Мы приехали домой, и я вышла из такси, ощущая, как ноги слегка подрагивают под каблуками. Вино мягко кружило голову, окутывая мысли тёплой дымкой, и я понимала, что пьяна — не до шатания, а ровно настолько, чтобы чувствовать себя смелее. В лифте мы стояли близко, его плечо почти касалось моего. Я повернула голову, взглянула на него и спросила:
— Хороший вечер, да?
Максим кивнул, глядя прямо перед собой, но уголки губ дрогнули в улыбке.
— И правда хороший.
Лифт звякнул, двери открылись, и я вышла первой, специально покачивая бёдрами, чувствуя, как юбка обтягивает их с каждым шагом. Алкоголь играл в голове, будто подталкивая меня. Пусть смотрит, — подумала я, шагая к квартире и зная, что он идёт следом.
Мы ввалились в квартиру, я бросила клатч на тумбочку и направилась к кухне, покачиваясь на каблуках.
— Хочу ещё вина, — объявила я, доставая бутылку из шкафа и разливая красное в бокал. — Будешь со мной?
Максим, снимая куртку, покачал головой, усмехнувшись.
— Нет, мне кажется, достаточно на сегодня. Не очень хочу.
Я пожала плечами, сделала глоток, чувствуя, как терпкость растекается по языку, и прошла в гостиную, держа бокал в руке. Остановилась у дивана, посмотрела на своё отражение в тёмном окне и сказала вслух, будто размышляя:
— Знаешь, я сегодня и правда хорошо выгляжу.
Он прислонился к косяку, окинул меня взглядом.
— Согласен, выглядишь классно, — ответил он, и его глаза задержались на кружевных чулках, обтягивающих мои ноги, а потом скользнули к декольте, из которого грудь была готова вот-вот вырваться наружу.
Я обернулась к нему, чуть покачнувшись на каблуках, выгнула спину, позволяя юбке натянуться ещё сильнее, и рассмеялась — легко, игриво.
— Ты правда считаешь, что я классно выгляжу?
Он кивнул, не отводя глаз, и я шагнула ближе, крутя бокал в пальцах. Алкоголь сегодня — мой лучший союзник. Флирт сквозил в моём голосе, когда я продолжила:
— Слушай, у меня прикольная идея. Я как раз хотела сделать пару фоток для сайта знакомств, а сейчас, мне кажется — лучший момент. Может, пофоткаешь меня? — подмигнула я ему, чувствуя, как вино добавляет мне дерзости.
Максим замер на секунду, потом пожал плечами, сдержанный, но любопытный.
— А как ты хочешь, чтобы я тебя пофоткал?
Я улыбнулась шире, сделала ещё глоток вина и ответила, будто это пустяк:
— Да просто. Попозирую с бокалом немного.
Пусть посмотрит на свою мамочку, — подумала я, чувствуя, как алкоголь подогревает желание быть в центре его внимания. Я сбегала в коридор, достала из клатча свой телефон, протянула Максиму, мои пальцы чуть коснулись его руки, и сказала с лёгкой хрипотцой:
— На вот, поснимай маму.
Он взял телефон, кивнул, а я, покачиваясь на каблуках, подошла к столу в гостиной. Облокотилась на него задом, сделала глоток, ощущая, как тепло вина смешивается с теплом внутри. Я улыбнулась в объектив — медленно, маняще, — и подняла бокал, будто произнося тост. Вспышка камеры мигнула впервые, ослепив меня на миг.
Вино гудело в голове, подталкивая меня дальше, и я решила не останавливаться. Медленно поставила бокал на стол, чувствуя, как его взгляд следит за каждым движением. Он смотрит... Я повернулась боком, чуть прогнулась, опираясь рукой о столешницу, и юбка натянулась, обрисовывая изгиб бёдер. Вспышка мигнула, и я уловила, как его глаза задержались на моих ногах.
— Попробуй чуть повернуться, — сказал он вдруг, голос ровный, но с лёгкой ноткой интереса. — И руку выше подними.
— Так лучше, да? — спросила я с лёгкой насмешкой, медленно развернувшись, и подняла руку к волосам, откинув их назад. Грудь приподнялась, натягивая блузку ещё сильнее. Хочу, чтобы он заметил. Вспышка сверкнула, и я почувствовала, как жар пробежал по телу — не только от вина, но и от его внимания. Он подсказывал дальше, всё так же сдержанно:
— А теперь приподнимись и нагнись чуть вперёд.
— Как скажете, господин фотограф, — подмигнула я, заигрывая, и выпрямилась. Наклонилась, опираясь руками о край, и грудь чуть провисла под блузкой, пуговицы натянулись, а цепочка между грудей качнулась, поблёскивая в свете. Я знала, как это смотрится, и чувствовала, как его взгляд притянулся к этому движению. Да, смотри сюда, Максим. Вспышка осветила комнату, и я осталась в позе, чувствуя, как кожа горит под объективом камеры.
Потом я сменила положение, всё ещё у стола, повернулась боком и начала подтягивать одну ногу к себе, ставя её на носок. Юбка начала задираться. Я смотрелась соблазнительно: длинные ноги, изгиб талии, грудь, чуть выпирающая из-под блузки, волосы, мягко падающие на плечи. Пусть не отводит глаз.
Он присел чуть ниже, держа телефон, и сказал спокойным голосом, но едва уловимо:
— Подтяни ногу ещё немного, так лучше будет.
— Что, так тебе нравится? — протянула я игриво, чуть качнув бёдрами, и подняла колено. Юбка задралась ещё выше, обнажая кружево чулок.
Я снова облокотилась на стол и медленно продолжила поднимать ногу под вспышки камеры. Юбка натягивалась сильнее, обрисовывая бёдра, и я, будто невзначай, пальцами другой руки чуть приподняла её край — не высоко, но достаточно, чтобы кружево чулок и тонкая полоска трусиков мелькнули перед его глазами. Пусть заметит, но не сразу поймёт, случайно я это или нет. Вспышка мигнула, и я почувствовала, как жар от вина и его взгляда сливается в одно.
Максим почти опустился на колено, держа телефон ниже, чтобы поймать ракурс. Его глаза скользнули по моей ноге, задержались там, где юбка приоткрыла больше, чем нужно, и я приподняла ногу немного выше. Трусики — чёрные, кружевные, обтягивающие — стали видны чуть лучше, но не слишком откровенно. Смотри, Максим, но не думай, что я делаю это специально. Вспышка сверкнула снова, и я уловила, как он чуть задержал дыхание, фокусируясь на кадре.
— Ну как, красиво получается? — спросила я с лёгкой насмешкой, чуть качнув бёдрами и улыбнувшись ему сверху вниз.
Он поднял взгляд, всё ещё сидя на одном колене, и ответил сдержанно:
— Да, нормально. Хороший свет.
— Свет, говоришь? — протянула я игриво, приподняв юбку ещё на миллиметр, будто поправляя её. — А я думала, это я у тебя такая красивая.
Его брови дрогнули, но он только хмыкнул, снова наводя камеру.
Я опустила ногу, чувствуя, как каблуки чуть дрожат от напряжения, и медленно развернулась спиной к нему, всё ещё стоя у стола. Юбка обтягивала попу, подчёркивая её округлость, а чулки заканчивались чуть ниже, оставляя полоску голой кожи, манящей в полумраке. Я чуть выгнула спину, чтобы изгиб стал ещё заметнее, и бросила через плечо, голос мягкий, с лёгкой игривостью:
— Макс, а как я сзади смотрюсь?
Он чуть помедлил, потом навёл телефон, и вспышка осветила комнату, поймав меня в этой позе. Я знала, как это выглядит — упругая попа, обтянутая тканью, ноги, длинные и стройные, чулки, добавляющие остроты. Пусть смотрит, пусть не отводит глаз.
— Классно, — сказал он, голос ровный, но с лёгким намёком на одобрение. — Сзади очень хорошо выглядишь.
Он поднялся, а я улыбнулась сама себе, чувствуя, как вино подогревает кровь, и решила подойти. Развернулась, сделала несколько шагов к нему, каблуки цокнули по полу, и остановилась совсем близко. Наклонилась чуть вперёд, прижавшись грудью к его руке сбоку — мягко, но ощутимо, чтобы он почувствовал её тепло и тяжесть через блузку. Пусть ощутит меня. Я заглянула в экран телефона и сказала с лёгким флиртом:
— Ну, покажи, что там получилось?
Максим чуть напрягся, но не отстранился, перелистывая фото. Вспышки камеры запечатлели меня во всех деталях: вот я у стола, грудь натягивает блузку, вот с приподнятой ногой, трусики чуть видны, а вот сзади — попа, как магнит, притягивает взгляд. Я смотрела на снимки, чувствуя, как тепло растекается по телу, и вдруг нахмурилась, заметив лёгкую зернистость.
— А почему такое качество? — спросила я, чуть наклоняясь ближе, чтобы грудь сильнее прижалась к его руке.
Он пожал плечами, глядя на экран, и ответил спокойно:
— Ну, это потому что у тебя телефон такой.
— Да? — протянула я, и голос стал ниже. Я выпрямилась, но осталась рядом, чувствуя, как алкоголь говорит за меня. — Может давай тогда на твой попробуем, хорошо? Только скинь мне их завтра, пожалуйста.
Пьяная смелость толкала меня дальше. Я посмотрела на него, улыбнулась краем губ, и в голове мелькнуло: Он увидит всё ещё ближе, ещё чётче. Максим кивнул, не споря, и достал свой телефон из кармана.
— Ладно, давай на мой.
Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, и вернулась к столу, готовая продолжить. Теперь он снимет всё, что я хочу показать. Вспышка его камеры была ярче, и я знала, что эти фото будут другими — резкими и более откровенными.
Снова подошла к столу и, будто, небрежно подтянула края юбки, открывая ему чуть более полный вид на трусики, которые обтягивали меня так плотно, что он не мог их не заметить. Он видит, и я хочу, чтобы он смотрел туда дольше. Делала вид, будто не замечаю, как оголилась, и невинно улыбнулась. Вспышка мигнула, и я уловила, как он наклонился вперёд, чтобы поймать ракурс, его глаза блеснули в полумраке.
— Вот так нормально? — спросила я, голос мягкий, с лёгкой насмешкой, будто ничего не происходит.
Он кивнул, начиная приседать, и ответил коротко:
— Да, так отлично.
Да, малыш, смотри прямо на трусики. Я выпрямилась, чувствуя, как жар между ног усиливается, и решила подойти к нему. Шагнула ближе, каблуки цокнули по полу, и сказала с лёгким флиртом:
— Ну что там, хорошие кадры, фотограф? Или мне ещё попозировать?
Он чуть повернул голову, его плечо напряглось под моим прикосновением, но ответил спокойно:
— Нормально вышло, посмотри сама.
Я подошла, прижалась к нему, чувствуя, как его тепло передаётся мне, и посмотрела на экран, зная, что он не может не замечать этого контакта. Смотри на фото, Максим, но чувствуй меня.
Я отступила на шаг и встала прямо перед ним. Глядя ему в глаза, медленно подняла руки к блузке и расстегнула верхние пуговицы — сначала одну, затем вторую, третью. Ткань разошлась, открывая белый бюстгальтер, что обтягивал грудь, подчёркивая её форму.
— А так? — спросила я, чуть наклонив голову и улыбнувшись. — Сфоткаешь свою маму так?
Максим замер на секунду, но кивнул, поднимая телефон.
— Мам... — тихо сказал он, и вспышка мелькнула снова.
Я схватила лацканы блузки, натянула их в стороны, откровенно позируя, чувствуя, как грудь колышется в бюстгальтере, как соски проступают сквозь кружево. Потом отошла к столу, села на край, поставила одну ногу на стул и потянула юбку вверх, открывая бёдра, чулки, и край, уже начинавших намокать трусиков, что липли к коже. Нога чуть дрожала от напряжения, но я держала позу, глядя на него с лёгкой улыбкой.
— Ну как? — спросила я, чуть выгибаясь назад.
Вспышки мелькали одна за другой, он продолжал снимать, щёлкая камерой, и я видела, как его взгляд цепляется за мою грудь, за трусики, за всё, что я открывала.
— Отлично, — ответил он, не отводя глаз от экрана, но я знала, что он смотрит не только туда.
Я сменила позу, чуть раздвинув ноги, натянула юбку ещё выше, и вспышка мелькнула снова, выхватывая блеск влаги на трусиках, натяжение чулок, открытую грудь в бюстгальтере. Но вдруг я остановилась, опустила ногу и рассмеялась, качнув головой.
— Ну всё, хватит, — сказала я, спрыгивая со стола. — А то это уже превращается в кастинг для взрослых.
Так, всё, сейчас точно пора заканчивать.
Я застегнула пару пуговиц на блузке, но не до конца, оставив грудь чуть приоткрытой, и подошла к нему. Шагнула близко, прижалась к нему всем телом — грудь снова коснулась его груди, мягко, тепло, — и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. Губы оставили лёгкий след красной помады, и я прошептала:
— Спасибо за вечер, Максим. Спокойной ночи! Спи сладко сегодня.
Он стоял неподвижно, только кивнул, глядя на меня сверху вниз.
— Спокойной ночи, — ответил он тихо.
Я отступила, забрала свой телефон с дивана и направилась к спальне, чувствуя, как каблуки стучат по полу и как шелестит юбка. Сердце колотилось, тело всё ещё горело от вина и этого вечера, но я ушла, оставляя его в гостиной одного.