесники успели выбраться из линейных позиций. Не по блату, не по случайности — по упрямой, почти маниакальной способности видеть систему там, где другие видели хаос. Логистика — это и есть упорядоченный хаос, говорил он иногда новым сотрудникам, и они кивали, не очень понимая. Зато понимал он сам.
Три года на этой должности. Сотня человек в прямом подчинении. Несколько десятков маршрутов по всей стране, контракты с заводами Урала, с портами Дальнего Востока, с дистрибьюторами в Центральной Азии. Алексей держал это в голове примерно так же, как опытный шахматист держит позицию на доске — не запоминая каждую фигуру отдельно, а чувствуя всю конфигурацию разом, кожей, интуицией.
Июль выдался особенно жёстким. Два крупных контракта требовали одновременного сопровождения, один поставщик на Урале подвёл со сроками, и всё посыпалось по цепочке. Алексей последние три недели жил в режиме пожарника: только успевал затушить в одном месте, как занималось в другом. Домой приезжал уже по темноте, ужинал в тишине, потому что Камилла и Артём давно спали. Утром уходил, когда они ещё не просыпались. Короткие сообщения в мессенджере, звонок за обедом — вот, собственно, и всё общение с семьёй за последние недели.
Поэтому и Сочи.
Идея отправить жену с сыном на море без него была, конечно, его собственной. Камилла сначала отнекивалась — поедем тогда вместе, в сентябре, какая разница — но Алексей настоял. Артём весь год ждал лета, у ребёнка должно быть море, солнце, и незачем ждать сентября, когда неизвестно, что там будет с работой. А Дима – двоюродный брат Алексея - вызвался сам — позвонил недели три назад, сказал, что всё равно собирался на юг, почему бы не взять Камиллу с племянником. Алексей тогда почти обрадовался. С Димой спокойно, не одни же едут.
Он отогнал мысль о том, что «спокойно» — это, пожалуй, не самое точное слово применительно к двоюродному брату. Но отогнал легко, привычно. Дима был Димой — раздолбаем, гулёной, вечным холостяком под сорок, — однако своим раздолбаем, родным, проверенным. Они дружили с детства, и эта дружба пережила всё: и разные судьбы, и разный достаток, и разные характеры.
Алексей покрутил карандаш в пальцах и поднял взгляд от монитора.
Фотография стояла на столе справа — всегда стояла, он к ней привык так, что иногда целыми днями не замечал. Но сейчас заметил. Снимок был сделан два года назад на Мальдивах — там они как раз успели отдохнуть нормально, всей семьёй, целых десять дней. Алексей на фото улыбался немного неловко, как улыбаются люди, которым говорят «смотри в камеру». Рядом стояла Камилла. Она была из тех женщин, которых фотоаппарат любит безоговорочно.
Красивая женщина.
Даже слишком красивая.
Тонкие черты лица, тёмные миндалевидные глаза, чуть смуглая кожа, длинные густые волосы цвета спелого каштана. Невысокая, стройная, с той мягкой, почти восточной женственностью, которая не бросается в глаза сразу, но заставляет мужчин оборачиваться вслед.
Когда-то именно это с ним и произошло.
Одиннадцать лет назад он зашёл в модный бутик в центре Москвы, чтобы купить подарок начальнику. Из магазина он вышел уже другим человеком. Потому что за кассой стояла Камилла.
Она тогда была совсем молодой. Двадцать один год. Чёрное платье, высокий хвост, серьёзный взгляд. Он даже не запомнил, что купил в тот день. Запомнил только её.
Через месяц они начали встречаться. Через год поженились. Через ещё год родился Артём. И с тех пор ему казалось, что жизнь сложилась именно так, как должна была сложиться. Дом за городом. Хорошая машина. Деньги. Любимая работа. Любимая женщина. Сын. Почти идеальная семья.
Алексей смотрел на фотографию секунд пять, не больше. Потом вернулся к таблице.
Через некоторое время зазвонил телефон. Он увидел имя на экране и сразу взял трубку.
— Да, родная.
— Ты ещё на работе?
Голос жены всегда действовал на него успокаивающе. Мягкий. Тёплый. Домашний.
— Где же ещё.
— Мы уже почти собрались. Чемоданы стоят в прихожей. Артём каждые пять минут спрашивает, когда поедем.
На заднем плане действительно раздался голос сына:
— Мам, спроси у папы, он точно приедет?
Алексей усмехнулся.
— Я всё слышу.
— Пап! — закричал Артём. — Не опоздай!
— Не опоздаю.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Послышался смех Камиллы.
— За нами скоро Дима заедет. Ты успеешь в аэропорт?
Алексей машинально посмотрел на часы. И застыл. Без четверти семь. Он резко выпрямился. Чёрт. Он совершенно потерял счёт времени. Самолёт был в девять. С учётом московских пробок времени оставалось совсем немного.
— Лёш? Ты там?
— Да... Да, конечно. Успею.
— Точно?
Он посмотрел на монитор, на кипу бумаг, лежавших на столе, потом снова на фотографию семьи.
— Конечно. Я вас провожу.
Она помолчала секунду.
— Не перенапрягайся.
— Всё нормально.
— Ты в последнее время работаешь как сумасшедший.
— Ещё немного, и станет легче.
— Ты уже три месяца это говоришь.
Он улыбнулся.
— Тогда поверь мне ещё раз.
Камилла тихо рассмеялась. Этот смех он любил больше всего на свете.
— Ладно. Ждём тебя в аэропорту.
— Скоро буду.
Он нажал «отбой» и посмотрел на монитор. Таблица была почти готова. Оставалось внести три поправки и отправить Сергееву — его заму. Алексей внёс правки, проверил. Потом встал, прошёлся до окна.
Москва внизу светилась тысячами огней. Где-то там, на юго-западе, в их районе, в их доме Камилла, наверное, уже застёгивала последний чемодан. Артём, без сомнений, мешался под ногами. А через полчаса приедет Дима на такси, громкий, небритый, пахнущий дорогим одеколоном, который никак не сочетается с его стилем жизни.
Алексей хорошо относился к брату. Он всегда хорошо к нему относился — даже тогда, когда поводов для этого становилось всё меньше. Дима был старше на год, что в детстве много значит, и Алексей тянулся за ним без рассуждений. Потом они выросли и разошлись — не в обиде, просто в разные стороны. Алексей — в работу, в семью, в выстроенную жизнь. Дима — в никуда конкретное, хотя и бодро. Несколько попыток что-то открыть, что-то запустить, всякий раз с энтузиазмом и почти всякий раз без результата. Женщины, которых он представлял по три раза в год и о которых забывал через два месяца. Деньги, которые приходили и уходили так легко, словно он принципиально не верил в их вещественность.
Последние несколько лет Алексей периодически давал ему в долг. Тысяч по пятьдесят-сто, иногда больше — на покрытие каких-то обязательств, на очередной «временный кассовый разрыв». Дима брал легко, с благодарностью, без видимого стыда — и это, как ни странно, не раздражало. Стыдно брать в долг у человека, которого стесняешься. Дима у Алексея не стеснялся.
Он вернулся к столу. Отправил файл Сергееву. Закрыл ноутбук. Снял пиджак со спинки кресла, надел. Вышел из кабинета, кивнул охраннику на ресепшене, нажал кнопку лифта.
Парковка под бизнес-центром была почти пустой в этот час — несколько машин у дальней стены, два охранника у будки курят в полутьме. Алексей сел в свой «Мерседес» и завёл двигатель и вырулил с паркинга.
Навигатор показал пробки на Третьем кольце.
Алексей взял левее — через Сокольники, потом по проспекту, это длиннее по километражу, но в это время быстрее. Он знал город хорошо, как знает его человек, который прожил в нём всю жизнь и большую часть этой жизни провёл за рулём в разное время суток.
Ехал и не думал особо ни о чём — просто следил за дорогой, переключал передачи, поглядывал на часы. Через открытое окно залетал тёплый июльский воздух — пыльный, бензиновый, московский. Алексей чуть опустил стекло пониже. Лето он любил. Любил это ощущение длинного светлого вечера, которое никуда не девается, даже когда уже почти десять. Жаль, что лето в этом году проходило мимо него, как проходит пейзаж за окном поезда — красиво, но не для тебя.
Он повернул на проспект и прибавил скорость.